диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

На РСН



А. МИТНОВИЦКАЯ: В студии Андрей Кураев, протодиакон. Отец Андрей, я Вас приветствую. Только что со слушателями спорили: надо ли раскрыть для общества зарплаты наших футболистов? Виталий Мутко сказал, что сейчас не время, не та социальная, экономическая ситуация. Вывели двух спикеров, которые должны были спорить, а они сошлись в одном мнении, что надо всем всё рассказать. А Вы как думаете?

А. КУРАЕВ: Я думаю, наших спортсменов надо посадить на фандрайзинг, пусть они откроют счета и сайты, и собирают деньги со своих фанатов.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Это же отличная идея, если у них столько поклонников.

А. КУРАЕВ: Лучше если из госбюджета будут деньги идти на операции детям, а фонды пусть собирают деньги на зарплаты футболистам. У нас что-то наоборот: для больных детей-инвалидов собирают по копейке в интернете.

А. МИТНОВИЦКАЯ: А Вы сами за кого-то болеете?

А. КУРАЕВ: Я болею только раз в два года, когда наша сборная играет и проигрывает на чемпионатах Европы.

А. МИТНОВИЦКАЯ: А в остальное время не интересуетесь спортом?

А. КУРАЕВ: Нет.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Там нет ничего стоящего?

А. КУРАЕВ: Какое мне дело до того, кто кого оббежал или подставил подножку? Придёт 30 декабря, и по евроньюс покажут лучшие голы года, поэтому можно не тратить на это много часов.

А. МИТНОВИЦКАЯ: 30 декабря как раз сегодня, и мне очень радостно, что Вы здесь в эти предновогодние дни. Мы активно подводим итоги года, не голы считаем, каждый день идёт голосование на сайте за разные номинации – сегодня человек года. С Вашей точки зрения, человек года – это кто?

А. КУРАЕВ: Не знаю. Такие рейтинги – совсем не моё. И на вопрос про событие года мне тоже будет трудно ответить.

А. МИТНОВИЦКАЯ: А если я вам предложу варианты? Люди тоже выбирают на сайте из тех, кто предложены, хотя могут и свои добавить, у нас демократия.

А. КУРАЕВ: Я знаю точно, что не согласен с президентом, который сказал, что главное событие года – парад в честь 70-летия прошлого парада. Это очень странно, не надо страну в музей превращать.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Есть кроме президента и другие кандидаты, много голосов набирает Доктор Лиза. Вы за неё готовы проголосовать?

А. КУРАЕВ: Я очень мало знаю о её деятельности в этом году.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Человек много детей спас из Донбасса, привёз сюда. Слушатели отмечаю, что это не основная её работа, но она приносит много блага. Тогда провал года и успех года – тоже не к Вам? Или здесь Вы готовы порассуждать, может, на международном уровне?

А. КУРАЕВ: Полагаю, что провал года и успех года в этом году одно и то же, а именно, вхождение российской армии в сирийское пространство. Успех, который обернётся провалом, как это было в 1914 году.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Вы думаете, что у нас не получится побороть терроризм?

А. КУРАЕВ: Дело в том, что уже сейчас начинаются голоса о том, что без наземной операции не обойтись. Общество 30 сентября согласилось с этой акцией, приняв формулу: прилетели-побомбили-улетели. Никто не хотел и не хочет нового Афганистана или Вьетнама. Сейчас всё складывается так, что придётся, естественно, в порядке самообороны, ради удержания достигнутых рубежей, защиты наших лётных частей от наземных террористов, вести сухопутные части. Всё чаще начинают вбрасываться идеи, с военной точки зрения абсолютно разумные: война в воздухе с таким противником не может быть решающим фактором, она не может быть победоносной, это булавочный укол.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Так ведь не одни мы, там и с земли война, мы только прикрываем, помогаем.

А. КУРАЕВ: Получается, мы рассчитываем на то, что какие-то оккупанты придут в Сирию, потому что армия Асада на это не способна. Эти месяцы показали, что у них не очень получается серьёзное продвижение. Особенность партизанской войны в том, что контроль над местностью не так важен. Группы очень дисперсны, не связаны границами, с Турцией, например. Им есть, куда уходить, исчезнуть, захорониться. Кроме того, я думаю, на нашей армии и на армии Асада лежат определённые гуманитарные ограничения: ни в коем случае нельзя воевать за счёт гражданского, мирного населения. Это связывает руки. Никто не хочет параллелей с действиями нацистов в 40-е годы, когда они подавляли партизанское движение в Белоруссии, Франции, Югославии...

А. МИТНОВИЦКАЯ: Но Вы же согласитесь, что терроризм – это абсолютное зло, и бороться с ним надо, но как, если не так, как это мы делаем?

А. КУРАЕВ: Слово "абсолют" я как религиозный человек очень аккуратно употребляю. Когда мы назначаем террористов к себе в главные противники – это опасно тем, что начинается бой с тенью. Этот враг очень не определён, он экстерриториален, и в чём-то зачисление в это разряд это очень вкусовая вещь. С теми, кого президент называет "нашими западными партнёрами", идут бесконечные переговоры, кого же считать террористом. Очень опасно, когда враг настолько неопределёнен. Мы боимся, что они к нам вернутся. Но это вопрос не бомбардировщикам, а к нашей пограничной службе, к нашим спецслужбам.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Их нужно укреплять?

А. КУРАЕВ: По-моему, да, чтобы не было обратной фильтрации. Поскольку ИГИЛ это государство мигрирующее, им всё равно, где они находятся. Куда бы они не пришли, будут разрушать памятники других культур и насаждать своё, мы так можем до Антарктиды дойти. Здесь нет Рейхстага, который однажды возьмёшь, и на этом всё кончится.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Интересными были вчера заявления президента Ирана, который говорил, что нам нужно всячески объединиться, чтобы развенчать миф о губительности ислама в целом. Это постоянные разговоры о том, что исламисты – не значит террористы. Хотя не скажешь, что террористы – не значит исламисты, как правило, это они. Надо развенчивать этот миф или нет, и если надо, то как?

А. КУРАЕВ: В этом году в моей жизни как религиоведа произошло важное событие: я наткнулся на сайт, где исламские учёные вели борьбу с исламистами. И это была нормальная профессорская борьба, когда друг в друга кидаются цитатами. Исламисты приводят некий хадис (http://diak-kuraev.livejournal.com/1027409.html) в подтверждение своей позиции. В ответ им отвечают: а какова авторитетность этого хадиса? И начинается научная дискуссия: кто его передал, насколько это авторитетный человек, когда хадис был зафиксирован, почему его раньше не знали, кто на него ссылался? Идёт привычная для традиционных религий работа по выявлению истории предания.

Я с огромной радостью увидел на серьёзных исламских сайте полемику вокруг этого хадиса. Полагаю, что именно так и должно это происходить.

А. МИТНОВИЦКАЯ: А до этого Вы ничего не находили?

А. КУРАЕВ: Мусульман – миллиард людей, это очень активные сегодня люди в интернет пространстве, и я хочу, чтобы они, болея душой за чистоту и честь своей веры, ревностно боролись за эту чистоту с теми, кто вере вредит, рассылали везде и всюду аргументы, подборы цитат. Как есть, например, наработанная школа защиты православия перед лицом баптистов. Баптисты – это не мальчики, этой традиции 400 лет, они всё это время нас покусывают, говорят, как вы смеете крестить детей, поклоняться иконам, и все эти столетия мы приводим аргументы, а они нам – контраргументы. Есть целые гроссбухи, где всё это собрано вместе. В Канаде был священник отец Дмитрий Васильев, прекрасную подборку контраргументов создал. И нечто подобное я хочу увидеть у мусульман, чтобы их энтео всюду разбрасывали ссылки в почтовые ящики.

А. МИТНОВИЦКАЯ: А пока всё не аргументировано?

А. КУРАЕВ: Пока я нашел только одну точку. Но проблема ещё и в серьёзной недообразованности.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Подключим слушателей. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Александр, Санкт-Петербург. Немного не в теме исламизации, сегодня прошла информация, что в Смольном соборе в Санкт-Петербурге разбирают орган, вывозят на какие-то склады, где он будет храниться, воссоздадут его или нет, не знаю. Неужели выступления под орган или концерт органный с другими инструментами, которые там практиковались, каким-то образом наносят ущерб православной церкви? Орган означает вражду?

А. МИТНОВИЦКАЯ: А Вы прочитали, что его увозят именно по этой причине?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, это мои рассуждения.

А. КУРАЕВ: Я об этом мало что знаю, но могу предположить. Когда речь идёт о таких памятниках культуры и истории, как Смольный собор, надо заботиться о том, чтобы он максимально долгое время существовал в первозданном виде. И в этом виде органа там не было. Раз уж в ходе последующих переделок туда поставили орган, интересно, кстати, было бы его историю взять, из какого собора он взят или заказан в ГДР, сделан заново, в любом случае орган в наших северо-восточных краях – артефакт редкий, краснокнижный, поэтому просто так разбрасываться этим не стоит. Полагаю, что для органа хорошо было бы какой-то зал предусмотреть, может, даже специально построить, и только после этого приступать к переборке-разборке. Если это орган достаточно старый, тогда у нас получается огромный бонус перед Западной Европой. Насколько я знаю, по стандартам ЕС, органы там сейчас запрещены по критериям экологии, потому что это свинцовые трубы, а западный мир нынче помешан на здоровье и свинца боится.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Те органы, которые стоят в католических церквях большинства стран Европы?

А. КУРАЕВ: Да, похоже, их перебирают, переплавляют, вроде как должны это делать. Может, они спустили на тормозах постановление Евросоюза, но так должны делать. Поэтому если в нашей нешенгенской зоне сохранился древний, в чём-то вредный, орган, он не может быть вредным для посетителей концерта. Если прихожанин каждый день заходит в храм, то, может, частицы будут для него вредны в воздухе. А для человека, который раз в год заходит послушать органную музыку, вреда никакого не будет. Конечно, я считаю, что орган надо сохранить, не держать его на складе неизвестное число лет, а подумать, как побыстрее воздвигнуть его на приличествующее ему место.

В течение десятилетий орган не мешал, и только с появлением в Петербурге мордовской церковной команды, которая захотела Исаакиевский собор, в Смольном начались перестройки. Мне кажется, это вопрос культуры. Петербург, в котором прививались друг другу разные культуры, терпел орган в Смольном соборе, и почему вдруг это стало нетерпимым именно сейчас – вопрос личностный. Я благодарен нашему слушателю за этот вопрос, очень хотелось бы услышать внятный комментарий от Министерства культуры.

А. МИТНОВИЦКАЯ: И нам бы хотелось, меня заинтересовало. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Николай из Москвы. При советской власти любили защищать диссертации по поводу недооценённой роли духовых инструментов в образовании духовенства. Но там вроде бы оловянные органы. Римские папы уходят от власти, становятся почётными кардиналами. Если у нас будет такой прецедент, Владимир Гундяев уйдёт от власти по заявлению Чаплина, то какая должность у него будет, почётный владыка Калининградский опять?

А. КУРАЕВ: Спасибо за поправку насчёт оловянных труб. По поводу возможности ухода Вы не правы, папа Ратцингер не превратился в кардинала Ратцингера, он так и остался папой Бенедиктом XVI.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Это было связано с его возрастом.

А. КУРАЕВ: Нет, это было связано с его решением. Никаких документов в католической церкви насчёт возраста папы не существует Это первый прецедент, и никакой документ, Синод, конгрегация епископов не понуждали Римского папу совершить такой поступок. Даже был шквал обвинений, что он что-то очень модерновое делает. Несомненно, это очень важный прецедент, напоминание в том числе и православному миру, что вообще-то возможен уход с самой высокой ступени церковной власти. В православном мире есть два человека, живых, здравствующих, которые были главами поместных церквей: иерусалимский патриарх Ириней, который был смещён расширенным синодом своей церкви против своего желания. В этом синоде принимали участие и патриархи других стран, включая вселенского и московского, и посланники правительства Греции. Он с этим не согласился, живёт в Иерусалиме, не выходит из своей кельи никуда, потому что боится, что если свою резиденцию покинет, назад не вернётся. Там избран патриарх Феофил.

Второй – глава церкви чешских земель и Словакии, пражский архиепископ Христофор. Несколько лет назад там была откровенная провокация против него, когда ему были инкриминированы деяния на сексуальной почве, мало подтверждённые, и последующие события это показали. Он не стал бороться, сказал, если не нужен, то уйдёт. Он живёт в крохотном монастыре недалеко от Праги, и ощущение, что с каждым годом уважение прихожан к нему только увеличивается. А церковь чешских земель и Словакии ввергнута в кризис, вплоть до того, что в последние месяцы она раскололась на церкви чешскую и словацкую. Митрополит Христофор, бывший глава единой церкви, жив. В нашей истории такое было с патриархом Никоном, когда его собором отстранили.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Наш слушатель спрашивал про уход патриарха Кирилла.

А. КУРАЕВ: Это может решать только патриарх. Я убеждён, что немыслим никакой собор, который понуждал бы нашего патриарха к этому. Отец Всеволод Чаплин предполагает высокую степень личной, психологической, физической усталости патриарха – здесь я совсем не компетентен судить. Вроде бы физическое состояние хорошее, ему нравится работать, он трудоголик. Лет шесть назад я говорил, что главный враг патриарха Кирилла – он сам. Как трудоголик он может сам себя укатать, и Чаплин это подтверждает. Но есть другой возможный подтекст за словами отца Всеволода Чаплина. По должности он не врач и не психиатр, по той должности, с которой он был попрошен, он отвечал за взаимодействие с органами государственной власти, политтехнологами и идеологами разной степени приближённости к кремлёвским башням. Я не исключаю, что так демонстративно, публично оскорбляя патриарха Кирилла, именуя его "коллективный проектом", намекая, что чем я тебя породил, тем я тебя и убью, что век твой недолговечен – эти слова Чаплина могут быть чисто личностным бурлением обид. Но отец Всеволод довольно рациональный человек, и потому я не исключаю, что за этим стоит, возможно, новый проект.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Наши слушатели тоже намекают, всем интересно услышать Ваше мнение, что было причиной освобождения его от должности главы Синодального отдела по взаимоотношению церкви и общества?

А. КУРАЕВ: Я полагаю, что это два разных вопроса. Первый – это решимость отца Всеволода идти на отставку и делать заявления после этого, и второй – решение патриарха о том, чтобы расстаться с отцом Всеволодом в той форме, которой это было сделано. Форма довольно жёсткая, когда человека убирают в пустоту, не предупредив.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Не переводят никуда.

А. КУРАЕВ: И после 30-летнего сотрудничества, а отец Всеволод, я думаю, немало сделал для патриарха, но ему не объясняют мотивы.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Говорят, оптимизация, два отдела объединяют в один.

А. КУРАЕВ: Мне кажется, по-человечески, я уж не говорю по-христиански, руководитель должен позвать своего подчинённого и сказать: складывается такой-то пасьянс, такие-то мотивы, по которым я должен принять такое-то решение, я тебе благодарен за то, что ты сделал, очень хочу, чтобы наши рабочие и человеческие отношения сохранились, поэтому пересиди годик или давай я тебя туда-то назначу, в какое-то почётное место, попробуй меня понять.
К сожалению, со слов отца Всеволода, ничего подобного сделано не было.
Поэтому причины таких действия отца Всеволода и причины таких действий патриарха – две разные вещи.
Что касается действий патриарха, то я думаю, что основные причины таковы: первая – недовольство в администрации некоторых чиновников заявлениями Чаплина, которые осложнили дипломатическое лавирование России на Ближнем Востоке, когда он сказал, что наши войска в Сирии начали священную борьбу, это мгновенно на все языки мира было переведено, как священная война, и с той поры арабоязычная пресса каждую неделю говорит о русских крестоносцах в Сирии, что вряд ли помогает цели примирения, которую Россия там ставит.
С другой стороны, я полагаю, что патриарх понимал, что отец Всеволод – серьёзный раздражитель, в том числе, для внутрицерковных элит, потому что его заявления затрудняют дела внутри России. Впереди архиерейский собор в феврале, и Синод, на котором патриарх принял решение об отставке, был посвящён подготовке к этому собору. Там 350 епископов, 100 человек из Украины, люди, весьма политически от Москвы независимые. Отец Всеволод по регламенту должен был выступить на этом Соборе с отчётом о своей деятельности. Несложно предугадать, что могли быть неприятные вопросы и непредсказуемое голосование, поэтому превентивно была дана эта отставка со стороны патриарха.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Заранее, чтобы не допустить скандала?

А. КУРАЕВ: Я думаю, что так. А почему отец Всеволод пошёл ва-банк? Я пробую поставить себя на его место, предполагая, что у него огромное количество инсайдерской информации, которая мне не известна. У него довольно точные представление о том, что реально говорят в тех кремлёвских кабинетах, что занимаются взаимодействием с Церковью. И потому у меня ощущение, что он выражает сейчас некий очень важный месседж о том, что период симфонической весны в отношениях администрации и патриархии подошёл к концу.
Намёки на это были видны: это и то, что Исаакиевский собор в Петербурге не передали, аналогичная история с Херсонесом, история с памятником Владимиру, который не оказался на том месте, которое лоббировал для него патриарх.
Эти и ещё несколько историй показывали, что не всё так просто. По многим каналам я слышал, что есть определённая усталость в администрации от стиля жизни, речи нашего патриарха. В частности, общим местом становится сравнение двух понтификов: папы Франциска с его нарочитой скромностью и нашего патриарха с нарочитой роскошью, которую Чаплин прежде всячески оправдывал. Если говорить вкратце, то учитывая, что Россия входит в полосу определённой турбулентности, в том числе политической, очень важно для расчётливых людей, осуществляющих внутреннюю политику, видеть в церкви опору, фактор стабильности, а отнюдь не фактор недовольства. Если эта показная близость президента и патриарха вдруг начинает работать так, что растущий рейтинг президента начинает на этом тормозиться и даже снижаться, когда контакт начинает работать не в пользу первого лица в стране, то в их мозгах вполне могла родиться идея: раз так, давайте думать, что делать.

Есть у меня странная мысль: мне кажется, что неслучайно совпали два события, громкие слова Всеволода Чаплина и победа отца Фотия на проекте «Голос».

А. МИТНОВИЦКАЯ: Кстати, на счёт отца Фотия, слушатели тоже интересуются Вашим мнением.

А. КУРАЕВ: Я не специалист в музыке, поэтому давать оценку голосу не могу.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Оценку голосу не будем давать, это уже сделали за нас.

А. КУРАЕВ: Я читал разные оценки, да и лично я не мог не заметить, что в последние минуты финальной песни он дал петуха. Я убеждён, что это политический проект, и решение о его победе была если не в самом начале принято, то уже после первых туров. Отец Фотий – монах, люди у нас достаточно религиозно образованы, чтобы понимать, что монах – человек, который живёт на другом полюсе земли, не там, где проходят конкурсы красоты, состязаний талантов, где люди чем-то меряется. Смиренен тот, кто ничем ни с кем не меряется. Все собеседники, журналисты спрашивают у него, как он дошёл до жизни такой. Ответ его одинаковый во всех случаях: я за послушание, меня мой митрополит на это благословил. А кто же это такой толерантный митрополит, который поддерживает молодые таланты в своём монашестве?

А. МИТНОВИЦКАЯ: Вы хотите сказать, что это не просто проект, а что нет такого монаха, отца Фотия?

А. КУРАЕВ: Есть, но за монахом стоит его митрополит. И как только произнесёшь это имя, для людей, знающих новейшую церковную историю, происходит замыкание – это Калужский митрополит Климент, главный конкурент патриарха Кирилла на прошлых патриарших выборах. Это был лидер симпатий в администрации президента. Собянин был губернатором Тюмени, где младший брат митрополита Климента архиереем служит много лет. У них добрые отношения, сложившиеся десятилетиями. Выборы 2009 года были свободными для церкви, потому что разные башни Кремля думали по-разному: были люди, которые за Климента, были те, кто за Кирилла, в результате людям разрешили голосовать, как они хотят. И честную победу одержал митрополит Кирилл. По моей информации, он одержал победу глазами зарубежных делегатов, украинских, белорусских, а большинство российских епископов были за Климента. И хотя перевес был три к одному, но по России пропорция могла быть 51:49, но скорее в пользу Климента. Эти вещи могут на новом витке вернуться.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Вы меня погрузили в это всё, очень трудно разобраться: давайте коротко и ясно, кто против кого, и зачем нужен проект отец Фотий?

А. КУРАЕВ: У меня нет однозначных аргументов, но если складывать разные сведения, которые отец Всеволод озвучивает, если не считать его психически больным человеком или аморальным типом, который мстит всем и вся и только боль причиняет патриарху, если исходить из презумпции его трезвости, то возможно ему известно, что есть определённая группа влиятельных лиц в стране, которые таким путём пробуют намекнуть патриарху Кириллу, что он не навсегда с этой должностью сращён, а может, у них реальные планы и наготове есть кандидатура Калужского митрополита. Это не означает, что Климент в этом участвует, что он в курсе всего этого. Но в 2008 году митрополит Кирилл стал известен очень широкой аудитории, которая даже не смотрела его проповеди «Слово пастыря», благодаря тому, что он в прайм-тайм на «Первом канале» участвовал в проекте «Имя России». Тогда он отстаивал имя князя Александра Невского. От телевизионщиков я знаю, что победило имя Иосифа Сталина. Времена были медведевские, поэтому было неудобно, что такое имя оказалось самым популярное в России. И победа была присуждена митрополиту Кириллу с Александром Невским. Через месяц капитал симпатий общественному мнению принять митрополита Кирилла как патриархом. Сегодня вместо "Имени России" – «Голос России". Конечно, там не митрополит поёт, но человек, который перенаправляет симпатии, которые он вызывает, – а отец Фотий хороший человек, обаятельный – на своего шефа.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Теперь понятно. Несколько дней назад в студии был Анатолий Вассерман, одну его цитату хочется обсудить: «Что касается церкви в целом, как общественного, а не богословского института, она старается искать компромиссную позицию, приемлемую для большинства своей паствы, но в то же время не идущую в разрез с каноном. Очевидно, для такого компромисса отец Андрей (это он о Вас) и отец Всеволод недостаточно гибки, они занимают две крайние позиции, обозначают фланги, приемлемые для церкви, а церковь в целом сейчас тяготеет к центру». Вы с этим согласны?

А. КУРАЕВ: Не соглашусь, потому что я в ответ спрошу: как он определяет, где фланги? Меня всё время причисляют к какому-то флангу, какой-то партии. Это не так, я сам по себе, и если какой-то партии придерживаюсь, то это партия здравого смысла. Называют либералом – простите, по любым европейским стандартам, я ужасный консерватор, я против абортов и гомосексуальных браков.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Заявления Чаплина иногда весьма радикальны, далеки от центра.

А. КУРАЕВ: Я тоже не думаю, что здесь можно что-то всерьёз анализировать, потому что отец Всеволод в некоторой степени профессиональный тролль. Что он говорит в порядке троллинга, своей игры, а где его убеждения – я судить не берусь.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Вам трудно разобраться, Вы не знаете, где тролль, а где правда?

А. КУРАЕВ: Я считаю, что там убеждений нет, если честно.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Ещё одна цитата, теперь от Чаплина, после известия об освобождении его от должности: «Мы достаточно серьёзно разошлись с его святейшеством в понимании того, какой должна быть роль церкви в государстве и обществе. Мы должны быть независимы, критически вести диалог с властью, спорить с ней, спорить с обществом, даже если кто-то не соглашается с тем, что говорят верующие люди». Это, действительно, так, роль церкви в государстве должна меняться в соответствии с тем, что он говорит?

А. КУРАЕВ: Я улыбаюсь, когда это слышу, потому что это ровно то, что я, будучи в положении Чаплина в 90-х годах (то есть особой, близкой к патриарху) , говорил патриарху Алексею II, пробовал объяснить ему, что опираться можно только на то, что сопротивляется. Даже власть будет уважать церковь не в том случае, если мы всегда будем за, а если будем в критическом диалоге и хотя бы иногда говорить нет. Если люди видят, что у нас есть своя позиция и свой авторитет, мы не тень от их авторитета, у нас есть свой рейтинг, - тогда в реальную критическую минуту церковь сможет оказать реальную поддержку.
Это я пытался говорить Алексию с тем же успехом, как отец Всеволод с нынешним понтификом. Про себя я должен сказать, что с симпатией отношусь к патриарху Кириллу. Именно как человек независимый от него. Для моей жизни неважно, будет ли новый патриарх или останется нынешний. Но мне интересен сам по себе этот проект, те реформы, которые патриарх пробует провести. Недостатки, которые отец Всеволод видит в нынешнем патриархе, есть у всего круга продвинутых митрополитов. Но у альтернатив нынешнего патриарха нет таланта патриарха Кирилла, личных, человеческих, потом заработанных талантов, эрудиции, прекрасной речи, острых реакций. Меня всегда поражает интерес патриарха Кирилла к самым разным сферам, включая спорт, кёрлинг, в котором я ничего не понимаю, а патриарх, оказывается, в нём прекрасно разбирается. Таких талантов у его возможных конкурентов нет, поэтому мне интересно жить в эпоху патриарха Кирилла, и я совсем не призываю к тому, чтобы искусственно её ограничить.

А. МИТНОВИЦКАЯ: 2016 год для Церкви каким должен быть, каким бы Вы хотели его видеть?

А. КУРАЕВ: Простите, вопрос бессмысленный, потому что церковь не меняется так быстро, это не наша единица измерения. Когда одному Римскому Папе говорили, что надо скорее такие-то реформы провести, иначе не успеем, он ответил: «Мы мыслим столетиями».

А. МИТНОВИЦКАЯ: Быстро ничего не изменится. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Сейчас непростые отношения с Грузией, якобы налаживаются, но в перестановках правительства Грузии отчётливая тенденция отождествления не с российской епархией грузинского каталикоса, патриарха и свидетельствует об охлаждении отношений или я не прав в своих выводах?

А. КУРАЕВ: Этого я совсем не знаю. Что касается отношения церковных, они добрые.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Когда о спорте говорят, говорят о престиже, «престиж» с латинского – обман. В процессе подготовки к соревнованиям, тренер обязан воспитывать гордыню в спортсмене. Дайте совет: как нужно относиться к спорту православным?

А. КУРАЕВ: Вместе с отцом Всеволодом Чаплиным, митрополитом Кириллом мы когда-то писали документ на эту тему, «Основы социальной концепции русской Церкви». Насколько я помню, наша позиция такая: физкультура – это хорошо, массовый спорт – это прекрасно, спорт высоких достижений, мягко говоря, проблема. Спорт высоких достижений – олимпиада по химии, сегодня это очень хорошо заметно.

А. МИТНОВИЦКАЯ: На фоне последнего скандала.

А. КУРАЕВ: Начиная с Пекинской олимпиады, это стало очень очевидно. Участие в этом спорте опасно для здоровья спортсмена, и Евгений Плющенко с бесконечными операциями и болячками – тоже тому подтверждение. Массовый спорт и физкультура – это хорошо. Что касается соревновательности, скажем честно, никуда от неё мы не уйдём, у мальчишек всегда так: кто первый съест, добежит, построит, разрушит, и корёжить психику во имя старческих заповедей, которые прописаны во многих авторитетных духовных книгах, "дело смирения – не сравнивай с другим человеком, всем уступай". Это хорошо в очень небольших искусственных микромирах, микросоциуме монастырька, но говорить, что мы всю планету сможем так перестроить, несколько наивно, поэтому мы видим вполне здраво, что и по инициативе патриарха Кирилла, при многих приходах и монастырях создаются спортивные кружки для молодёжи.

А. МИТНОВИЦКАЯ: Спасибо, с наступающим Вас Новым годом и Рождеством!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →