диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Повесить и запретить в служении

Трения между ген. Деникиным и казаками продолжались всё время, но особенно они обострились после повешения ген. Покровским в Екатеринодаре (кажется, в ноябре 1919 г.), Калабухова, члена Кубанского правительства по внутренним делам.

Кстати: Калабухов — священник, не только не снявший сана, но и не запрещенный в священнослужении. Многие из пришлых и не подозревали этого, ибо Калабухов всегда ходил в черкеске, с кинжалом. Когда Калабухова повесили (это было ночью, около трех часов утра), Кубанский епархиальный Совет спохватился и, экстренно собравшись в тот же день, чуть ли не в шесть часов утра, вынес постановление: запретить Калабухова в священнослужении (уже повешенного).

Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. Нью-Йорк: изд. им. Чехова, 1954. С.390

http://militera.lib.ru/memo/russian/shavelsky_gi/32.html

еще о нем тут
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D0%B0%D0%B1%D1%83%D1%85%D0%BE%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

и в мемуарах митр. Евлогия Георгиевского.

***
Прибытие на Кубань П. Н. Врангеля, который прежде, по словам мемуариста, «расшаркивался перед кубанским представительным учреждением»,(67) позволяло рассчитывать на успех переворота. Поводом к разгону Рады послужил факт заключения парижской делегации кубанской Краевой рады (в состав делегации входил свящ. Кулабухин; он и был командирован из Парижа для презентации договора) с правительством Горской республики особого договора, который был квалифицирован в ставке и в Особом Совещании при Деникине как измена России.

Этот договор и появление в Екатеринодаре одного из подписавших его членов делегации послужило сигналом для нажатия спуска курка, заранее заряженного специально подобранным зарядом ружья и командование армии, — нажало на спуск…». 25 октября 1919 г. Главнокомандующий отдал приказ об аресте и предании военно-полевому суду всех, кто подписал этот договор.

В составленной по горячим следам записке неизвестного автора «События на Кубани» (судя по характеру документа, автор — кубанец, возможно член Рады) говорилось о том, что «Названный приказ произвел на Краевую Раду ошеломляющее впечатление, как по форме «приказываю», так и по существу… Отношение к этому приказу со стороны Рады было единодушное и резко отрицательное. «Судить их дело наше» — вот на чем сошлись все без исключения группы Краевой Рады…».(72) На территории, подконтрольной ВСЮР, в тот момент находился (в Екатеринодаре) только член Рады священник А. И. Кулабухов, арест которого не мог быть произведен без распоряжения местной краевой власти, согласия каковой на это у Деникина не было и быть не могло.

Бесконфликтно решить этот вопрос было невозможно. Следовательно, отдавая распоряжение Врангелю арестовать и судить Кулабухова, Деникин фактически предоставлял Петру Николаевичу свободу действий. План Врангеля заключался в том, чтобы сосредоточить в Екатеринодаре к моменту открытия Рады надежные войска, с которыми можно было бы действовать сообразно обстоятельствам.(74) Для реализации этой идеи еще в октябре Кубанский край был включен в тыловой район Кавказской армии. Очевидец событий, член Кубанской Краевой Рады М. К. Кулик вспоминал: «Как гром из ясного неба, появляется приказ по армии о включении Кубанского края в тыловой район Кавказской армии, состоявшей из Кубанцев и Терцев, под командованием ген. Врангеля. Это значило, что на территории Кубанского Края перестали действовать гражданские законы, а вступили в действие — военные. Атмосфера быстро стала нагнетаться и сгущаться, каждый день приносил что‑нибудь новое, еще больше сгущавшее напряжение».(75) Это давало Врангелю широкие административные права в крае. Можно было начинать действовать.

Для непосредственного выполнения операции Врангель назначил командующим войсками тыла Кавказской армии генерала В. Л. Покровского, прибывшего с фронта с бригадой казаков (официальным командующим бригадой был полковник Бурак), расположившихся для отдыха в станице Пашковской, в 7 верстах от Екатеринодара.

Здание Зимнего театра, в котором заседала Краевая Рада, было полностью блокировано. По словам ближайшего друга и единомышленника Врангеля, генерала П. Н. Шатилова, Покровский смотрел на кубанскую проблему «упрощенно», являясь убежденным сторонником силового решения вопроса. Через атамана Филимонова Покровский потребовал выдачи А. И. Кулабухова и еще 11 активных депутатов-черноморцев, угрожая в случае отказа разогнать парламент силой.

В итоге раздумий Рады все перечисленные в ультиматуме депутаты приняли решение добровольно отдать себя в руки генерала Покровского. Уходивших из зала заседаний депутатов все члены Рады провожали стоя, выкрикивая им вдогонку: «Прощайте, братцы!».

«Провинившиеся» явились в атаманский дворец, где фактическим хозяином являлся уже не Филимонов, потерявший остатки своего авторитета, а Покровский, и были взяты под стражу. Остальные же делегаты, с «тяжелым чувством безнадежности и унижения»,(82) разошлись по квартирам. Покорность, которую проявили федералисты, сами отдавшись в руки добровольцев, обезоружила Деникина. Решили разделаться с одним Кулабуховым, чтобы запугать Быча и не допустить его возвращения на Кубань.

Поздно вечером 6 ноября 1919 г. состоялся военно-полевой суд под председательством кубанца — полковника Ипполита Комянского. Суд рассмотрел дело Кулабухова и приговорил его к смертной казни. На следующий день, рано утром, Кулабухов, в черкеске, но без оружия, был повешен на Крепостной площади Екатеринодара.

По закону священника Кулабухова нельзя было казнить прежде, чем духовная власть снимет с него священнический сан. Однако это оставили без внимания. На груди казненного прикрепили деревянную табличку со словами «За измену России и кубанскому казачеству», где он провисел целый день в назидание строптивцам. Вокруг виселицы толпилось много народу. «Большинство проходили молча, с опущенными головами, некоторые, проходя мимо виселицы, осеняют себя крестом, но есть и такие, что, проходя мимо повешенного, бросают замечания, вроде — «так тебе и надо» или «собаке — собачья смерть», — вспоминал свои впечатления очевидец.
http://www.nashasreda.ru


Последствия:

Слід зазначити: ні в історії православної Росії, ні в історії Кубані не було прецеденту засудження до смертної кари священика - та ще й через повішення. Знаменно, що жоден із священиків Російської православної церкви не виявив протесту чи хоча б публічного співчуття.

Суд не просто ухвалив стратити Олексія Кулабухова, а й вирішив виконати вирок у ганебний для козака спосіб - через повішення. До того ж, повісили отця Олексія в бешметі й черкесці
Дві доби білогвардійська влада не дозволяла зняти тіло. Врешті, заборонивши ховати, викинула тіло повішеного на смітник.

А заарештованих членів Кубанської ради під конвоєм допровадили до Новоросійська, звідки англійський військовий транспорт відвіз їх до Стамбула, де вивантажив на берег "без права куди-небудь виїхати".

Жахливе вбивство Олексія Кулабухова та висилка членів Кубанської ради в Стамбул викликали величезний резонанс серед кубанських козаків - і чорноморців, і лінійців, які почали масово залишати Добровольчу армію, що в цей час в Україні вела тяжкі бої проти українських повстанців. Фронт для кубанців став байдужим, вони масово їхали обороняти від Денікіна свою Раду і свій уряд. Вони кидали позиції, захоплювали потяги, вантажились на них і з піснями "Ти Кубань, ти наша Родіна" поверталися додому.
Фронт захитався і покотився до Чорного моря.
Вбивство отця Кулабухова і розправа над іншими членами Кубанської ради стало однією з причин остаточного розвалу денікінської армії та російського білого руху загалом.

http://ukrlife.org/main/kubann/1doli.htm
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments