Беседа с Александром Содатовым - 4

Александр Солдатов: Наш зритель Михаил спрашивает, может ли существовать православная политическая партия и как Вы относитесь к закону об оскорблении чувств верующих. Вот, кстати, господин Малофеев, кажется, все время тот или иной проект создания партии или квазипартии выдвигает. Что Вы об этом думаете?
Протодиакон Андрей Кураев: Ну, история Православия достаточно богата, в ней были и политические партии (в том числе в Российской империи), и целые ряды Государственной Думы были заняты людьми в рясах. И в других странах, конечно, были такие церковные партии – на Балканах, в Греции. Поэтому сказать, что это нельзя, не получается. Есть и в католическом мире церковные и процерковные партии. Хорошо это или плохо? Вот опять каждый счётчик будет по-своему считать, что получилось, а что нет.
С другой стороны, если политическая погода не благоприятствует созданию таких партий, то, конечно, находятся аргументы против, и я сам не раз их озвучивал в былые годы. Мол, партия по латыни это «часть», а Церковь должна быть для всех, ну и так далее, и тому подобное. Но изменится политический заказ и появятся аргументы, которые скажут, что «Церковь не должна отмалчиваться, наш голос должен звучать и в парламенте, Церковь – это народ», ну и пошло-поехало. Что касается оскорбления религиозных чувств, то я всегда был против использования этого словосочетания, потому что чувства – это нечто очень субъективное, очень моё, и я единственный в мире специалист по моим религиозным чувствам, поэтому никто здесь не может меня представлять в суде.

- Есть же целое кураеведение - такое направление религиоведения, как мы знаем...
- Ну вот как только они пробуют перейти в область моих чувств и мотивов, полагая, например, что Кураев так говорит, потому что он обижен, потому что мстит, и так далее, они сразу начинают глубоко заблуждаться. В светском суде дать оценку моно только некиим деяниям. Скажем, препятствование разрешённому публичному совершению религиозного обряда. Вот препятствование ему как, и воспрепятствование легальному шествию есть нарушение закона. Вот разрешена какая-то демонстрация, она идет по разрешённому маршруту, а группа их оппонентов на них нападает, мешает. Да, виноваты будут именно те, кто помешал совершить нечто разрешённое. Вот так законодательство западных стран работает, без всяких там чувств и без анализов, кто правильно понимает Библию, а кто неправильно.

- Отец Андрей, наши зрители продолжают 9 мая праздновать и спрашивают у Вас, принимаете ли Вы термин «победобесие», считаете ли Вы, что это некая такая почти-религия или гражданская религия, можно ли одевать детей в военную форму и вообще при виде всего этого можно ли в нашей стране говорить о проповеди какого-то мирного патриотизма или это обязательно «военно-патриотическое воспитание» только может быть?
- Как человек консервативного склада я не успеваю вовремя перестроиться и переобуться на ходу. В 70-е годы, во время моего подросткового чтения, и в 80-е годы, время моей юности, о войне была прекрасная литература. Но это была вовсе не триумфальная «окопная правда». Книги Бондарева, Астафьева и так далее. Это были книги, в которых не было фанфар. Это боль, грязь и горе войны. Тогда была формула, что слово «победа» на две трети состоит из слова «беда». Но ведь и официоз тогда говорил: «Лишь бы не было войны!» И страной управляли бывшие фронтовики, которые совсем не хотели это «повторить» и «еще раз пройти». Вот в этом смысле я консерватор.
Опять же, я внук двух фронтовиков. Один дед так и не вернулся с войны, погиб, а второй… Я пробовал его расспрашивать про войну и так далее – он всегда отказывался. И даже от тех военных фильмов, которые мне, мальчишке, нравились, его тошнило. На его взгляд, это всё было слишком розово.
Да, я признаю термин «победобесие», готов и сам его использовать, и это вопрос не о прошлом.

- В каком значении Вы его признаете?
- Да в самом прямом. Беснование, которое использует некую прошлую победу в своих нынешних корыстных целях. Потому что для меня вопрос не в прошлом, не в его оценке и пересмотрах, а вопрос в будущем. Кроме того, совершенно понятно, что искусственно раздуваемый миф о победе есть инфляция. При инфляции теряются ценность и смысл, стоимость, в конце концов. Избыточная политизация, натужная актуализации этого события уже почти столетней давности, как будто бы до сих пор не кончилась та война, и до сих пор кругом враги, и они те же самые, а «мы можем повторить» и так далее, - вот это страшно, потому что, происходит банализация зла. Мол, война для нас в порядке вещей и вполне допустимое средство для достижения корыстных интересов элиты.
Опять же, я старый человек, и помню, как советская пропаганда брежневских лет протестовала против создания нейтронной бомбы. Аргумент был таков: эта бомба более слабенькая, чем атомная, и вроде бы менее страшная, а на самом деле она более страшная, потому что она понижает психологический барьер перехода от обычной драки к драке с использованием ядерного оружия. Но ведь так же и здесь: пропаганда победобесия растворяет само предубеждение против войны.
Конечно, у этого культа войны есть и заказчик и потребитель внутри России. Это элементарные правила работы тоталитарной секты: для приведения к послушанию надо людям сказать, что кругом враги, что нас все несправедливо обижают, а если кто не согласен с нашей версией пропаганды, тот предатель и пособник этого нашего общенационального врага.
Приблизительно такие рецепты были еще у Геббельса. И, к сожалению, они верны, и они используются и в религиозной риторике, и в политической. Поэтому меня пугает, что Победы становится, во-первых, индульгенцией для всего, чего бы власть ни делала в прошлом, настоящем и будущем, и во-вторых, поводом для зажимания гаек, для введения цензуры, слежки. Зачем так смертельно серьезно относиться к мнениям о событиях 70-летней давности?
Плюс к этому ещё, конечно же, создание образа внешнего врага, что при случае оправдает любую внешнеполитическую агрессию и неожиданные финты.

- В продолжение темы «победобесия» мы не можем, конечно, не затронуть этот странный религиозный объект, который строится в парке «Патриот» под Москвой. Мы, блогеры, очень благодарны Вам, отец Андрей, что Вы собираете у себя в ЖЖ такие замечательные иллюстрации специфики этого культа. Там есть и буддийская атрибутика, и сталинистская... Как Вы думаете, что такого произошло в РПЦ, что от лозунгов десталинизации начала 90-х годов именно эта религиозная организация пришла к созданию нового, вполне уже литургического даже, ритуального культа Сталина, о каком не помышляли при жизни самого Иосифа Виссарионовича?
- Ну во-первых, прямо скажем, что это искренне, это не есть просто прогиб под вкусы начальства. Очень хотелось бы сказать, что это какие-то крайности так называемого сергианства, чье-то личное безвкусие или личный грех. К сожалению, нет. Нельзя сказать, что просто давили, и поэтому под давлением властей…

- Да, говорят, что планировал все это некий чин из министерства обороны, а отец Леонид Калинин только ставил свои визы на этих, так сказать, эскизах...
- В данном случае это нечто очень нутряное, потому что, к сожалению, за многие века своего существования наша церковная риторика, наша церковная власть знала только две модели поведения. Если нас притесняют, то мы говорим: «Ой, как плохо, так нельзя». Но если у нас появляется шанс использовать властный ресурс для того, чтобы давить своих оппонентов, тут же находятся аргументы «Да давно пора!» и «Господь Сам просто так вот завещал». И находятся примеры из Священного Предания, из истории и даже из Писания. В данном случае точно так же. Просто у власти как бы наши, и поэтому есть возможность не только получать от них преференции для себя, но и использовать их силу для решения каких-то наших кризисов, проблем, закрывания дискуссии и так далее. И в сознании людей Сталин очень легко переоблачается в тогу православного благоверного правителя, причём именно, в массовом сознании церковных людей, а не просто отдельных карьеристов.
Отсюда у меня важный вопрос: а может быть, сталинизм – это просто инобытие византинизма и исторического православия? Тогда не удивляться надо тому, что сталинизм наконец-то обретает церковные формы, а просто фиксировать достижение естественного состояния этой идеологической имперской взвеси. И нет на самом деле никакого сергианства. Я в этом с Вами как раз не согласен и считаю, что Сергий всего лишь продолжил традиционную политику сервилизма, которая была и в Российской империи, и в Византийской, и под турками, и под арабами. Точно так же, никакого сталинизма не было, а был обыкновенный социализм. А в некотором смысле даже демократия: железная воля большинства.
Понимаете, одно из самых горьких разочарований в моей жизни – то, что сейчас мне приходится порою соглашаться с теми суждениями, которые когда-то я считал крайние русофобскими и неприемлемыми. В частности, с тезисом, предполагающим, что большевизм, сталинизм – это не есть нечто чужеродное, извне принесённое на Святую Русь, но, напротив, это как раз наша органика. То есть чуть-чуть только отпустили цивилизационные петербургско-немецкие вожжи – и народная стихия создала себе те формы бытия, которые для неё характерны.

- Органика вообще всей восточной православной традиции или только специфически русское что-то?
- Интересный вопрос, пока я ещё не готов так это различать.

- Вопрос из чата. Патриарх Кирилл ушёл в тень, он как бы теряет контроль над ситуацией, все чаще говорят о его преемниках. Вы критикуете многих епископов в своих блогах, но у Вас практически невозможно найти критики в адрес митрополита Тихона (Шевкунова). Это признак какой-то Вашей симпатии, готовности включиться в какую-то следующую кампанию по выборам Патриарха или как это объясняется?
- Первое: то, что у меня есть человеческая симпатия к митрополиту Тихону, я скрывать совершенно не буду, и у нас добрые отношения уже не один десяток длятся.
Второе. Я очень надеюсь, что мой добрый отзыв о нём не повредит ему.
Третье. Я как раз считаю, что у митрополита Тихона нет электоральных шансов. Причина вот в чём. Я не сторонник преувеличивать роль Кремля в выборах Патриарха, потому что всё-таки это выборы закрытые, тайные, и голосует профессиональная закрытая корпорация, группа, которая имеет возможности жить автономно от кремлёвских подпиток и давлений. И вот эти самые выборщики-епископы, конечно же, видят себя удельными князьями, им хочется отдохнуть от любого контроля и давления. Почему партаппарат поддержаа Брежнева? Тем людям, которые привели реально Брежнева к власти (все эти «молодые комсомольцы», Семичастный и так далее), казалось, что Брежнев – это временная фигура, и скоро они его уберут. А оказалось – нет. Партийный аппарат, секретари обкомов и так далее поддержали Брежнева. Почему? Потому что Брежнев был для них символом сибаритства, стабильности, спокойствия: сам вкусно живёт и другим не мешает. Люди устали и от сталинских репрессий и от хрущевских реформ. Хотели покоя. Получили застой. Я думаю, что Тихон - слишком идейный человек, он слишком верующий, чтобы понравиться большинству нашего епископата. Потому что Кирилл и так достал епископат своей бюрократией, требованиями, отчётами, которые понуждают к имитацией бурной деятельности. Нет чтобы царствовать лёжа на боку, как это было во времена Пимена или даже Алексия Второго. А если во главе Церкви окажется идейный человек? Вдруг он всерьёз начнёт отбирать конфетки, контролировать весь этот мир VIP-услуг для архиереев и как-то приводить этих бар к монашеским нормам? Такое опасение у них есть. Епископат всегда боится слишком верующего начальника.

- То, что Вы говорите о митрополите Тихоне, по крайней мере, предполагает массовую поддержку церковного народа, с давлением которого епископату так или иначе придётся считаться, да?
- Чтобы не допустить союза государственной администрации и церковного народа с новым патриархом, с точки зрения епископов (а именно они голосуют, а не церковный народ) - лучше не допустить этого человека к высшей власти. Это я не им даю аргументы, я думаю, что они даже не то что рационально, вербально – они нутром ими ощущаются. Поэтому я не думаю, что Тихон это избирабельная фигура.

- Наши зрители просят Вас дать прогноз, какова будет роль Церкви через 20-30 лет. Видите ли Вы какую-то роль нынешней РПЦ в «прекрасной России будущего»?
- Несомненно, что институт, который прожил тысячелетия, не может исчезнуть за 20 лет, тем более в планетарном масштабе. Так что какая-то роль останется. В конце концов, каждый человек сам определяет роль, которую играет Достоевский, или кино, или классическая музыка, или религия в его жизни. Это то, что зависит от людей прежде всего, и люди, для которых это серьёзно, конечно же, будут и через 20, и через 30 лет. Количество этих людей, их отношение к мейнстриму информационному, культурному, политическому – это, конечно, уже труднее предсказать. Но в любом случае никуда не денется потребность человека в том, чтобы выпасть из обычной повседневности и в серьёзную, экзистенциальную, переломную, граничную минуту своей жизни, скажем, при встрече со смертью близкого человека, при своём собственном переходе во взрослое состояние или, напротив, в старость, в брачное состояние и так далее совершить «переходный оьбрыд». Всегда есть потребность эти стыки времен и состояний освятить каким-то религиозным действием, обрядом, благословением свыше и так далее. Так что религия – это феномен антропологический, и поэтому, конечно же, он останется при любых политических переменах.
Вопрос в том, что попытки проекции этого антиповседневного опыта на повседневность – и есть главный, я считаю, вопрос церковного кризиса. Христианская весть была обращена к людям, которые были способны самостоятельно делать выбор даже ценой своей жизни и смерти. Они сами превращали свою жизнь в такое постоянное экзистенциальное пограничье. Затем приходит время нормализации, и вот тут и начинаются все наши проблемы. Как на огне веры жарить яичницу? Этот огонь на кухонный быт и уют не рассчитан. Отсюда появление, с одной стороны, монашества как протеста против банализации веры во времена императора Константина. Потом, когда монашество само стало слишком нормальным, слишком посюсторонним - появление юродства. В общем, это вопрос очень серьёзный.
Модно ли путь библейского Иова сделать массовым? Если обычный обыватель назовёт себя учеником Иова, хорошо это или плохо? Или это всё-таки профанация? Вот это вопросы вечные. Они будут и через 30 лет.

- Позвольте завершить этим несколько провокационным вопросом, который был заявлен в качестве названия нашего стрима, но я его немного перефразирую. Прогнозируете ли Вы наступление такого момента, когда Русская Православная Церковь Московского патриархата в своём нынешнем виде перестанет быть Церковью Христовой, при этом оставшись влиятельной земной организацией?

- Дело в том, что это зависит не от неё, это зависит от Христа. Можем ли мы обос...ся до такой степени, что Он скажет: «Да пошли вы! Я вас больше не знаю».
- А почему нет?
- Мы это делали многократно и отнюдь не во времена Патриарха Сергия, а и гораздо раньше. Поэтому я за Бога решать не буду. Я по-прежнему считаю, что, если Господь терпит меня, потерпит и остальных

https://credo.press/231170/?fbclid=IwAR3yBjTl7G4vKvLvNtXOkw15xzWfrQDgJqzb07zfaRbNL9cUZj2LUvc1f7s

Миссия реаниматора

Миссиология говорит о том, как привести человека в церковь. Но как его там удержать? В былые времена этим занимались инквизиция и полиция. В условиях же свободы совести сама церковь должна озаботиться тем, чтобы в ней было такое служение «удерживающих».

Есть такая профессия – удерживать человека в Церкви.

Миссионер приводит человека к Церкви. Пастырь отвечает за его жизнь внутри Церкви. Но как быть, когда человек разочаровался в своем пастыре? Кто призван удерживать тех, в ком произошло церковное выгорание? Есть ли имя для такого служения? Реаниматологи?

В древней церкви было служение привратников-остиариев. Их задача - мешать вхождению в храм. «Остиарии, подобно древним aedituis, отпирали и запирали двери христианских храмов, смотрели за лицами, входящими в храм, а лицам, почему-либо подозрительным, заграждали вход, они сортировали присутствующих, указывали места для кающихся и оглашенных и пр. … Остиарии – это ветвь иподиаконата. На первоначальное родство этих двух должностей указывает то, что, по крайней мере на Востоке, иподиаконы долгое время исполняли обязанности придверников храма. Собор Лаодикийский (IV в.) неоднократно (правила 22, 43) внушает иподиаконам не покидать дверей храма во время богослужения» (см. Лебедев А. П. Духовенство древней Вселенской Церкви. Спб., 1997, сс. 105 и 107).

То есть они мешали язычникам присоединиться к христианскому собранию, а также тем, кто был временно от этого собрания отлучен.

Сегодня же явно нужны люди, которые работали бы в обратном направлении: умоляли остаться.

Обычно в нашей «врачебнице» уходящим прописывается тройная доза покаяния: ты сам виноват, твоя вера слаба, нечего смотреть на чужие грехи, когда ты сам хуже всех… Плюс рекомендуется посмотреть фильм ужасов: тебя ждет ад и в этой жизни, и в следующей. И, конечно, прописывается терапия шипением: враги перевербовали, иудины сребренники, печеньки Госдепа… Итоговый приговор: никогда он не был нашим, хотя и вышел от нас.

В тоталитарных группах и обществах это может быть эффективным. С овцами и паствой так можно. А вот с людьми это срабатывает далеко не всегда. Скорее – наоборот. Уходящий, увидев такой оскал «братской любви» и «пастырской заботы» ужасается: так вот куда меня сослепу занесло!

Да, сослепу. В религиозном обращении есть удивительное совмещение двух мотивов: прозрения и ослепления. Прозрения о главном и ослепления в «мелочах».
Если Бог ведет человека, то Он его отчасти ослепляет. В неофитском восторге человек не видит даже очевидной грязи за церковным порогом…

Одна из моих любимых святоотеческих книг – «Душеполезные поучения» аввы Дорофея (начало 7 века). Именно там приведен замечательный образ точек на окружности и центра (точки – люди; центр – Бог. Если все точки хотят стать ближе друг ко другу, они должны двигаться не по окружности, а к центру) . Но через 30 лет после первого прочтения я заметил в этой книге как годами «братья» буквально ссали на авву Дорофея:
«И другой брат также, по искушению ли, или от простоты, Бог знает почему, немалое время каждую ночь пускал свою воду над моею головою, так что и самая постель моя бывала омочена ею. Также и некоторые другие из братий приходили ежедневно и вытрясали свои постилки перед моей келлией, и я видел, что множество клопов набиралось в моей келлии, так что я не в силах был убивать их, ибо они были бесчисленны от жара» (Поучение 4. О страхе Божием). И это происходит в монастыре, где еще недавно подвизался святой Варсануфий и был жив святой Иоанн («Когда я ещё был в монастыре аввы Серида, у старца аввы Иоанна, ученика аввы Варсануфия…»).

Вот так – святые и звери вместе, в одном монастыре…

Но нужно было уже менее восторженное отношение к тексту, чтобы расслышать и оценить такие подробности.
Лишь со временем приходит понимание того, что
а) я сам изменился совсем не в той степени, о какой мечтал. Скажу прямо: обожения не произошло;
б) наблюдаемые церковные люди (скажем, одноклассники по семинарии) не стали более «воздушными», чем были в юности;
в) все страсти, что бушуют в нецерковных семьях и коллективах, вполне полноправны и у нас. Единственное отличие: у нас всё это происходит под парчевой завесой красивых слов о любви, братстве и служении

В пору моего неофитства книги по истории как бы христианских стран порой вызывали у меня протест и недоумение: ведь этим людям, в отличие от советского общества, было доступно и знакомо Евангелие, их наставляла святая Христова Церковь. Но как же тогда они могли так обращаться друг со другом? С атеистов (окружавших тогда меня) – какой спрос… Но – верующие, христиане?!

Гаснут иллюзии – и любимое у Отцов сравнение жизни со спортивной ареной вдруг оборачивается горечью:
Герман Титов стал вторым космонавтом после Гагарина. И всю жизнь его снедала мысль о том, что в истории космонавтики он остался лишь вторым.
Тех, кто его утешал, он спрашивал: "Ты знаешь, кто первым открыл Америку? – Колумб. - А кто был вторым? Вот!" .

Вот и в Новый Иерусалим с земли стартуют многие. Но чемпионов – единицы. А остальные? Как живется несвятым в церкви несвятых?
Как продолжать забег после подножек товарищей, после случаев заведомо предвзятого судейства и травм? И как помочь «споткнувшемуся»? Просто повторить предстартовое тренерское мотивирующее наставление? Еще громче кричать «Спартак – чемпион!»?

И все-таки есть иной путь.
Как помочь плачущему? – спросил как-то замечательный священник Александр Ельчанинов. И ответил – «плакать вместе с ним».

Если человек, травмированный опытом своего и окружающего православия, плачет о неприглядных реалиях церковной жизни, излечит ли его тот, кто будет произносить дежурные и изрядно надоевшие похвалы нашей несравненной «духовности»? Или же «удерживающий» должен вместе с уходящим честно и горько плакать?

Какую интонацию избрать – «всё не так плохо!» или «Всё гораздо хуже, чем ты сказал, но…».
У человека уже разбились розовые очки (как всегда, самым ранящим образом: стеклами внутрь). Предлагать ему запасной экземпляр того же типового рекламного изделия бесполезно.

Остается поговорить с ним честно, с признанием его печальной правоты относительно нас.
Это классический многократно и разнообразно проработанный сюжет перевербовки прозревшего: оказывается, у власти, с которой он борется, стоят такие же как он. Они знают всё то, что печалит его и даже больше, и именно поэтому они консервируют Систему, поскольку ее демонтаж грозит много худшими последствиями. Пример: Странник и Максим в «Обитаемом острове» Стругацких .

(В ранней повести Стругацких с таким же сюжетом («Попытка к бегству, 1962) прогрессор говорит: "Можно напялить белые хламиды и прямо в народ... И мы станем проповедовать социализм... Местные фарисеи посадят нас на кол, а люди, которых мы хотели спасти, будут с гиком кидать в нас калом. А в стране воцарится хаос, из которого вынырнут какие-нибудь саддукеи… Вы понимаете, что хотите сделать? Вы хотите нарушить законы общественного развития! Хотите изменить естественный ход истории! А знаете ли вы, что такое история? Это само человечество! И нельзя переломить хребет истории и не переломить хребет человечеству").

Есть еще советская история:
Человек вбегает в поликлинику, и говорит в регистратуре: «Мне нужен врач ухо-глаз». Медсестра поправляет: «Такого врача нет. Есть ухо-горло-нос». - «Не-не-не, мне — ухо-глаз». - «Такого нет. Может, вам нужен глазник?» - «Нет, я хорошо вижу». – «Тогда, может, вам нужен специалист по болезням слуха? – «Нет, нет, слышу я тоже хорошо». – «Так кто же вам нужен?» - «Мне нужен ухо-глаз… Понимаете, я хорошо вижу и хорошо слышу. Но я не могу согласовать данные слуха и зрения. На партсобраниях я слышу одно, а в жизни-то вижу совсем другое!».

И если это противоречие возникло, его не излечить постановкой шор или увеличением громкости звука.

Тут надо менять слова и привычки докладчиков. Исповедник и сын священника-миссионера Сергей Фудель делился своими горькими мыслями: «Некоторые молодые из недавно пришедших в Церковь бездумно и доверчиво принимают все, что в ней есть, а потом, получив удар от церковного двойника, огорчаются смертельно, вплоть до возврата в безбожие… О церковном двойнике надо говорить с самого начала, говорить ясно и просто, так же ясно, как о нем говорится в Евангелии. Знайте о нем и ищите Христа в Церкви, только Его ищите… Темный двойник Церкви совершает в истории страшное дело провокации: создает у людей впечатление, что иной Церкви, кроме него, не существует, что нет на земле больше Христовой правды… Величайшее духовное неблагополучие Церкви тщательно замазывали каким-то особым елеем словесной веры: «На Шипке древнего православия все спокойно»… В 20-х годах в одном подмосковном храме кончилась литургия. Все шло, как обычно, и священник сделал завершающее благословение. После этого он вышел к народу на амвон и начал разоблачаться. В наступившей тяжелой тишине он сказал: «Я двадцать лет вас обманывал и теперь снимаю эти одежды». В толпе поднялся крик, шум, плач. Люди были потрясены и оскорблены: «Зачем же он служил хотя бы сегодня». Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы вдруг на амвон не взошел какой-то юноша и сказал: «Что вы волнуетесь и плачете! Ведь это всегда было. Вспомните, что еще на Тайной Вечери сидел Иуда». И эти слова, напомнившие о существовании в истории темного двойника Церкви, как-то многих успокаивали или что-то объясняли. И, присутствуя на Вечери, Иуда не нарушил Таинства" .

…То есть Фудель предлагает горький ответ на горький вопрос. Его слова про темного двойника Церкви, «как-то многих успокаивали» - в том числе и меня («У стен Церкви» я прочитал еще в 1986-м году в машинописи – и эта книга помогла мне пережить первую травму от вхождения в мир семинарии и профессиональной церковности).
Но это «успокоение» слишком легкое. Двойник – значит, не мы. Иуда – значит, не апостолы. Всё сводится к личному греху. Но почему в некоем сообществе именно грешникам так легко становится проникнуть в управление и говорить от его имени? Почему в некоей больнице так мал процент исцеленных, зато внутрибольничные инфекции становятся массовыми и почти неизбежными?
Православие это не только Символ Веры. Это многомиллионная и уже многопоколенная культурная инерция, далеко не тождественная своему учению и своим книгам. И вот целостного анализа этого исторического феномена, анализа не отдельно богословского и не отдельно фольклорного, а именно целостного – у нас пока нет. Мы сегодня во всех подробностях знаем, как вирус обманывает иммунную защиту каждой клетки в отдельности и организма в целом. Но как мутирует Церковь Христова в своего «двойника»? Что именно в целостной церковной культуре благоприятствует размножению этих вирусов и создает настоящую пандемию?
Тут есть общие для всех людей законы психологии и аскетики. Есть общесоциологические законы функционирования пирамид власти, общие и для КПСС, и для Ватикана.

Но наверняка есть и нечто специфически церковное. Например, странное верование, что «преемником апостолов» можно стать через простое прикосновение руки к макушке. И при этом просто ни в чем – ни в своей жизни, ни в своей системе жизненных ориентиров - не быть похожим на апостолов. Как епископство из жертвенного служения превратилось в личные охотничьи угодья? И ведь не стыдно им слова мученика, призывавшего к мученичеству – «если кто желает епископства, тот доброго дела желает» (Тим 3,1) – относить к своим карьерным похотям! И это преподаваемое в любой воскресной школе верование в то, что таинство может совершать любой мерзавец в рясе (это верование преподносится как обличение «ереси донатизма») точно ли не создает идеальной питательной среды для вирусов и темных двойников? Но ведь это вера самой церкви, а не только ее двойников. Так точно ли они чужды нам?

Конечно, в обществе есть и механизмы защиты от коррупции (нравственной и имущественной). Интересно, что ранняя Церковь предложила рецепты нынешней демократии: прозрачность и гласность. У нас это называлось «публичная исповедь» каждого перед всей общиной и затем столь же публичная многолетняя демонстрация своего покаяния. Те самые «привратники» (остиарии, аколуфы), в частности, должны были не допускать «кающихся» и «припадающих» в помещение, где находились «верные».
Но хотели бы мы сегодня такого? Для самих себя - хотели бы мы отмены тайны исповеди и «возвращения к истокам»? Нет? Так и кто тут «двойник церкви»?

Мало диагностировать болезнь и даже видеть путь ее облегчения. Надо подумать и о последствиях лечения: что придет вместо увиденного извращения. Антибиотик, конечно, поможет вылечить грипп, но не откроет ли он исцеленного человека для более тяжелых болезней?
Неясностей много. Но даже в медицине врач-диагност и врач-хирург – это разные люди и разные специальности. И если лечение не обязано быть радикальным и инвазивным, то диагноз все же должен быть честным. И независимым от авторитетного мнения директора клиники (особенно – от мнения ее финансового директора).

Я не раз говорил, что а) миссионер должен быть немного вне церкви – среди тех, кому он несет свое слово и б) что он должен уметь слушать свою речь ушами своей аудитории. А теперь представьте себе, что миссионер, отойдя от церковного микросоциума, повернулся и посмотрел на него глазами своих неверов. Ну, чтобы понять, как и он сам и представляемый им микросоциум выглядят в глазах соседей по городу и планете. Точно ли его не ждет судьба жены Лота?
Со стороны порой что-то заметнее. Но главное: по церковному мнению у нецерковных людей не может быть благодати. Значит, их взгляд на церковь безблагодатен. Значит, они путают «двойника» с настоящей церковью, а «мелочи» с «главным». Но мы-то «благодатны». Мы этой ошибки не делаем. И если по нашей самооценке это «мелочи» и «двойник», то сама Церковь и должна возглавить войну с этими мелочами, мешающими ее миссии! И она должна быть благодарна если не своим внешним критикам, то хотя бы своему разведчику-миссионеру, который сообщил ей о том, как на самом деле она выглядит в глазах тех, кому вроде бы желает послужить своим примером и словом.

Легко было апостолам возвещать еще совершенно неизвестную и невидимую религию. В них, в первых и очень немногих христианах, было единство эссенции и экзистенции (сущности и существования). Павел = христианин. Что есть христианство? – то, чему учит вот этот Павел. А раз у апостола его слова не расходились с его жизнью, то его слова оказывались весомы.

Но потом христианство стало религией цитат. Мы цитируем слова, которые обличают нас же самих, но мы все равно чувствуем себя вправе их обращать к другим (и даже «мы» научились употреблять, явно не относя к себе лично). Миссионер сегодня не одинок по крайней мере в глазах своих неверов. Для них он представляет известную и властную, богатую и лицемерную институцию (будь оно иначе – они бы уже не были неверами). И если именно в этот имидж он призывает встроиться своих собеседников, то он сам и лично виноват в разрастании «двойника церкви».

Значит, миссионер просто обязан дистанцироваться от этого образа своей церкви. В церкви доказать, что ты не приверженец некоей ереси можно лишь одним путем: ясно возгласить анафему именно ей. Вот и миссионер, чтобы не казаться слепцом или фарисеем, должен порой сказать жесткие слова осуждения дурных церковных манер и суеверий. И лишь оттолкнув «двойника», можно попробовать показать на то, что тот заслоняет.

При этом надо учесть, что миссионер работает сегодня не на острове Пасхи, а рядом со своим родным епархиальным управлением и в поле пристального и порой весьма ревнивого внимания родной Патриархии. И, значит, его обличение «двойника» этому самому двойнику мгновенно станет известно, вызвав соответствующую реакцию. Так что миссионеру предстоит выбор между равнодушным презрением «оглашаемых» и гневом своего владыки.
Есть еще вопросы о том, почему православная миссия так малоуспешна?..

Итак, даже миссионер должен уметь делать горькие признания о реалиях церковной жизни. Уговаривая: может, у вас получится лучше, и вы не совершите наших ошибок…
И тем более должен это делать церковный «реаниматор» - тот, кто пробует удержать уходящих.

Но что ему скажут благочестивцы? – «Не нравится - уходи!»; «Сначала выйди из церкви, чтобы ее критиковать!». И вообще – «сор из избы не выносят», а «родную мать публично не критикуют».

***

это я стал готовить к переизданию книгу "Перестройка в Церковь", вышедшую в 2009-м.

Когда забываешь, что "культура" и "искусство" вовсе не синонимы

то говоришь, как наш патриарах:

"У слов «культура» и «культ» один корень, а значит, эти понятия теснейшим образом связаны. Об этом сегодня не говорят светские историки культуры, но вся культура первоначально исходила и развивалась вокруг культа, то есть вокруг богослужения".
http://www.patriarchia.ru/db/text/5641130.html

1. Корень действительно один. И этот корень означает "земледелие".

2. Про то,что "культура первоначально исходила и развивалась вокруг культа" светские историки говорят. Например, яростный антиклерикал Юлия Латынина пишет:

"Гёбекли-Тепе опровергает все, что мы знали о неолитической революции. Мы всегда считали, что человечество сначала научилось сеять пшеницу. После этого увеличилась плотность населения, появились излишки продукта, началось социальное расслоение, и жрецы стали строить храмы. Именно так — в русле строгого материализма — представлял себе неолитическую революцию изобретатель этого термина, археолог и марксист Гордон Чайлд.

И вот теперь получается, что дело обстояло наоборот. Человечество сначала строило храмы. Для того чтобы построить храм, надо было концентрировать в одном месте огромные — по меркам охотников и собирателей — группы. И поскольку эти группы «выохотили» вокруг все, чтобы их прокормить, пришлось научиться сеять зерно."
https://novayagazeta.ru/articles/2015/04/14/63804-pochitanie-kusta?print=true

А вот словечко "вся", естественно, нормальный ученый остережется употреблять.

Пока "вся культура исходила и развивалась вокруг культа", - она недалеко и ушла. Да и не было этой культовой тотальности никогда. Первые орудия труда и охоты появлялись, пожалуй, вне богослужебного контекста. Приручение огня, собаки и изобретение колеса, наверно, сначала произошли, и лишь потом породили соответствующие мифы.

Вывод банален: желающий доказать слишком много, не доказывает ничего.


***
Еще из слова патриарха Кирилла:

"Именно с письменности, которую святые братья изобрели и ввели в жизнь, и начинается, собственно говоря, культурная традиция славянских народов,.. тогдашних славян — людей темных, непросвещенных, грозных, враждебных... Да помогут святые Кирилл и Мефодий нашей культуре, чтобы человек возвышался над животным миром".

Зачем так???

Культура вообще появляется вместе с возникновением человека (и, собственно, является критерием успешности антропогенеза).

А что касается "культурной традиции славянских народов", то и она начинается задолго до 9 века и до К. и М. Пусть и безписьменная, но всё равно - культура, возвышавшая даже праславян над животным миром. И, кстати, религиозная культура.

В прошлый раз, когда патриарх нечто подобное сказал о славянах, я его защищал: мол, это он не от себя, это оно вполне корректно передал то мнение о славянах, которое было у греков.

("Кирилл и Мефодий вышли из просвещенного греко-римского мира и пошли с проповедью к славянам. А кто такие были славяне? Это варвары, люди, говорят непонятные вещи, это люди второго сорта, это почти звери. И вот к ним пошли просвещенные мужи, принесли им свет Христовой истины и сделали что-то очень важное — они стали говорить с этими варварами на их языке, они создали славянскую азбуку, славянскую грамматику, славянский язык и перевели на этот язык Слово Божие... Для кого-то и мы были некогда варварами, а на самом деле варварами никогда не были" - 21 сентября 2010 года http://www.patriarchia.ru/db/text/1286748.html и https://www.youtube.com/watch?v=n3loH14dx5w)

На этот раз он говорил прямо от себя...

***
2 года назад патриарх Кирилл в этот день сказал:

"Кирилл и Мефодий пришли в языческий мир, в котором не было никакого ведения о Боге, о Сыне Божием Господе Иисусе Христе. Святые Кирилл и Мефодий соприкоснулись с цивилизацией, совершенно отличной от христианской цивилизации Византии, — это был тотальный духовный, культурный, идеологический вызов".
http://www.patriarchia.ru/db/text/5209293.html

Что ж, посмотрим на христианизацию Моравии до прибытия туда братьев.

42 правило Синода 794 г. во Франкфурте:
«Пусть никто не верит, что Бога можно восхвалять только на трех языках, потому что его можно прославлять на всех языках» (Magnae Moraviae Fontes Historici. Roč. IV: Leges, textus iuridici, supplementa / Ed. D. Bartoňková, K. Haderka, L. E. Havlík, J. Ludvíkovský, J. Vašica, R. Večerka. — Brno: Universita J. E. Purkyně, 1971.s.15).

Древнейшие славянские переводы основных текстов, употреблявшиеся в славянской среде до прихода Кирилла и Мефодия дошли до нас в составе исповедей Фрейзингенских листов (I и III), глаголического Синайского требника, отдельные слова присутствуют в надстрочных выносках Эммерамских глосс. Хотя до нас и дошло крайне мало таких рукописей, о существовании устойчивой практики докирилломефодиевских переводов, когда тексты записывались латинскими буквами на славянском языке, свидетельствует запись черноризца Храбра: «[Словѣне] крстивше же сѧ, римсками и гръчьскыми писмены нѫждаахѫсѧ (писати) словѣнскоу рѣчь безь оустроениа»

Западное духовенство крайне осторожно подходило к искоренению старых языческих обычаев, о чем свидетельствует Пространное житие Константина: «Не бранѧхоу же жерътвъ творити по первомоу ꙍбычаю ни женитвъ бещисленыхъ творити»

В трактате «Обращение баварцев и хорутан в христианскую веру» (871 г.)Инго, возможно, один из карантанских князей, характеризуется авторами трактата как человек разумный, справедливый и любимый народом. Он пригласил верующих слуг за один с ним стол, а неверующих господ посадил как собак на улице, кладя хлеб, мясо и сосуды с темным вином прямо перед ними [12, s. 305]. Слугам он приказал пить из золотых кубков. В это время знатные люди снаружи не выдержали и спросили: «Почему ты так поступаешь с нами?». На это князь ответил: «Вы не достойны своей немытой плотью сидеть вместе с теми, кто из освященного источника возродился, достойны лишь вне стен дома принимать пищу, уподобляясь псам». Затем их наставили в святой вере, и они наперебой бежали принять крещение. В такой иронической форме в трактате описывается, навязываемая духовенством уже принявшей христианство знати, практика дискриминации язычников. Здесь мы видим запрет на совместное принятия трапезы христиан и язычников.
О существовании христианства в Великой Моравии до прибытия Константина Философа и Мефодия содержится прямое указание в их житиях. Принято считать, что оба эти жития созданы в IX в. вскоре после описанных в них событий на западнославянской территории [9, с. 10]. В послании великоморавского князя Ростислава, пересказанном в Пространном Житие Константина, в котором он просит византийского императора Михаила III отправить в Великую Моравию епископа и учителя, читаем: «людемъ нашимъ поганьства сѧ ꙍтвергшимъ, и по христїанскъ сѧ законъ дръжащимъ.».. [5, с. 28] В том же послании, но уже в пересказе Пространного Жития Мефодия говорится: «...и соуть въ ны въшьли учителе мнози, крьстияни из Влахъ и из Грькъ и из Нѣмьць, оучаще ны различь.»..

Влахи - это кельты.... А. В. Исаченко настаивает на том, что в Средние века под греками в западноевропейских источниках иногда могли пониматься ирландско-шотландские монахи за их высокую образованность и знание языков (Исаченко А. В. К вопросу об ирландской миссии у паннонских и моравских славян // Вопросы славянского языкознания. — 1963. — № 7)

Присутствие ирландско-шотландских проповедников на континенте можно считать доказанным фактом.
Проповедуя Евангелие на континенте и закладывая монастыри, ирландские миссионеры не проявляли особой заботы о формировании здесь церковной организации. Монахам была присуща любовь к паломничеству, благодаря чему некоторые из них проникали глубоко на территорию современной Германии. Во время правления Карла Великого ирландским монахам удалось быстро занять нишу в системе церковно-государственных отношений у франков, пока франкская церковь переживала кризис. Для нас важно, что Виргилий Зальцбургский (745–784) был одним из ирландско-шотландских паломников, нашедшим «вторую родину» в тогдашней Баварии. По его инициативе был организован ряд успешных миссионерских экспедиций к баварцам и хорутанам. В IX в. ирландско-шотландское духовенство отходит на второй план, их представители уже не занимают прежние высокие церковные должности. Большинство ирландцев было вынуждено довольствоваться жизнью в одном из крупных континентальных монастырей. Одиночные ирландско-шотландские миссионеры вполне могли доходить до Великой Моравии.

о присутствие ирландско-шотландских проповедников на континенте можно считать доказанным фактом. Проповедуя Евангелие на континенте и закладывая монастыри, ирландские миссионеры не проявляли особой заботы о формировании здесь церковной организации. В Ирландии было распространено богослужение на латинском языке так называемого галликанского типа, отличное от римского обряда, но подвергавшееся с его стороны сильному влиянию [2, с. 329]. Монахам была присуща любовь к паломничеству, благодаря чему некоторые из них проникали глубоко на территорию современной Германии. Во время правления Карла Великого ирландским монахам удалось быстро занять нишу в системе церковно-государственных отношений у франков, пока франкская церковь переживала кризис. Для нас важно, что Виргилий Зальцбургский (745–784) был одним из ирландско-шотландских паломников, нашедшим «вторую родину» в тогдашней Баварии. По его инициативе был организован ряд успешных миссионерских экспедиций к баварцам и хорутанам. В IX в. ирландско-шотландское духовенство отходит на второй план, их представители уже не занимают прежние высокие церковные должности. Большинство ирландцев было вынуждено довольствоваться жизнью в одном из крупных континентальных монастырей. Одиночные ирландско-шотландские миссионеры вполне могли доходить до Великой Моравии.

На сегодняшний день известны 22 церкви в Моравии первой половины 9 века.
Ни один из действующих здесь миссионеров не удостоился собственного жизнеописания. Отсутствие миссионерских житий следует объяснять тем, что для Зальцбурга и Аквилеи миссионерская деятельность не воспринималась как подвиг, а была рутинным занятием, которым епархии занимались с самого их основания

Полностью:
Косых, Е. И. Распространение христианства в Великой Моравии до прибытия кирилло-мефодиевской миссии / Е. И. Косых. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2018. — № 30 (216). — С. 142-149.
https://moluch.ru/archive/216/52175/.

Прот. Дмитрий Смирнов о гнилой святыне

Сейчас телеканал Союз повторяет когдатошнюю запись из цикла "Беседы с батюшкой".

Первый вопрос - про святую воду.
По ходу ответа было сказано, что если хранимая дома святая вода зацвела, стала вонять, то пить ее не стоит, но можно ее использовать для освящения дома, одежды и т.п.

***
То есть: даже в святой воде может появиться некая жизнь, опасная для жизни и здоровья человека. Водоросли это, бактерии или вирусы - это частности, для богословской оценки неважные. Также неважен режим жизнедеятельности этих "чужих": они там активно живут и размножаются, или же "спят", ожидая попадания в организм человека.

А ведь агиасму освящают и потребляют с той целью, что и Причастие - во исцеление души и тела.
Но нечто постороннее и вредное для человека все равно получает туда доступ.

Армагеддон



Внизу - долина Армагеддона. Место грядущей Последней Битвы.

Именно здесь произошла первая документально зафиксированная битва, известная человечеству — в первой битве при Мегиддо египетский фараон Тутмос III разбил ханаанских царей в XV веке до нашей эры. Здесь состоялась первая зафиксированная в литературе ночная вылазка, когда всего 300 человек во главе с Гедеоном одержали победу над огромным войском мадианитян (Суд. 7:19—22). Монгольские войска, захватившие большую часть Азии в XIII веке, своё первое поражение потерпели именно в этой долине. На расположенной рядом горе Гелвуй нашёл свой конец царь Саул и его сын Ионафан, когда филистимляне разгромили израильское войско (1 Цар. 31:1—7). На равнине Мегиддо был убит праведный царь Иосия после поражения в битве с войсками фараона Нехо II (4 Цар. 23:29). Клайн пишет: «В течение столетий Мегиддо и долина Изреель служили центром военных действий, которые определяли ход истории», и предполагает, что с этим может быть связано указание Иоанном Богословом Мегиддо как места финальной битвы добра и зла.

***

Фото 2008 года. Выше меня - Сергей Чапнин.

Кока-кола Кирилла и Мефодия



К счастью, ученики поправили мэтров и вместо их глаголической кракозябры создали кириллицу.

Можете сами перевести с кириллицы на глаголицу тут

http://lefroway.com/transliterator?utm_source=Facebook&utm_medium=social&utm_campaign=%D0%A1%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%B2&utm_content=24.05.2020

Я написал вот это:

Опять про жутких славян

Сегодняшнее слово патриарха Кирилла:

"Именно с письменности, которую святые братья изобрели и ввели в жизнь, и начинается, собственно говоря, культурная традиция славянских народов,.. тогдашних славян — людей темных, непросвещенных, грозных, враждебных... Да помогут святые Кирилл и Мефодий нашей культуре, чтобы человек возвышался над животным миром".

http://www.patriarchia.ru/db/text/5641130.html

Зачем так???
Культура вообще появляется вместе с возникновением человека (и, собственно, является критерием успешности антропогенеза). А что касается "культурной традиции славянских народов", то и она начинается задолго до 9 века и до К. и М. Пусть и безписьменная, но всё равно - культура, возвышавшая даже праславян над животным миром. И, кстати, религиозная культура.

В прошлый раз, когда патриарх нечто подобное сказал о славянах, я его защищал: мол, это он не от себя, это оно вполне корректно передал то мнение о славянах, которое было у греков.

("Кирилл и Мефодий вышли из просвещенного греко-римского мира и пошли с проповедью к славянам. А кто такие были славяне? Это варвары, люди, говорят непонятные вещи, это люди второго сорта, это почти звери. И вот к ним пошли просвещенные мужи, принесли им свет Христовой истины и сделали что-то очень важное — они стали говорить с этими варварами на их языке, они создали славянскую азбуку, славянскую грамматику, славянский язык и перевели на этот язык Слово Божие... Для кого-то и мы были некогда варварами, а на самом деле варварами никогда не были" - 21 сентября 2010 года http://www.patriarchia.ru/db/text/1286748.html и https://www.youtube.com/watch?v=n3loH14dx5w)

На этот раз он говорил прямо от себя...

Чужая душа - потёмки!


https://www.facebook.com/photo.php?fbid=3888501104525658&set=a.455757684466701&type=3&theater

Вот на что тут смотрит мужик - на картину или на попу художницы? Молчит мужик, не дает ответа. И каждый проецирует своё.

Я бы точно смотрел на неё.
На кого "неё"? Ну, это уж каждый будет предполагать в меру своей испорченности.