диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

Позавчера на Русской службе новостей

С. АНДРЕЕВСКАЯ: В студии Андрей Кураев, протодиакон, богослов, публицист. Добрый вечер! Он добрый сегодня?
А. КУРАЕВ: Вы знаете, сегодня солнышко явно решило прогулять. Благовещение без солнышка меня беспокоит.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В этот день обычно солнце?
А. КУРАЕВ: Говорят, должно играть солнце. А в этом году ни птичек, ни солнышка не наблюдается.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А по народным приметам, сегодня конец зимы и начало весны. Вы вообще верите в народные приметы?
А. КУРАЕВ: Нет, потому что в народные приметы можно верить, только если о них рассказала мне моя прабабушка, которая живёт, никуда не выезжая в своей родной деревне. Тогда в течение поколений у людей, живущих в одной местности, копятся какие-то наблюдения. А когда сегодня федеральные масс-медиа объявляют, что если в такой-то день такая-то погода, то будет то-то и то-то, то это смешно для страны, которая занимает одну шестую часть суши. Не может быть в ней одинаковых погодных условий.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Что Вам рассказывали Ваши предки, и чему из этого Вы верите?
А. КУРАЕВ: Бабушка говорила, что небо ракетами дырявят, поэтому погода портится.

С. АНДРЕЕВСКАЯ: Сегодня ещё и новолуние. Вы вообще смотрите за состоянием Луны, Солнца?
А. КУРАЕВ: Нет, не смотрю.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вас солнечное затмение не пугает?
А. КУРАЕВ: Совершенно не пугает. Когда бывает затмение, я всегда только переживаю о том, что живу не в той точке планеты, откуда его хорошо можно увидеть. Но всё-таки однажды я видел его довольно хорошо.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Какие чувства испытали?
А. КУРАЕВ: Некоторое разочарование. Это испытывает, наверное, любой турист, побывавший в Египте у пирамид — на плазме они как-то ярче выглядят. Точно так же и с затмением — по телевизору самое лучшее затмение в мире.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Сегодня Владимиру Путину предложили создать министерство демографии. Теперь на государство нужно возложить ответственность за то, чтобы больше женщины рожали? Вас не пугает эта новость?
А. КУРАЕВ: Предлагать президенту может кто угодно и что угодно.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Он сказал, что хорошая идея, они подумают над этим.
А. КУРАЕВ: А что ещё нормальный человек может ответить на любую сумасшедшую идею? К любому священнику с подобными идеями обращаются десятки людей каждый день. И им отвечают: «Подумаем», «помолимся», «Бог даст» и так далее. Не посылать же человека сразу по нецензурному адресу.
В данном случае министерство демографии могло бы что-то изменить в стране, если бы оно было суперминистерством, которое контролирует и телевидение, и прессу, и школу, а заодно и всевозможные социальные пособия. Таких полномочий им, конечно, не дадут.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А что сделать, чтобы проблема демографии нас больше не затрагивала?
А. КУРАЕВ: Во-первых, чаще отключать свет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В темноте лучше всё делается, да?
А. КУРАЕВ: Да, конечно. Вообще, это вопрос ценностей, ценностных ориентаций. Дети — это богатство бедных, это замечательная традиционная формула.
Один социолог высказал одно интересное соображение о том, что многие демографические проблемы в нашей стране от того, что у нас ещё слишком много социализма. У нас ещё остался такой пережиток социализма как пенсионная система. А во многих странах одинакового с нами уровня развития государство не гарантирует пенсии всем. Пенсионных фондов ведь не было на протяжении столетий. Пенсии стали появляться для военных, чиновников в XIX веке. А люди понимали, что старость придёт, она в былые века наступала даже раньше, чем сейчас. И, конечно, люди задумывались над тем, что они будут делать. Тогда они создавали пенсионные фонды с красивыми именами — Люба, Маша, Саша, Марина. И чем больше таких имён в семье, тем больше надежды на то, что кто-то из них окажется не сволочью и поможет тебе на старости лет. А потом, во времена Хрущёва, государство пришло и сказало, что будет всех содержать. И молодые люди сказали: «А, ну раз так, рожать не станем». Удивительно, но именно введение гарантированных пенсий и привело к демографическому кризису в Советском Союзе.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: По-Вашему, мы рожаем только для того, чтобы обеспечить себе старость?
А. КУРАЕВ: Нет, конечно.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Такое ощущение, что люди думают лишь о том, как бы им выжить в 70-80 лет. Какой у нас посыл к появлению детей?
А. КУРАЕВ: Это вопрос ценностей. Надо понять, что ребёнок — это очень дорогое удовольствие. Западные социологи считают, что воспитать одного ребёнка — это порядка 1 млн долларов затрат.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Воспитать до 18 лет?
А. КУРАЕВ: Даже, может быть, до 21 года. Это, конечно, очень дорого. Но в то же время всё-таки это — та роскошь, которая доступна каждому. А дальше вопрос уже в том, во что вкладывать и как пояснить ребёнку, что главное в нашей жизни. Что не надо мериться тряпочками или гаджетами, что есть иные критерии успешности. Это гораздо важнее. Но это вопрос именно выбора ценностей и умение их всерьёз принять в себя и донести до своих детей.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Мне почему-то показалось, что, отвечая на этот вопрос, Вы скажете, что нужно запретить аборты. Я мыслю стереотипами?
А. КУРАЕВ: Где-то в перспективе, наверное, да. Но ставить такую задачу сейчас... Представьте, осенью 1941 года сказать: «Давайте подумаем, как мы будем штурмовать Берлин». Это немножко преждевременно. Нечто подобное и здесь. Естественно, для того, чтобы запретить аборты, нужна ярко выраженная воля большинства населения, причём не только мужского. А без этого это будет совершенно напрасным насилием. Прежде всего, надо убеждать. Но и в этом режиме ожидания все равно возможны какие-то частичные перемены. Например, разрешить врачам-гинекологам отказываться от совершения абортов по религиозным соображениям. То есть врач может сказать: «Я готов вести вашу беременность, принимать роды, но не привлекайте меня к участию в операции, которая противоречит моим убеждениям». И чтобы после этого врача не травили, не изгоняли из коллектива.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А что, изгоняют за это?
А. КУРАЕВ: Бывает и такое. Могут сказать: «Ты что, хочешь остаться беленьким, когда мы все запятнаны?» В любом коллективе такая проблема может быть.
Второй вопрос — о том, чтобы аборты не совершались за мои деньги как налогоплательщика. Третье — вопрос об ограничении или запрете абортов по социальным показаниям.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: То есть?
А. КУРАЕВ: Как говорится, «у нас мало квадратных метров в квартире, поэтому мы от ребёночка откажемся».
И, конечно, очень важно, чтобы была альтернативная информация, в том числе и для старшеклассников, и для студентов. Информация не о том, как пользоваться презервативом, а о том, что такое на самом деле аборт, и что при этом происходит.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Сейчас этого мало, по-Вашему?
А. КУРАЕВ: Полагаю, что да.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Опять зашла речь о налоге на бездетность. В советское время его брали с мужчин, да? А теперь хотят предложить ещё и с женщин брать. Как Вам эта идея?
А. КУРАЕВ: Я всецело за, только при одном условии — чтобы этот налог брался по выделенному «деньгопроводу», не в общую копилку, не на содержание нацгвардии.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Это про любой налог можно так сказать.
А. КУРАЕВ: Должна быть какая-то логика, чтобы не было так, что «раз я бездетен, то на содержание чиновничьего аппарата я должен платить больше». Должно быть так, что если человек бездетный, он переживает и хочет чем-то помочь семьям, у которых есть эта радость, но одновременно и боль. И человек хочет, чтобы его деньги шли именно в такие семейные детские фонды. Пусть будет такой налог, который идёт по выделенной линии, не смешиваясь с остальными.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Идеальный вариант. Примем звонок. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы наверняка читали небольшую работу Ницше «Антихрист. Проклятие христианству». Что скажете об этой работе?
А. КУРАЕВ: По-моему, она называется «Антихристианин» по-немецки. Как и всё написанное Ницше, это — серьёзный текст, над которым стоит думать. Это — религиозно-интеллектуальный вызов христианству в том числе. Но как удивительно всё-таки устроен наш мир — если книги Ницше в западном мире, может быть, и правда помогли расцерковлению молодёжи, в России всё получилось ровно наоборот. Дважды в нашей истории — в начале XX века и ближе к его исходу — книги Ницше скорее помогали молодым людям, богоискателям, найти дорогу к вере в Бога и церковь. Можно, например, вспомнить Семёна Франка из знаменитых русских философов начала века. Про себя могу точно так же сказать — наверное, я не стал бы христианином, если бы когда-то не полюбил Ницше. Сама поэтика, литературный стиль Ницше — библейский, точнее, это подражание библейскому стилю. Это помогает потом понять язык и поэтику Библии. Круг проблем, который там ставится, уводит от актуальной политической газетной тематики и ставит вечные вопросы. Тут слово «Евангелие» может оказаться очень и очень убедительным при сравнении. Так что история прочтения текстов Ницше очень сложная. Среди его читателей оказывались и немецкие нацисты, и великие русские философы начала XX века.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. О демографии, конечно, всё правильно сказано. Но сколько у нас семей воспитывают нежеланных детей, они растут в жуткой обстановке и иногда даже вырастают преступниками. Хорошо ли, когда нежеланные дети появляются на свет? И во-вторых, сейчас разный жизненный старт, и молодёжь часто ненавидит своих родителей за то, что у них очень узкий старт, и никогда они не поднимутся выше. В наше время очень тяжело даже получить нормальное образование. Что Вы думаете по этому поводу?
А. КУРАЕВ: Представьте себе семейный совет. Начинается кризисное время, и глава семьи собирает на кухне более-менее взрослую часть семьи, включая старшего ребёнка, и говорит: «Ситуация такая, что курс рубля упал, валютных сбережений у нас нет, на работе сокращения штата и ставок. Поэтому или мы экономим на кружках детей — фигурное катание, японский язык и так далее, или мы всё это оставляем, чтобы дать вам хорошую стартовую позицию, но убиваем вашего маленького братика. Ему всё равно всего лишь полгода, он пока не очень понял, что он на нашей планете делает». Я думаю, что вряд ли кто-то поддержит такого рода оптимизацию. Но я не очень представляю себе, в чём различие между малышом в возрасте плюс месяц от минуты родов и минус месяц от той же минуты.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Как говорят медики, зародыш — ещё не человек, поэтому это — не убийство.
А. КУРАЕВ: И у медиков разные позиции на этот счёт, и у юристов. По крайней мере, в двух статьях российского права зародыш рассматривается как субъект права. Например, когда речь идёт о распределении наследства умершего наследодателя. Отец умер, а через 6 месяцев рождается его сын. И вот при распределении наследства учитываются интересы ещё не рождённого, но уже зачатого ребёнка.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Мне подсказывают, что это — позиция государства о том, что не родившийся человек — ещё не человек.
А. КУРАЕВ: К чёрту такое государство, извините.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Но оно есть, оно наше.
А. КУРАЕВ: Значит, оно не наше, если оно так считает.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Но Вы же живёте в этом государстве.
А. КУРАЕВ: К сожалению, да. Надо государство перевоспитывать.
Так вот, когда в 90-е годы эти дискуссии начались, Патриархия сделала запрос в МГУ о том, когда начинается новая жизнь, с точки зрения науки. Этот запрос был переадресован, если я не ошибаюсь, на кафедру фундаментальной биологии на биофаке МГУ. Разные варианты были: с минуты рождения, с первого вздоха, с первого шага, с формирования спинного мозга у эмбриона. Ответ мы получили вполне однозначный — с точки зрения науки, жизнь начинается с минуты оплодотворения, потому что это уже новый, уникальный набор хромосом, а дальше это уже его личная история.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Видимо, эта позиция не очень выгодна государству, в котором Вы не хотите жить.
А. КУРАЕВ: Очевидно, так. А поскольку я знаю, что у нашего государства могут меняться по желанию и часовые пояса и «священные рубежи», я не собираюсь стоять по стойке смирно и менять своё убеждение из-за мнения какого-то чиновника. Нет, конечно. Много чести для такого чиновника, чтобы я под него подлаживался. Вопрос действительно в общественной дискуссии. Если будет моральное большинство, то, наверное, и чиновников это со временем в чём-то убедит. Я понимаю, что они хотят оптимизировать бюджет, как можно меньше тратить денег. Поэтому по их мнению должно быть как можно меньше инвалидов и прочих иждивецев. Интересы их совершенно ясны, но они довольно бессовестны.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Я не соглашусь с тем, что они хотят меньше детей — маткапитал, разные пособия, детские сады, улучшение условий, в Москве много чего сделано. Я бы не сказала, что они напрямую заявляют своими действиями о том, что нужно меньше детей.
А. КУРАЕВ: Кто?
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Чиновники.
А. КУРАЕВ: Не на уровне президента, конечно, а на уровне чиновников, которые сидят на распиле бюджета. Важно, чтобы деньги приходили в бюджет именно по этой статье — на госоплату абортов, к примеру. И серьёзные «грантоеды» на этих линиях сидят.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А вам кажется, что наше общество в будущем будет готово к таким дискуссиям, и Вы предполагаете, что люди скажут, что нужно запретить аборты? Или наоборот? Может быть, уже сейчас нужно проводить такие дискуссии, пока не всё человеческое умерло в людях?
А. КУРАЕВ: Ну, всё человеческое, я думаю, никогда не умрёт. Если умрёт всё человеческое, значит наступит конец света. Так далеко мы, пожалуй, смотреть не будем. А пока история продолжается, возможны разные повороты. В частности, крайне интересно наблюдать за тем, как меняется общественное мнение в ту или иную сторону по поводу абортов в Польше. Тут очень сильное влияние церкви, но все же это часть западного мира, поэтому там идёт реальное противоборство. Я думаю, что, скорее всего, на большой дистанции глобальные тенденции всё-таки победят.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В РПЦ призвали «серьёзно осмыслить советский период отечественной истории и не обращать внимания на его примитивные интерпретации извне». Такое заявление сделал Александр Щипков. Я так понимаю, не стоит уточнять, кто он. Может быть, ещё какой-то период нам надо серьёзно осмыслить? История искажается, по-Вашему?
А. КУРАЕВ: Вопрос в том, кто должен осмысливать. Одно дело — точка зрения экономиста, для него очень интересна история советской экономики. У социолога или политолога свои интересы и критерии. Правда всем этим товарищам я бы хотел напомнить слова Андропова, который в 1983 году сказал: «Мы не знаем общество, которое построили». Так что занимайтесь, изучайте, это страшно интересно. Но если речь идёт о церкви, она, наверное, должна оценивать происходящее не с точки зрения экономической эффективности, обороноспособности, а с точки зрения этики. И вот здесь как раз трудно найти более тяжёлый период в нашей истории, чем период середины XX века. В своё время людей моего возраста очень убеждал очень древний анекдот: армянское радио спросили, в чём вина династии Романовых перед Россией. Ответ был следующим: Романовы 300 лет правили Россией, а хлеба запасли только на 50 лет вперёд.
А я эти слова переложил на этическую точку зрения, на накопленный нравственно-духовный потенциал. Накопленный за 900 лет крещёной Руси он очевиднейшим образом истощился к началу 1980-х годов. Поколение, которое какие-то зачатки образования получило до революции, смогло и в безбожные годы жить по принципу «прежде думай о родине, а потом — о себе». Даже, пожалуй, смогло передать своим детям. А вот дальше уже нет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А что дальше будет?
А. КУРАЕВ: Дальше началась очевиднейшая и идущая до сих пор стремительная атомизация общества — «мои интересы выше всего остального, так гори оно всё синим пламенем».
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А как должно быть, по-Вашему?
А. КУРАЕВ: Должна быть некая нравственная очевидность. И она должна не только убеждать словами, но и являть в качестве живого примера людей, которые к этому призывают. Пока комиссары сами ходили в драных сапогах, они были убедительны. Когда они стали из окон спецлимузинов смотреть на пролетариев, которых они якобы представляют, как-то всё очень быстро поломалось. Сегодня у нас нечто подобное.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Не кажется ли Вам, что причина всех бед — это огромный дефицит социальной справедливости? Люди не будут продвигаться ни в одном из направлений, если наше государство не опомнится и не поймёт, что людям нужна справедливость. Пока будет такой огромный разрыв между богатыми и бедными, ничего не получится, на мой взгляд.
А. КУРАЕВ: Безусловно, это больная тема. В России в последние десятилетия неприличнейший разрыв между доходами элиты, управленцев и управляемых. Когда официальная зарплата ректора университета — 1,5 млн рублей, а преподаватели живут на грани бедности... Это московские университеты. И это — официальные доходы, не «левые», не откаты. Понятное дело, возникает серьёзный вопрос — каких мог готовить учителей господин Матросов, бывший ректор Московского педагогического университета, с такой личной жизнью и с такими личными аппетитами?
А если взять нашу церковную жизнь, о какой справедливости может идти речь, если у нас совершенно очевидно есть элитный слой архиереев, которые в золоте ходят напоказ? Демонстративная роскошь, всячески оправдываемая. И вот эти не в меру упитанные люди в золотых облачениях, с драгоценными камнями на груди, со спецохраной, говорят от имени нравственных скреп и утверждают, что живут одной жизнью со своим народом, со своей паствой. Но все понимают, что это совершенно не так.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А когда мы перестанем считать чужие деньги?
А. КУРАЕВ: Как только обладатели большого количества денег перестанут с кафедр проклинать стяжательство. Когда я говорю о том, что деньги перестанут наделяться нравственным смыслом, я имею в виду в том числе обладателей этих больших денег. Я не считаю деньги какого-то банкира, это — его работа, он в этом живёт. Но когда в жизни христианского проповедника, обличающего интерес к земным ценностям, читающего длинные молитвы святым аскетам, присутствует подобная роскошь, возникает вопрос.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: «А если человек бесплоден, как тогда быть с налогом?» — пишет слушатель.
«Мне в 12 лет сказали: либо у тебя будет второй братик, либо велосипед. Выбрала брата, но кушать ходили в «Красный крест». Это очень тяжело». Такие случаев много, Вы думаете?
А. КУРАЕВ: Налог на бездетность — это не наказание, это форма социальной взаимопомощи.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Но люди-то так не думают.
А. КУРАЕВ: Значит, надо объяснить, что это — не штраф.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Пожертвование?
А. КУРАЕВ: Да. И я не вижу ничего плохого в этом. Потому что в любом случае, какими бы ни были причины вашей бездетности, это реально экономит ваш бюджет. И чем тратить эти деньги на туфли Louboutin и так далее, может быть, передать их тем людям, которые они нужнее?
Что касается выбора: братик или велосипед, как знать, может быть, ещё будут в Вашей жизни ситуации, когда Ваш младший братик Вас спасёт от голода или от других неприятностей. И во-вторых, не может быть на весах уравновешена жизнь маленького человечка и качество питания.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: «Мою жену изнасиловали, она забеременела. Что делать?» — пишет слушатель. Такая ведь сторона вопроса тоже есть.
А. КУРАЕВ: Именно поэтому я предлагаю вынести эти вопросы за скобки этой дискуссии, потому что удивительным образом как только начинается дискуссия, сразу появляется человек с подобным вопросом. И количество забеременевших от изнасилования невероятно возрастает, как только начинается дискуссия. Давайте отложим в отдельный дискуссионный кейс этот вопрос. Бывают разные экстремальные ситуации. Например, несовершеннолетняя забеременевшая — это отдельный разговор. Но мы должны давать некую нравственную оценку в целом. Убийство — это плохо или нет? Понятно, что могут быть ситуации, когда без убийства не обойтись, и мы эти исключения можем перечислить. Но ведь должен быть в обществе консенсус, что нельзя убивать. Нельзя просто так ходить и стрелять из пистолета во всех, кто тебе не понравился.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Запустим голосование. Согласны ли Вы с Андреем Кураевым по вопросу абортов, детей и так далее?
Вчера произошёл запоминающийся случай. В ночь на 6 апреля на странице понтифика в Instagram была опубликована фотография, где он обнимается с двумя девушками. И на этой фотографии был замечен якобы флаг Украины — синяя и жёлтая полоски. На Украине, естественно, новый взрыв — «Слава Украине!», «Понтифик с нами!» Потом выяснилось, что ленточки не имели никакого отношения к Украине, понтифик встретился с двумя девушками, которые страдают от синдрома Дауна, а ленточки таких цветов — это международный символ этого недуга. Понтифик уже больше года набирает огромную популярность в мире. Такое его внимание настолько важно? Кто сейчас Папа Римский для мира?
А. КУРАЕВ: Согласитесь, если бы Папа Римский выразил поддержку позиции Путина, пресса бы об этом очень много писала, хотя у нас католиков совсем мало. Что касается Украины, надо понимать, что большинство её жителей на сегодняшний день считают, что они обижены, что у них есть своя правда, которая недостаточно эффективно понимается в западном мире и отторгается Россией. Поэтому понятно, что они будут тщательно подбирать, коллекционировать знаки поддержки, исходящей от лидеров западного мира. Ничего удивительного в этом нет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Как Вы лично относитесь к Папе Римскому?
А. КУРАЕВ: С большой симпатией. В частности потому, что он как раз понял, что нужно не говорить о высоких вещах, а являть их своей собственной жизнью. Если это пиар его подчёркнутой скромности, то очень грамотный пиар. Я не исключаю, что у человека такого уровня должен быть пиар и имиджевая политика, но она очень грамотная. Я удивляюсь тому, что его коллеги в православном мире никак не могут этого расслышать.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Почему РПЦ так закрыта, хотя есть и социальная сеть, и канал, и интернет-издания? А Instagram понтифика смотрят все.
А. КУРАЕВ: Советская власть виновата. А виновата она вот в чём — не докормила. И вот такой синдром блокадника, что надо под подушкой прятать корочки всю жизнь, есть в наших людях. Церковную жизнь последнего столетия характеризует установка на клонирование, воспроизведение того, что было до 1917 года. Поэтому априори считается, что всё, что было раньше, — это хорошо, и хорошо бы даже крепостное право при монастырях восстановить. Уже есть идеи использовать монастыри как место исправительного заключения. Очень странная манера исправления — реконструкция былых столетий.
Второй способ дискредитации монашества — превращение монастыря в боевую крепость, это тоже радикально противоречит самой идее монашества.
Слишком много этих реконструкция в книгах, в идеологии, в этикете. Это попытка вычеркнуть XX век из числа наших учителей. Патриарх Кирилл сейчас, конечно, говорит, что нужно уважать XX век, но это только слова. В реальности у них все мечты о том, чтобы восстановить то, что было раньше, быть максимально властными, иметь максимум полномочий и контроля.
Когда-то мне казалось, что советская власть своим воинствующим атеизмом оказала огромную услугу нашей церкви тем, что она нас ампутировала. Одна из самых страшных вещей, которые может пережить человек, — это ампутация гангренозной ноги по частям. Уж лучше целиком. Вот нам ампутировали в 1917 году всё и сразу. То есть «молиться можете свободно, но так, чтоб слышал Бог один». В западном мире процесс секуляризации тоже шёл параллельно, но ампутировали по частям. Сколько мне приходилось слышать плача от католических священников о том, что были времена, когда Великим Постом закрывались театры, когда в Страстную седмицу нельзя было нигде в Риме купить скоромную еду, закрывались рынки. Много чего было, но жизнь потихоньку всё это отсекает.
Церковь не должна контролировать всё общественное пространство, это мировой тренд. Католическая церковь очень много потеряла в этих безнадёжных арьергардных боях за право контролировать театральные, выставочные репертуары и так далее. И в конце концов, Папа Римский понял, что надо радикально поменять новостную повестку дня, которую даёт церковь, а прежде всего, отказаться от претензии на роль контролирующего барина. Я — ваш брат, который стоит перед вами на коленях, целует ваши немытые ноги и умоляет людей его послушать. Это позиция, мне кажется, очень выигрышная в современном мире, с точки зрения пиара.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А его предшественник не так делал?
А. КУРАЕВ: Нет, у него была мечта возродить дореформенное католичество, он любил все внешние атрибуты папской власти. Умнейший человек, но стилистика у него была иная.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: По поводу абортов и детей 63% слушателей с Вами согласны, 37% не согласны.
Сегодня Путин рассказал о России своей мечты. Она должна быть эффективная, мощная, самостоятельная. Какова Россия Вашей мечты?
А. КУРАЕВ: Мне эти параметры очень нравятся. Вопрос только в средствах достижения. Не всегда цель оправдывает средства. Я бы хотел, чтобы граждане России гордились своей страной потому, что у нас хорошо жить, а не потому, что у нас много танков и ракет, или мы кому-то задницу надрали в далёкой Сирии или Уганде. Однажды мне один человек в Дании сказал, что если ты получил датский паспорт, считай, что выиграл джекпот в большой лотерее, потому что получаешь огромный пакет социальной помощи. Мне бы хотелось, чтобы человек радовался, не только улетая, но и возвращаясь домой в Шереметьево. Чтобы нам не приходилось оправдываться за нашу страну. Вы видели какого-нибудь датчанина, который оправдывается за Данию? Да никогда в жизни. Вот мне бы хотелось, чтобы и мы никогда ни перед кем не оправдывались, потому что нет нужды в этом.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Потому что у нас великая страна.
А. КУРАЕВ: Да не великая страна. Величие страны заключается в том, что человек не замечает ее веса. Свобода — это не знать отчество диктатора.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Время программы закончилось. Спасибо. В студии был Андрей Кураев, протодиакон, богослов, публицист

http://rusnovosti.ru/posts/415531
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 115 comments