диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

На Эхо о консерватизме

О.Пашина― В студии программы «Особое мнение» дьякон Андрей Кураев. Давайте начнем с последних новостей. Министерство обороны решило запустить, как пишут в новостях, или возродить движение юных армейцев. Как вы относитесь к патриотическим военизированным формированиям для детей?
А.Кураев― Ну, с одной стороны, есть такая потребность у мальчишек и хорошо, что есть ее учет. В конце концов, движение скаутов и в западном мире тоже в стиле «милитари» происходит. Вопрос в другом – в том, будет ли это движение обязательным?

О.Пашина― Нет, обязательным точно не будет. Это не школьная программа, это такая организация, в которую можно вступать по своему желанию.
А.Кураев― Второй вопрос – сколь тяжела будет идеологическая нагрузка этой игры. Если там будет просто воспитательная база, в смысле «не бросай товарища в беде», это хорошо. Если там будет такая история России в виде лайт, ну, что же, для школы государственной это естественно. А вот если там будет полит-актуализация, что вот сегодня все вокруг в дерьме, а мы одни в белом и мы последняя надежда мира, и мы должны поддерживать нашего президента, без которого нет России, если пойдет вот такая актуализация, то это уже политика и это плохо, это недопустимо вообще в работе с детьми.

О.Пашина― Но детей так или иначе втягивают в политику, и об этом свидетельствует еще одна сегодняшняя новость из Перми, где пришли уже в детский сад, чтобы поагитировать за кандидатов от «Единой России». Пришли туда свинка Пеппа, мультяшка Фиксик – они просили детей заучить имена кандидатов-единороссов Николая Дёмкина и Михаила Черепанова. Детям рассказывали, что это главные волшебники, и надували большие мыльные пузыри. Мне кажется, это символичная такая история.
А.Кураев― Ну, я думаю, что дети даже в детском саду кое-что про волшебников уже знают.
О.Пашина― Вы думаете?
А.Кураев― Знаю.
О.Пашина― Ну а сама ситуация, когда агитация начинается уже с детского сада? Понятно, что агитировали не совсем детей. Они просто хотели, наверное, чтобы дети запомнили эти имена и рассказали об этом родителям.
А.Кураев― Надеюсь, реакция родителей будет соответствующей.

О.Пашина― А реакции родителей, вот как мы знаем, не было никакой.
А.Кураев― Но вы же об этом узнали? Значит, кто-то, все-таки, сообщил.

О.Пашина― Ну, там были журналисты и они просто вывесили ролик в интернете. Родители сказали «Ай-яй-яй» и всё, и на этом всё закончилось.
А.Кураев― Значит, они, все-таки, сказали «Ай-яй-яй».
О.Пашина― И этого достаточно?
А.Кураев― Ктоя для них, чтобы говорить «Достаточно, не достаточно», да? Но, все-таки, вновь говорю, я не думаю, что эта акция прибавляет электоральных симпатий родителям этих малышей.

О.Пашина― А зачем тогда ее устроили те, кто ее устроили? Они так наивны или не очень умны, чтобы не понимать, что это им не прибавит симпатий?
А.Кураев― Ну, откуда я знаю, зачем они это сделали? Может быть, они просто осваивали бюджет или хотели обратить на себя внимание, какие мы креативненькие, мы на всё готовенькие, пожалуйста, дяденька Главный Буржуин главный, возьми меня к собе!

О.Пашина― Так или иначе нам от предвыборной темы никуда не уйти, потому что… Ну да, нас ожидают и парламентские выборы, и президентские выборы, избирательная кампания уже идет, судя по тому, что мы видим. Интересна позиция церкви в этой ситуации. Ну, я так понимаю, что власти – они требуют или ждут какой-то лояльности к себе и поддержки, наверное? Церковь какую занимает позицию? Ну, судя по тому, что мы опять можем судить со стороны, ну, это некая антизападная риторика, да? Патриарх недавно критиковал происходящее в Западной Европе, говорил, что там катастрофа, греховные законы в богатом американо-европейском обществе. А так если копнуть глубже?
А.Кураев― С усталой интонацией я скажу в тысяча десятый раз, что церковь – это почти что миллиард людей по всей планете, православная церковь в разных странах, на всех континентах.
О.Пашина― Нет, мы сейчас про российскую.
А.Кураев― И даже Русская Православная Церковь – она наполовину состоит из украинцев.
О.Пашина― Так?
А.Кураев― И в любом случае даже если брать чисто наших российских прихожан, то всё равно это десятки миллионов людей.
О.Пашина― А я сейчас не про прихожан, я сейчас про руководство.
А.Кураев― А, ну так про аппарат и говорите, про чиновников.
О.Пашина― Да. Вот, у аппарата какая позиция?
А.Кураев― Ну, у них всё предсказуемо. На словах они будут говорить, что церковь вне политики. Они будут жестко пугать священников, чтоб ни в коем случае нигде никаких намеков, особенно в пользу каких-то не правящих партий. А при этом в реальности, конечно же, будут делать вид, что они незаметненько так, тактичненько поддерживают власть, что только любимые ими кандидаты видят эти их жесты поддержки.
Как, скажем, было на прошлых президентских выборах, когда за 2 недели до выборов Патриарх встречается с кандидатом №1 и говорит, что «именно вы, Владимир Владимирович, исправили страшную кривизну нашей истории, и потому именно Вас мы вас любим и уважаем». Конечно, там не было прямого призыва именно за него голосовать, но совершенно понятно, что появление в таком контексте с каким-нибудь из кандидатов – это такая форма поддержки…

О.Пашина― Тем более, что с другими не встречались.
А.Кураев― Или, скажем, совместная фотография. Если бы на билбордах епископ по очереди фотографировался и с этим кандидатом, и с этим, и с этим, ну, тогда бы это одно дело. А когда явно это будет только с одним из кандидатов, когда, скорее всего, представители Патриархии будут присутствовать на съезде только системных партий (не скажу, что одной, но системных), то это тоже некая форма поддержки.
Наконец, есть общность лексикона. То есть можно не приходить на выборное собрание, можно даже не фотографироваться, а просто говорить одни и те же речевки, с одной и той же тематикой, с одними и теми же выводами. И совершенно непонятно, то ли Киселёва слушаешь, то ли митрополита. Совпадение стопроцентное, даже на 120%.

О.Пашина― Ну, вот, вы сказали, что дети в детском саду – они понимают, где настоящие волшебники, где агитация, где пропаганда. А прихожане? Они это понимают? Или они не хотят это понимать?
А.Кураев― Ну, прихожане тоже очень разные. Вы знаете, сегодня буквально встретился я с одним человеком – он работает в издательстве, которое издает интеллектуальную литературу. Я у него пару томов Шеллинга купил (там тираж всего 500 экземпляров). Но я его утешил. Говорю: «Поверьте, идет Советский Союз 2.0. Чем больше будет пропаганды, тем больше будет интерес к классической мысли, к классической культуре, потому что люди будут уходить подальше от товарища Суслова и его пропагандистов, будут уходить в классику, желательно куда-нибудь к Платону, Аристотелю». Поэтому сейчас наступает золотое время для серьезной гуманитарной литературы. Не скажу, что для издания, но для штудирования…

О.Пашина― Ну, для гуманитарной литературы, может быть, и золотое время, но для…
А.Кураев― Так вот прихожан это тоже касается, потому что церковь – она и в советские времена для людей была дорога, в частности, как отдушина, как возможность не быть собственным современником, возможность подышать иным воздухом, слышать о другом и даже немножко на другом языке.
Возможно, что у некоторых людей (не скажу, что у всех), но у некоторых именно эта потребность тоже будет актуализироваться сейчас.

О.Пашина― Ну, уходя к Платону и Аристотелю, люди уходят в некий мир иллюзий. То есть они ничего не хотят менять и ничего не будут менять.
А.Кураев― Почему?
О.Пашина― И будут в этом мире иллюзии до тех пор, пока реальность их не догонит.
А.Кураев― Изменить себя, понудить себя к пониманию Платона – это серьезный труд и серьезная перемена.
О.Пашина― А чем это поможет человеку в реальной жизни?
А.Кураев― Поможет, ну, хотя бы тем, что такой труд апгрейдит твой собственный лапшесниматель. Это уже хорошо. Гимнастика для ума. Вот, на днях в Детском мире я купил замечательную игрушку. У нее научное название «стресс-болл», а детское название – «жмяки». Такой мячик. Вот, берешь, его сжимаешь, а из него вдруг такие маленькие пузырьки надуваются. И Платон и религия это тоже стрессбол. Гимнастика для мозгов, а не для рук. И умение думать, умение понимать другого человека, его логику хорошо ставится через те же сократовские диалоги. Нет-нет, это великая вещь.

О.Пашина― Мне кажется, у нас такие жмяки – это вот социальные сети, Facebook. Мы там сидим, пережевываем вот это всё. Всё уже понимаем.
А.Кураев― В некоторых блогах – да. А в большинстве нет и жмяков, а только котики.

О.Пашина― Таня спрашивает: «А что изменится, если несколько человек всё поймут? Разве у них есть сила и возможность что-то изменить? И что мы должны понять?» — спрашивает Таня.
А.Кураев― Ну, во-первых, ни один человек никогда не поймет всего – здесь не надо быть настолько уж безудержным оптимистом. Что же касается понимания чего-то одним или несколькими, слушайте, вот, одна из тех вещей, которую мы не знаем – а какова цена нашей личности, каждого из нас. Как много мы значим в этой Вселенной? Что может стать иначе, если кто-то из нас поступит по совести, по закону, по убеждению, вопреки, может быть, мнению большинства?

О.Пашина― Нет, мы знаем, что будет. Мы даже знаем, какая статья нам будет за это.
А.Кураев― Это мелочи. Я говорю о каких-то космических последствиях, можно сказать. А, может быть, и исторических. А, может быть, и политических, да. История знает примеры, когда и один обычный человек мог менять историю.
Для меня, знаете, очень важный пример – взят из классической римской истории, где было много всего перемешано и героического, и довольно мерзкого. Одна из таких, самых экзотических страниц нашего общеевропейского истока это гладиаторские бои.
И как они исчезли? Оказывается, они исчезли не потому, что император обратился в христианство – нет, они продолжались и после этого, когда император Константин объявил себя христианином.
Но однажды в Рим на стадион, где шли бои и, якобы крещеные римляне азартно болели и наблюдали, вдруг оказался какой-то странствующий монах по имени Телемах. Он издалека пришел в Рим, что называется, в Епархию по своим делам. И, вот, толпой его, которая шла на стадион (билетов не было, для народа Рима все бесплатно его занесло туда. Он увидел кровь и не смог этого стерпеть. Он выскочил на арену, стал кричать: «Люди, что вы делаете? Вы же убиваете друг друга. Не смейте!»
Его дружно забросали камнями с трибун. Он погиб. Но он был в облачении монаха, а те люди, которые бросали камни, они, все-таки, формально себя уже считали христианами. И вдруг, в них произошло массовое осознание и покаяние: «Что мы сделали?» И на этом гладиаторские бои в истории Рима кончились.

О.Пашина― Но для этого кто-то должен выступить жертвой. А жертвой быть никто не хочет – все хотят…
А.Кураев― Всякое бывает. Есть люди…
О.Пашина― ...постоять в стороне.
А.Кураев― Ну, не надо говорить за всех. Я поэтому и говорю, что никто из нас не знает по-настоящему цены самому себе, своего собственного поступка. И, в конце концов, понимаете, я призываю замечательную нашу собеседницу, которая задала этот вопрос: пожалуйста, вы научитесь уважать саму себя. Зачем выставлять себя на торги «Вот, если я сделаю то-то, такие будут политические последствия»? Да хоть никакие! Но вы, вы изменитесь! Понимаете? Неужели этого мало? Ваш собственный мир огромный. Как те же иудеи говорят, один человек – это целая Вселенная. И почему бы не прислушаться к этой весьма правильной мысли.

О.Пашина― Ну, у нас есть такой человек, который пытается прислушаться к себе и опротестовывать все несправедливые поступки, решения власти, какие-то ее действия. Я имею в виду Алексея Навального, который подает бесконечные иски к президенту, к ФСБ, к прокуратуре, пытаясь отстоять свое доброе имя, объяснить, что он не агент, он не воровал, он не работает на британскую разведку. И всё это заканчивается просто тем, что ему возвращают эти иски и говорят: «Нет, извините, не хотим этим заниматься. Пойдите вон».
А.Кураев― Ну, он для себя избрал такой путь социального политического позиционирования. Что называется, большому кораблю – большая торпеда. Но я вновь и вновь повторю как человек религиозный, религиозный фанатик, все равно говорю: «Всё равно это суета, то, чем занимается Навальный».

О.Пашина― А что же он должен сделать? Выйти на площадь, сказать «Люди, что вы делаете»?
А.Кураев― Я за него не могу решать. Нет-нет-нет. Но главный протестант и революционер тот, кто остается читать Платона в тиши кабинета. Менять себя, как ни странно, это самая главная революция. Так вам скажет и буддист и раввин, и умный мулла, и умный батюшка, и ксёндз. Поскольку мы религиозные люди, мы понимаем, что внутренний микромир человека, который, на самом деле, это макромир, вот это вот важнее, чем те перемены, которые можно сделать вовне. Мудрый человек меняет то, что внутри него. Тот, кто сконцентрирован на провокации внешних перемен, именуется несколько иначе… Хотя бы иногда это тоже надо уметь слышать, понимать и переживать.

О.Пашина― Но наших слушателей, все-таки, волнуют внешние какие-то перемены.
А.Кураев― Наши слушатели, я думаю, разные, поэтому, опять же, не надо за всех отвечать.
О.Пашина― Ну, разные. Но вот тех, кто задает вопросы, волнует, например, реинкарнация Сталина. Вот, нам пишут, что сейчас в России у нас реинкарнация Сталина. Почему от РПЦ мы не слышим или почти не слышим осуждения государственного терроризма Ленина и Сталина? Почему наш Патриарх не выгонит из церкви Зюганова со свечкой?
А.Кураев― Ой, ну, вот эта вот любовь к тому, чтобы ксерокопии из прошлого вытаскивать, и современно считать воспроизведением того, что было. Ну, нет, это не так, прошлое осталось прошлым, и поэтому история повторяется как скорее фарс, а не как та трагедия.
Я помню времена моей молодости, когда, телевидение пробовало повышать авторитет Генсека по имени Леонид Ильич Брежнев. Тогда ветераны партийного строительства, которые помнили Сталина в реальности, говорили про «культ личности»: «Да, был культ, но ведь была и личность».
Вот поэтому я думаю, что, все-таки, реинкарнации Сталина в реальной политике сегодня нет. А есть попытка его имя, его некий имидж, образ, икону создать и поднять на щит. Это есть. Но возня с имиджем Сталина не есть реинкарнация Сталина. Это всё равно, что использование, скажем так, старых кирпичей для строительства нового храма. Это не совсем реинкарнация.

О.Пашина― Ну, если Сталин у нас остался в прошлом, то некоторые нынешние политики у нас остались пока в настоящем. Ну, тот же, да, Геннадий Андреевич с весьма причудливыми представлениями о политике, религии и их неким сплавом.
А.Кураев― Вот, Геннадия Андреевича я бы не боялся. Нет. Он вполне себе вегетарианец в этом смысле и не сталинист. То есть его задача скорее сдерживать сталинистов, а не насаждать.

О.Пашина― А кого бы вы боялись сейчас?
А.Кураев― Да опаснее как раз те, кто повыше. Те, кто повыше. Да. Они могут и в партиях не состоять.
Понимаете, они не просто делают маленькие гешефты. Это не опасно. А вот если они всерьез убеждены, что они спасают человечество, цивилизацию, Россию и так далее, то величие таких целей, планов громадье – оно, как правило, делает таких людей, мягко говоря, не чуткими к таким мелочам как средства.

О.Пашина― А вы полагаете, что они, действительно, считают, что они спасают? Может быть, они об этом просто рассказывают нам, потому что нам приятно и утешительно об этом слышать? А на самом деле, они реализуют какие-то свои конкретные и очень приземленные цели?
А.Кураев― Я думаю, там и то и другое перемешано. Я убежден, (и некоторых я даже знаю), там есть люди, для которых всё это вполне их убеждения. Им недостаточно власти чисто административной, финансовой, правовой, им нужна индульгенция, им нужно ощущение того, что они творят историю, что они на правой стороне, что они делают великое дело, что они служат, а не просто обеспечивают свою личную безопасность.

О.Пашина― То есть такие люди, действительно, существуют, убежденные в этом?
А.Кураев― Для них это важнейший наркотик.
О.Пашина― И кто же это, например? Или вы не назовете их имена?
А.Кураев― В ближайшие дни о них много будут говорить. Скажем, люди так называемого Афонского клуба.

О.Пашина― Хорошее название. Кстати, о разных клубах. Патриарх вчера выступал на юбилейном приеме и сказал, что сектанты те, кто требуют отказаться от открытого диалога церкви с представителями других конфессий со светским обществом. Ну, пока бог с ним, с другими конфессиями. Со светским обществом диалог.
Наши слушатели некоторые возмущаются тем, что церковь вмешивается в их жизнь, как они считают, сейчас очень активно. Спрашивают: «Какой уровень духовного пробуждения народонаселения необходим и достаточен, чтобы церковь, наконец, оставила всех в покое? Может быть, какие-то цифры, показатели, например, количество храмов шаговой доступности или количество служителей культа на квадратный километр? Есть ли какие-то планы и показатели?»
А.Кураев― Все-таки, что такого рода страхи и оценки – они, мягко говоря, преувеличены. Когда Патриарх говорит о сектантах, он совершенно прав. Действительно, есть такая, я бы сказал, раковая опухоль в теле церкви не первое десятилетие. Есть люди с убеждением, что гнусные жидомасоны тайно правят миром, они вот-вот антихриста навяжут нам всем, что патриарх и епископат тайно им уже продались и предались, и поэтому вот-вот, опять же, нас заставят принять печать антихриста, продать свою душу дьяволу и так далее. Это на полном серьезе. Из наиболее известных эксцессов это пензенские закопанцы или тот же епископ Диомид, лишенный сана еще при Патриархе Алексии. Так что эти слова Патриарха Кирилла я бы не стал считать преувеличением или просто риторической фигурой. Это в самом деле секта, у которой свое богословие, у которой свои святые, свои авторитеты. У них, в общем-то, очень многое свое.

О.Пашина― То есть это не те, кто просто призывают церковь удалиться за свою ограду, существовать там, не вмешиваясь в дела светского общества?
А.Кураев― Нет-нет-нет, это совсем не эти люди. Эти сектанты-закопанцы – они крайне политизированы обычно бывают, они очень внимательно следят за всеми новостями, их активно комментируют, но, опять же, в определенном ключе.

О.Пашина― Это программа «Особое мнение», в нашей студии дьякон Андрей Кураев. И наши слушатели недовольны вашими призывами читать Платона в тиши кабинета. «Иисус не читал и не цитировал Платона – он действовал», — пишет Ирина из Москвы. А Ирина из Санкт-Петербурга пишет: «Ну да, конечно, пусть чиновники-ворюги делают в тиши свои махинации, а Навальный пусть читает Платона».
А.Кураев― Ну, мне не известно, чтобы Иисус обличал ворюг, которых, честное слово, было отнюдь не меньше как в аппарате римской оккупационной власти, так и, собственно говоря, в родном автохтонной царстве Ирода.
Так что, если уж вы, действительно, хотите ссылаться на Христа, если Он для вас авторитет, то не стоит проходить мимо его слов о том, что царствие Божие внутри вас есть. И никакой политической актуализации в его проповеди, все-таки, не было.
И вновь я говорю, что это вопрос в том, как вы себя оцениваете, за что вы себя продаете. Если вы готовы считать себя местом приложения различных информационных потоков, которые не вы генерируете, а мы, например, в этой студии с Оксаной Пашиной, или, может быть, какие-то иные ведущие на других радиостанциях или блогах, телеканалах. Ну, тогда пожалуйста, тогда будьте пешками, которых переставляют, которыми манипулируют. Если вы хотите быть самовластными людьми, самодостаточными, самодержавными, то в этом случае вам надо самостоятельно строить свой собственный внутренний мир. Это своя работа, в которой вас никто не может заменить. И эта работа – она предполагает умение: «А не покуситься ли нам на Вильяма нашего Шекспира или на Платона, или на Канта, и найти для себя серьезного собеседника, а не просто какой-то популярный Фейс-блог».

О.Пашина― Вопрос от Виктора из Ростовской области. Спрашивает он вас: «Андрей Вячеславович, скажите, чувствуете ли вы нарождающийся в мире спрос на консерватизм или традиционализм? Отвечает ли, по вашему мнению, современное христианство на этот запрос и способно ли? Потому что чаще всего люди, которые начинают искать какой-то путь в своей жизни, они уходят в какие-то странные формы, например, в ислам или в язычество. Должна ли церковь изменить как-то свою повестку дня, перестать быть статичной? Или вот эта статика – это показатель некоей силы?»
А.Кураев― Спрос на консерватизм, несомненно, в мире есть. В том числе в США. И нынешний электоральный успех господина Трампа тому свидетельство. В терминологии американской политологии он выражает позицию, которая у них называется «палеоконсерватизм», то есть некий именно древний консерватизм, не тот, который одобряет, скажем, верхушка Республиканской партии … Да, в мире есть спрос и в США, и в Европе, и в христианских конфессиях, и в исламском мире. И в индуизме мощный всплеск националистических движений: «Вернемся к нашим истокам, к нашим ведам, будем жить по ним. Нам не нужна западная культура и цивилизация» и так далее.

О.Пашина― А в России?
А.Кураев― А что, мы - исключение, что ли? Я зачем Шеллинга купил сегодня, да? Потому что это тот, кто учил Киреевского и Хомякова Россию любить. Как ни странно, русское автохтонное философское течение славянофилов – оно не очень оригинально, оно шло вполне в тренде романтики XIX-го столетия и, опять же, оно оказалось вполне воспроизводимо на своей почве у всевозможных лидеров третьего мира в XX-м веке. Это естественный вопрос «Кто мы?» Не поздно ли мы вступаем на мировую арену? В качестве кого? Наше прошлое, наше предстоящее? И то, что наше прошлое нам с вами плохо известно и оно недостаточно славно по сравнению с некоторыми соседями, не знак ли это того, что нас ждет блестящее будущее, а у них уже всё в прошлом и так далее? Всё это ходы мысли, которые кроме славянофилов многократно на разных языках проговаривались.
Так что спрос на консерватизм есть, в консерватизме есть своя правда. Есть. Потому что, понимаете, вот, вы – женщина, вы можете с интересом листать модные журналы, интересоваться, что происходит в мире мод. Но если в вашей жизни произойдет какое-то серьезное событие, ну, например, уход близкого человека, то я думаю, что здесь даже самый модерновый человек будет следовать определенным стандартам поведения. Похороны – это не повод, чтобы какое-то модное платье показать. И когда человек очень дорог, тогда и самый ученый академик спросит у бабушки-соседки «А чего принято там? Что на стол подавать? Как готовить? Как гроб заносить в дом или выносить его из дома?» и так далее. Потому что консерватизм, хороший серьезный жизненный консерватизм – он обращается и хранит те глубины, те глубинные архетипы, которые не зависят от политической моды и которые даже большевистскому режиму не удалось разрушить до конца.
Что же касается перемен церкви, скажу так: Саперы ходят очень медленно, но обгонять их не стоит.

О.Пашина― (смеется) Тоже хорошо. Тогда такой вопрос. По поводу Всеправославного собора, который состоится в июне на Крите, тоже не можем обойти эту тему. Говорят, что никаких сенсаций ожидать не стоит, но будет обсуждаться вопрос межхристианских отношений. И опять вспомнили о встрече Папы и Патриарха, опять начали ее критиковать, говорить о том, что она была бессмысленной, что Российское православное сообщество было к ней не готово. Вы считаете, была эта встреча, все-таки, полезной? Если да, то чем?
А.Кураев― Ну, она была полезна, во-первых, для того, чтобы понять роль Патриарха Кирилла в современной политической жизни России. Вы знаете, есть такой человек, динозавр из советского мира Константин Харчев. Он был последним руководителем Совета по делам религий в Советском Союзе. И, вот, слава Богу, он еще жив, и иногда журналисты догадываются позвонить ему и спросить его компетентного экспертного мнения. И, вот, он тоже считает, что Патриарх в данном случае выступил чиновником для особых поручений. То есть он провил исполнительность и желание пособить родному человечку.

О.Пашина― Но он успешно выступил? Он миссию свою выполнил?
А.Кураев― Пока не видно. Мы, конечно, далеко не всё знаем, но, ведь, цель-то была как минимум это выход из санкционной изоляции в Западном мире. Не в АСЕАН, где голос Папы, наверное, менее значим.
О.Пашина― Ну да. Пока, значит, нет, раз санкции продлили. Здесь прочерк по этому пункту.
А.Кураев― Ну, трудно сказать, потому что, может быть, там речь шла о каких-то банковских счетах в банке Ватикана – тут уж совсем всё в тумане и совсем я ничего сказать не могу, было не было, изменилось ли что-то. Этого я не знаю.
Провал этой миссия именно в ее секретности. Встреча глав двух христианских церквей… Елки-палки, что вам скрывать? Представляете тайную встречу двух апостолов - Петр и Павел за закрытыми дверями секретничают? О чем??? Какие деньги делят? Территории? Власть? Что еще можно тайно делить, тайно обговаривать на встрече двух апостолов?

О.Пашина― То есть по вашему мнению она не должна была проходить за закрытыми дверями. А если они просто сказали друг другу какие-то общие слова и это было бы, ну, совсем не интересно? Все бы спросили: «И зачем тогда встречались?» А так за завесой тайны – может быть, там что-то важное.
А.Кураев― Христианство вошло уже в третье тысячелетие своей истории, а значит, его основные тезисы давно стали банальностью, и ничего плохого в этом нет. Да, банальность. Банальность добрых слов и чувств: мир вам добра, радости. Мы, наконец-то, видим друг в друге братьев, а не каких-то злых конкурентов, крестоносцев или раскольников и так далее. Так чего тут скрывать?
И потом, опять же, конечно же, вот эта вот спешка, эта скрытость от своего же архиерейского собора, от своей церкви. Патриарх в таких встречах представитель церкви. Представьте себе посла, который сначала от имени своей страны делает какой-то исторически важный шаг и лишь потом ее об этом информирует… То есть поэтому всё равно останется такая, неприятная, скажем так, аура…
О.Пашина― Послевкусие.
А.Кураев― ...вот, вокруг этого события.

О.Пашина― Немножко странная история о сайте, где подстрекали, как считает Следственный комитет, подростков к самоубийству. Это имеется в виду социальная сеть. Возбуждено уголовное дело, ведется расследование. Причем, я так понимаю, что и сайт этот, и сообщество – оно существовало уже не первый год. Вот теперь до него добрались. Мне не очень понятно, а что, правда, можно подстрекать к самоубийству посредством сайта? Человеку так мало нужно для того, чтобы это совершить? Просто почитать сайт? И кому это вообще нужно? Для чего нужны эти самоубийства подростков?
А.Кураев― Ну, вы знаете, если ничего нельзя добиться с помощью сайта, тогда, ведь, и ваше радио можно прикрыть. Давайте признаем, что ничего нельзя сделать с помощью радиоэфира…
О.Пашина― Мы знаем, что ничего нельзя сделать с помощью сайта, с помощь радио, с помощью исков в суд. Даже с помощью выхода на улицу ничего невозможно сделать.
А.Кураев― Ну, закрывайтесь тогда.
О.Пашина― Нет, ну почему же? Нам здесь интересно.
А.Кураев― Ну, очевидно, на том сайте тоже кому-то интересно. Бывает ситуация, когда бабочка ломает хребет верблюду. Бывает ситуация, когда нужно немножко, для провокации поступка. Там, конечно, много-много других причин (внутренних, внешних), которые этого подростка в его микросоциуме подводили к этому дурацкому выводу. Но вдруг он набрел на людей, которые сказали ему «Здорово! Мы будем аплодировать. Все умные люди, порядочные люди до 30 лет не доживают. Поэтому давай, парень или девушка, вперед, давай с крыши».

О.Пашина― Но это невозможно.
А.Кураев― Хорошо, представьте какой-нибудь экстремистский, скажем, антисемитский сайт.
О.Пашина― Ну, антисемитский сайт – он не требует от человека такого решительного и важного шага, да?
А.Кураев― Нет, но тем не менее, вряд ли вам понравится, что этот сайт существует? Вот, точно так же и здесь. Не можно себе представить, что просто там обычный человек с хорошим вкусом, образованием зашел, прочитал там парочку дурацких статей и вдруг сказал: «Да, точно, жиды – корень всех наших бед», да?
Но если что-то там в его жизни, в его андеграунде, в его предыдущем круге чтения было соответствующим и он на такой сайт натолкнется и укрепится в своих выводах, то, наверное, все-таки, будет здесь, конечно, и его личная вина всего, но, и ответственность издателей этого сайта тоже.

О.Пашина― А мне интересно, для чего это издателю? Потому что я понимаю, для чего это основателю экстремистского сообщества – он вербует пушечное мясо. Мне понятно, для чего там это другому какому-то идеологу – он собирает вокруг себя людей. А для чего это издателю сайта для самоубийц? Для чего ему, чтобы подростки кончали самоубийством?
А.Кураев― Понятия не имею, потому что я сайт не смотрел и что за люди там за ним стоят, не знаю. Если будет суд, расследование, пусть они выяснят в том числе и этот вопрос – он очень интересен. Но я, на всякий случай, напомню, что как религиозный человек я верю в существование немотивированного зла. То, что называется сатанизмом – желание зла ради зла, а не ради какой-то выгоды. Вот. И кстати говоря, действительно, вот, в православном мире считается, что одно из самых ярких проявлений сатаны в мире людей – это именно помысел о самоубийстве, такое тотальное отрицание Бога, Его творения через отрицание самого себя, в конце концов. Еще у Достоевского очень хорошо прописана эта логика. Вот поэтому я не исключаю, что, может быть, там какие-то религиозные интересы были.
О.Пашина― В студии программы «Особое мнение» был дьякон Андрей Кураев. Я благодарю вас, спасибо. Меня зовут Оксана Пашина. Я прощаюсь с вами, всего доброго, до свидания.
http://echo.msk.ru/programs/personalno/1768288-echo/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 168 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →