диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

К сведению Аппарата: с нижесказанным втихую согласно практически всё духовенство

интервью с бывшим ответственным редактором «Журнала Московской патриархии» Сергеем Чапниным:

... До конца прошлого года ситуация в церкви отличалась довольно высокой стабильностью. За семь лет правления патриарха Кирилла сложились новые правила игры, и, в общем, все их придерживались, и правые, и официальные патриархийные чиновники, и либералы. Был шаткий консенсус. И никто не верил, что из этого состояния контролируемого равновесия можно выйти. Мои выступления раздражали некоторых людей в окружении патриарха. И они активно использовали риторику про «официальную позицию» как дубинку, с помощью которой можно победить любое инакомыслие.
И вдруг мы видим, что ситуацию начинает радикально менять сам патриарх. Для меня оказалось неожиданностью, что драйвером нарушения равновесия выступил именно патриарх. Кадровые решения в отношении меня и Чаплина — это только первая часть мерлезонского балета. Далее последовала стремительная канонизация архиепископа Серафима (Соболева). С одной стороны патриарх спешит с канонизацией Серафима Соболева, самого яркого антиэкумениста ХХ века, а с другой — в это же самое время тайно готовит экуменическую встречу с папой Римским. Всего через 12 дней после канонизации Серафима Соболева патриарх Кирилл встречается с папой Франциском, и эту встречу называют «встречей тысячелетия», хотя, с точки зрения канонизированного Серафима Соболева, это «предательство православия». Эта очевидная непоследовательность и выводит из равновесия, давая возможность критикам обострять ситуацию.

… Церковь совершенно несамостоятельна. Процессы, которые происходят в церкви, иногда с задержкой, иногда без, повторяют то, что происходит в обществе, в политической жизни. Церковное управление повторяет процессы, которые происходят в государственном управлении, — миф о том, что жизнь церкви совершенно отдельная, что историческая церковь, находясь в конкретном культурном, каноническом и политическом контексте, может жить по-другому, не так, как все общество, — это все пустое. Мы зависимы, мы точно такие же, и, исследуя государство, можно с большой точностью сказать, что происходит в церкви.

… Наши со Всеволодом Чаплиным увольнения — это события резонансные, но, тем не менее, локальные. А вот то, что патриарх объявил о встрече с папой Римским через два-три дня после окончания Архиерейского собора, на мой взгляд, самое долгоиграющее событие по своим последствиям. Сейчас, как мне кажется, мы даже еще не можем осознать его масштаб. Удар, и невероятной силы, нанесен по системе церковного управления.

В отличие от Римско-католической церкви у нас высшим органом церковной власти является Архиерейский собор. Патриарх подотчетен Архиерейскому собору. Вдруг возникает эпохальное решение — встреча с папой Римским, — которое кроме практического и политического значения имеет еще и гигантское символическое значение. По идее решать такие вещи должен Архиерейский собор, но оказывается, что Собор не просто не обсуждает этот вопрос. Патриарх явно уклоняется от того, чтобы сообщить Архиерейскому собору, что такая встреча готовится. Ясно, что в дни, когда проходил Собор, решение о встрече было принято и совместная декларация была практически готова. Между событиями десять дней! И вот это различие декларируемого и реального вдруг оказалось очевидно архиереям.

- Стали ли поставленные на новообразованные кафедры епископы, как планировалось, «ближе к народу»?
В нашу аудиторию вошел католический епископ Гнезно, собственно, хозяин мероприятия, который принимал весь этот съезд. Увидел, что мест нет, сел вместе со всеми на ступеньку и очень-очень внимательно слушал. Вот когда наши епископы будут способны на такое, когда они сядут на ступеньку, встанут в столовой в общую очередь, а не будут уходить в отдельные кабинеты, где им на белых скатертях накрыт обед, вот тогда они будут ближе к народу. Когда они будут вместе со всеми. Никак иначе сознание предельной «отдельности» архиерея не лечится. Когда приезжает какой-нибудь православный епископ из-за рубежа, я ему легко могу сказать: поехали на метро. Ни одному архиерею, с которым я общаюсь в России, сказать «поехали на метро» я не могу. А хотелось бы… сказать и не обидеть, чтобы это воспринималось совершенно естественно.

Обсуждая семь лет назад с патриархом новую концепцию журнала, я наставал, что без критики, в том числе и архиереев, нам не обойтись. И предлагал ориентироваться, например, на «Российскую газету», официальный орган российского правительства. Недавно суд дал санкцию на арест замминистра культуры — и официальное издание совершенно спокойно об этом пишет, иногда даже с большей инсайдерской информацией, чем какое-либо другое. Потому что в той картине мира, которую формирует издание, не должно существовать белых пятен. Но церковь к этому оказалась не готова. К сожалению, предложение о возможности критики было отвергнуто. Все архиереи у нас вне критики. И это даже не обсуждается. Они уже святые? Нет. Они ошибаются? Да. Можем мы об этом говорить? Нет, категорически запрещено.

Или другая ситуация: будем ли мы защищать тех священников и мирян, которые говорят на страницах журнала что-то, что не нравится их епископу? Мое мнение как ответственного редактора было категоричным: да, это необходимо. Без этого издание потеряет и авторов, и уважение читателей. Например, у нас была опубликована статья священника, основателя православной гимназии, который размышлял о том, как было бы хорошо, если бы архиерей (Красноярский архиеп. Антоний, ныне Орловский митрополит), видя, какие большие проекты делает приход (а содержание гимназии оплачивал приход), не только освобождал его от епархиальных взносов, но и, возможно, как-то поддерживал и дотировал из епархиального бюджета. Это было не требование, а всего лишь размышление вслух. Но архиерею оно не понравилось. Он начал этого священника гнобить. Я в патриархии говорю: как мы можем его защитить? Давайте просто остановим травлю. Потому что я чувствую себя виноватым: человек страдает из-за того, что я опубликовал его материал в официальном Журнале Московской патриархии. Мы все за это отвечаем. Нет, отвечают мне в патриархии, мы ничего не будем делать. Мол, твои проблемы. В результате священнику пришлось уйти из епархии. Итог: все понимают, что с ЖМП серьезное сотрудничество невозможно. И как бы мы ни старались, конструктивный разговор о церковной жизни на страницах официального издания как минимум крайне затруднен. Словом, официальный журнал церкви медленно умирает, причем это началось еще во время моей работы — и я не смог придумать, что с этим делать.

Есть такое количество способов давить… Если брать церковную среду, то некоторым священникам, например, запрещено публиковаться на сайте «Православие и мир», другим запрещено вообще где-либо публиковаться, у третьих запрет публиковаться, не показав текст епископу, у четвертых — на ведение блогов, пятым запрещено участвовать в распространении издания и т.д. В общем, степень несвободы тех, кто участвует в церковной жизни, столь высока, что это бесперспективно.

… церкви сейчас в общественном пространстве действовать катастрофически сложно — она воспринимается как часть государства, которая внедряется в общество. Государство давит общество сверху, а церковь еще и сбоку. Даже когда церковь, возможно, действует и по собственной инициативе, ее не воспринимают как самостоятельного игрока. Мне кажется, это тоже очень важный фактор нынешней российской жизни. И это тупик. За спиной церкви все время мерещится государство. Поэтому реальные общественные организации возникнут не здесь. Не знаю, где и когда, но не здесь и не сейчас.


Банально, но совершенно искренне произношу эту фразу: верю, что Господь Церковь не оставит. Это все-таки Его Церковь. Она наша, но и Его тоже, поэтому Господь хранит Церковь. Что касается нас, то мы сейчас выходим из достаточно неожиданного для истории периода: с конца 80-х годов ХХ века мы настолько поверили церкви, что перестали различать систему церковного управления, собственно церковь и личную веру. Авторитет церкви был в полной мере перенесен на все церковные структуры и даже на каждого человека в рясе. Дошло до того, что порой откровенная ахинея, оскорбительные для православного человека речи, которые звучали из уст представителей патриархии, воспринимались как авторитетный голос церкви. Но постепенно возникла трещина, а потом и трагический разлом: патриархийные функционеры — это одно, а церковь, к которой мы, как нам кажется, принадлежим, называя себя православными, — что-то другое. Картинка разделилась.
Я считаю, что это очень позитивно, так и должно быть. Есть Церковь Христова, а есть церковное управление, которое решает свои задачи. И когда мы, без особого конфликта — хотя скорее всего через конфликт придется пройти — осознаем это, для всех нас это будет чрезвычайно полезно, на мой взгляд.

Раньше патриархия говорила: хотите ругаться — ругайтесь, только патриарха не трогайте. Сейчас ситуация изменилась. Критикуют и патриарха, и сам институт патриаршества. И это нормально! В Гнезно я был потрясен круглым столом, на который собрались священники, миряне, социологи, критически говорившие о папе Франциске. В том числе приехавший из Рима иезуит со статусом. У нас такая критика была бы признана наверняка чрезмерной, тем более на мероприятии со статусом официального и участием высших иерархов и государственного руководства. У нас такое просто невозможно, а там это одна из финальных частей — спокойный разговор о критическом восприятии папы Франциска. Как это видят монахи, священники, из Рима, из Польши, как это видят социологи — потрясающе! Это часть церковной жизни. Неудачные решения, ошибки, промахи — всё это тоже есть в церковной жизни. Давайте говорить обо всем, а не только о красивом фасаде. Мы обязательно должны к этому прийти — и думаю, что придем.

(полностью:
http://www.sova-center.ru/religion/publications/2016/03/d34121/ )
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 212 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →