диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Три юбилея одной революции. Часть 2 и 3.

К следующему юбилею Октября статью для ЖМП писал уже я. В соавторстве с моим однокурсником, историком по университетскому образованию, Николаем Лысенко (позже он стал архимандритом Никоном). Мы были студентами 4 курса семинарии иподиаконами ректора. Он и поручил нам работу над этой статьей, выделив нам отдельный кабинет (второй этаж, первая комната справа от лестницы; там сейчас сидит первый проректор архим. Венедикт)

Ключ от кабинета был только у нас. Инспекция не могла туда входить. Секретность была связана с тем, что для работы ректор выделил нас из своей личной библиотеки антисоветские книги: Регельсона и т.п.

Незначительную правку в текст потом внес сам ректор. Но потом его правили уже в питиримовской редакции, насытив статью дифирамбами в адрес соввласти, которых не было в авторском варианте ("...благородство задач советского строя... положительное содержание героических усилий новой Советской власти").

Для меня главной задачей было показать, что не Церковь начала войну с соввластью. Первый удар своим "Декретом об отделении церкви от государства" нанесли они, - причем в пору, когда Гражданская война еще не началась, и потому церковь нельзя было обвинять и подозревать в контр-революционных действиях.

(во современной литературе этот сюжет см.: Фирсов С. Л. Власть и огонь. Церковь и советское государство. 1918 - начало 1940-х гг. М., 2014; первые полторы сотни станиц посвящены именно истории Декрета об отделении)

***
Александр, архиепископ Дмитровский, ректор МДАиС. Русская Православная Церковь в новых исторических условиях // Журнал Московской Патриархии. М., 1987. №11

Семьдесят лет, прошедших со времени Великой Октябрьской социалистической революции,— это и семьдесят лет бытия Русской Православной Церкви в условиях новой общественной системы, и, одновременно, семьдесят лет восстановления Патриаршества в нашей Церкви. После более чем двухсотлетнего перерыва созванный в Москве Поместный Собор Русской Православной Церкви избрал на Московский Патриарший престол митрополита Московского и Коломенского Тихона. Интронизация нового Патриарха была совершена в день празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы, 21 ноября (по старому стилю) 1917 года. «Знаменательно, — сказал Святейший Патриарх Пимен на торжествах 60-летия восстановления Патриаршества, — что это выдающееся в истории Русской Православной Церкви событие имело место непосредственно после Великой Октябрьской социалистической революции».

Эти годы были очень непросты для Церкви и в то же время весьма плодотворны для церковного самосознания.
В своем анализе событий первых послереволюционных лет мы основное внимание уделим формированию церковным сознанием общих, стратегических принципов отношения Церкви к новой общественной реальности и не будем специально останавливаться на том, какими ошибками и отклонениями сопровождалось их осуществление в жизни. Такой подход связан с тем, что, во-первых, не прошлые ошибки, а именно исходные принципы, которые были сформулированы в те годы, перешли в наш сегодняшний день и стали определяющим фактором в жизни нашей Церкви; во-вторых, мы делаем акцент на замысле, а не на сложностях в ходе процесса исторического развития, ибо, по слову церковного историка, «именно по замыслу, к которому стремится сердце, не только по падениям, нужно изучать и судить о прошлом. Узнать, иными словами, не только, как воплощало это общество свой идеал, но и то, в чем сам этот идеал состоял» 2.

Проходивший в 1917—1918 годах Поместный Собор Русской Православной Церкви своим соборным разумом (вопреки отдельным репликам) избрал путь просвещения светом Евангельских истин всей христианской жизни, про¬явив заботу о том, чтобы частные вопросы и политические интересы не заслонили абсолютных нравственных ценностей. «Предоставляя каждому силою разума изыскивать к тому пути и средства, Священный Собор увещает всех, чтобы и в сей мирской области не забывали о правде Божией. С таким увещеванием он обращается к православным людям без различия положения, сословий, партий, да хранят они неповрежденно заветы веры Христовой...»
Во времена, когда люди пытались увидеть источник зла и нестроений в своих ближних, Собор призывал строить общественные отношения на основе нравственности, а не прямолинейного и недалекого утилитаризма.
Необходимо совершенно определенно сказать, что выступлений против Советской власти Собор не предпринимал, а если в речах отдельных делегатов такие нотки звучали, соборное большинство решительно сопротивлялось такого рода политизации.
Вот строки из Патриаршего послания, характерные для того времени: «Братья! Настало время покаяния, наступили святые дни Великого поста. Очиститесь от грехов своих... Все мы — братья, и у всех нас одна мать — родная Русская земля, и все мы чада одного Отца Небесного... Спешите с призывом к миру, тишине, к труду, любви и единению». Прежде всего нельзя не обратить внимания на общечеловеческую значимость такого призыва. Он и сейчас не утратил своей актуальности, ибо достижение мира, справедливости и любви в человеческом роде — это священный долг не только каждого верующего человека, но и всех людей доброй воли.
Вспомним Послание Святейшего Патриарха Тихона, датированное 18 марта 1918 года. В то время по всей стране еще только-только закончился процесс, названный в истории триумфальным шествием Советской власти 4. Гражданская война еще не началась, и status quo, как это нам теперь известно, будет нарушен именно белым движением. В этой ситуации Святейший Патриарх Тихон призывает «не разделять родную страну» — страну, объединенную под красным флагом. Надо от¬дать должное и гражданской проницательности, и духовной мудрости Святейшего Патриарха Тихона, проявленным им в его отказе благословить белое движение; этот отказ он повторил и в 1919 году, в момент наибольших успехов Деникина, предписав в своем Послании от 25 сентября 1919 года, в день памяти Преподобного Сергия, воздерживаться от выражения духовенством сочувствия белому движению в областях, занятых им5.

Тогда же, когда писалось первое из приведенных Патриарших посланий, произошло еще одно событие, проливающее свет на от¬ношение Церкви к новой государственной власти. 14 (27) марта 1918 года состоялась встреча делегации Собора с представителями Совета Народных Комиссаров М. Т. Елизаровым, В. Д. Бонч-Бруевичем. По отзыву члена соборной делегации Н. Д. Кузнецова, «беседа с представителями Совета Народных Комиссаров... произвела на меня лучшее впечатление, чем разговор в октябре 1917 года с представителями печальной памяти Временного правительства во главе с Керенским... Представители народных комиссаров приветствовали первую встречу их с нами, как делегацией Собора, в который входят и представители православного народа. Они выразили надежду, что путем сношений может быть выяснено много недоразумений и могут быть исправлены ошибки, от которых Совет Народных Комиссаров не считает себя застрахованным»6.

Непосредственным поводом для этой встречи была реализация Декрета СНК об отделении Церкви от Государства.
В отдельных высказываниях по поводу это¬го Декрета было много и неверного, и наивного, но исследователю важно не упустить из виду то, что именно в этих дискуссиях зимы и весны 1918 года выкристаллизовывалось сознание неотделимости судеб Церкви от любых судеб послереволюционной России, сознание того, что свой исторический путь Русская Церковь должна проходить в единении с новым Государством рабочих и крестьян. Так начался поиск Церковью своего места в новом, небывалом доселе общественном строе.
В этих условиях нельзя было уйти в «аскетическую Фиваиду», или «чистую духовность», то есть уклониться от вопросов общественной жизни. Это понимание сыграло положительную и самую важную роль в последовавший за гражданской войной период истории Церкви. Если во время военного ожесточения призвание Церкви было в стремлении сохранить в душах людей незамутненными вечные ценности, то теперь, в пору нового строительства, необходимо было соотнести свою систему ценностей с ценностями, выбранными исторически созидательной и активной частью русского народа, с ценностями победившей революции.
Руководствуясь этими соображениями, а также уважением к историческому выбору, сделанному народом, Святейший Патриарх Тихон 28 июня 1923 года предпринимает важнейший шаг к нормализации отношений с Государством. Он заявляет: «Если я в первые годы существования Советской власти допускал иногда резкие выпады против нее, то делал это вследствие своего воспитания... Но со временем многое у нас стало меняться и выясняться... Я, впрочем, еще в начале 1919 года старался отмежевать Церковь от царизма и интервенции» 7.

Святейший Патриарх написал, что был «воспитан в монархическом обществе», и тем самым дал понять, что не виной, а бедой многих церковных людей, чьи взгляды сформировались до революции, была их первоначальная отрицательная реакция на нее.
Святейший Патриарх Тихон в Послании от 16 июня 1923 года подчеркнул: «Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и от внутренней монархически-белогвардейской контрреволюции».

Но, несмотря на всю мудрость и значимость сделанного Патриархом Тихоном шага, это было лишь начало нового пути Русской Церкви. В посланиях Патриарха Тихона провозглашается: «Российская Православная Церковь должна быть и будет Единой Соборной Апостольской Церковью, и всякие попытки, с чьей бы то ни было стороны они ни исходили, ввергнуть Церковь в политическую борьбу должны быть отвергнуты и осуждены» (из Воззвания от 1 июля 1923 года)9.

Указанная уже выше необходимость для церковного сознания соотнести свои традиционные ценности с ценностями социализма в ключе позитивного диалога все более настойчиво прокладывала себе путь. И вот новым важным шагом в этом направлении стал документ, известный как завещание Святейшего Патриарха Тихона от 7 апреля 1925 года. «В годы гражданской разрухи, по воле Божией, без которой в мире ничто не совершается, — писал Святейший Патриарх Тихон, — во главе Русского государства стала Советская власть, принявшая на себя тяжелую обязанность устранения жутких последствий войны и страшного голода. Не погрешая против нашей веры и Церкви, не допуская никаких компромиссов и уступок в области веры, в гражданском отношении мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работать на общее благо, сообразуя распорядок внешней церковной жизни и деятельности с новым государственным строем... Вместе с этим мы выражаем уверенность, что установка чистых, искренних отношений побудит нашу власть относиться к нам с полным доверием» 10.

Так твердо и ясно Святейший Патриарх Тихон определил чисто каноническую позицию Русской Православной Церкви по отношению к Советскому государству, подчеркивая своим Первосвятительским авторитетом и убеждением благородство задач советского строя и тем самым помогая православному русскому народу уяснить себе религиозный смысл революционных перемен и положительное содержание героических усилий новой Советской власти.
Нельзя, однако, умолчать о том, что после кончины Святейшего Патриарха Тихона в 1925 году крайне неблаговидную роль сыграли раскольники-обновленцы. Обновленчество было проявлением кризиса экклезиологического сознания. В период обновленчества слишком легко ценности и идеалы, определявшие стремления внешнего общества, переносились в Церковь, что затмевало собственно церковное видение человека и пути решения его коренных задач. В результате появлялись характерные заявления типа: «Советская власть государственными мерами... имеет осуществить идеалы Царства Божия»11.

Здесь не только историческая некорректность: вряд ли Советская власть именно так осознавала свои идеалы, но и явное непонимание самого духа христианства, для которого Царство Божие в земных условиях — это строй души человека, а не государства или общества, и возникает он, соответственно, в синергии Божественной благодати и индивидуального человеческого усилия, а не во внешних государственных формах организационного упорядочения жизни общества.
Отход от глубины церковного самосознания не позволил обновленцам верно провести столь необходимую в то время черту между вечными ценностями Православной Церкви и ее историческим внешним аспектом жизни. Уже сами обвинения с их стороны Патриаршей Церкви в «консерватизме» показывают глубочайшее непонимание ими основных законов церковной жизни. Церковь по самому ее призванию существует для того, чтобы восстановить человечество в его первозданной красоте и сиянии, чтобы «отреставрировать» образ Божий — икону — в человеке. Церковная жизнь — это вечно новое усилие по восстановлению уже некогда данного людям Божественного дара. В прошлом находятся все самые дорогие для христианина воспоминания и священная история, в прошлом был дан идеал церковной жизни — апостольская община. Именно поэтому без апостольской и свято¬отеческой традиции, без этого животворящего — соединяющего с корнями — церковного наследия немыслима Церковь. Немыслима и церковность без стремления восстановить это священное прошлое.

Сохранение строго православного догматико-канонического строя Церкви — это уже историческая заслуга преемника Святейшего Патриарха Тихона — Патриаршего Местоблюстителя Митрополита (впоследствии Святейшего Патриарха) Сергия (Страгородского). Его Декларация от 29 июля 1927 года однозначно утверждала: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи» 12.

В этом призыве Митрополита Сергия к открытости Церкви по отношению к происходящим историческим изменениям явно чувствуется связь с завещанием Патриарха Тихона: «Мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работать на общее благо». Митрополит Сергий твердо избирает путь участия Церкви в новой истории, творимой советским народом, и его заслуга в том, что именно вокруг этой своей позиции он собирает церковный организм в единое общественное и историческое тело, возвращая его из расколов, уходов, внутренних и внешних эмиграций.
Свою верность провозглашенному принципу искренности, открытости и сотрудничества Церковь неопровержимо явила в годы Великой Отечественной войны. Среди воинов, павших на полях сражений, были миллионы православных, и Церковь освящала это их жертвенное служение Родине, вдохновляя своих чад словами Христа: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13).

Послевоенное время характеризуется тем, что голос Русской Православной Церкви стал звучать на международной арене. Опыт нашей Церкви помог братским Церквам социалистических стран быстрее и без издержек найти свое место в новом социалистическом обществе.
С другой стороны, международный авторитет Русской Православной Церкви принесла ее последовательная и активная миротворческая деятельность. Верная своему призванию возвещать людям вечные истины Евангелия, она в самые трудные времена международной напряженности призывала к открытости и памятованию об общих и высших ценностях и продолжала быть сторонницей примирения, поскольку без служения примирения невозможно представить себе истинных христиан.
Такой миротворческий курс деятельности нашей Церкви связан в первую очередь с именем Святейшего Патриарха Алексия. Он приложил немало усилий к тому, чтобы церковное сообщество осознало миротворческую деятельность как воплощение призвания Церкви к служению всему миру. Традиционное церковное сознание считает, что судьбы мира и Церкви тесно связаны, более того — история мира проходит именно через историю Церкви, и потому Церковь несет ответственность за весь мир, солью и светом которого она является (Мф. 5, 13—14). Понимание Патриархом Алексием великой духовной ответственности Церкви за мир способствовало активизации служения Церкви, связанного с решениями глобальных вопросов человеческого бытия.
Глубокие и жизнеутверждающие мысли были выражены в Послании Святейшего Патриарха Алексия и Священного Синода в связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической революции: «Всесторонняя революция произвела коренные преобразования в жизни общества. Она претворила в действительность мечты многих поколений людей. Она сделала достоянием народа все природные богатства страны и средства производства. Она изменила самую сущность человеческих отношений, сделав всех наших граждан равными друг другу и исключив из нашего общества любую возможность вражды между людьми разных рас и народностей, между людьми разных убеждений, верований и социального положения.

Провозгласив первым своим законом Декрет о мире, рабоче-крестьянское Правительство определило будущую программу внешней деятельности Советской державы, которая состоит в последовательной защите всеобщего мира и безопасности народов» (ЖМП, 1967, № 11, с. 1—2).
Последние более чем полтора десятилетия Русская Православная Церковь живет под Первосвятительским омофором Святейшего Патриарха Пимена. В отличие от предшествовавших периодов, характеризовавшихся большими изменениями в жизни Церкви, этому времени присущи устойчивость, внутренняя стабильность, характерные для нормального развития церковного организма. Церкви не нужно было выбирать новых ориентаций и заново соотносить свою деятельность с внеш¬ними социально-политическими изменениями. Тем с большей логичностью на первый план нашего внимания выходит теперь внутренняя жизнь Церкви.

Велико богатство методов и путей воспитания добра в человеческих душах, которое скопила в себе Церковь. И, несомненно, эти пути и средства могут оказаться небесполезными и в наши дни, когда особо усиливается интерес к внутреннему миру человека, к духовной стороне жизни общества, когда «надо всем миром... браться за оздоровление всей атмосферы нашей жизни» 13.

Наша страна переживает время решительных исторических перемен. Русская Православная Церковь не может оставаться в стороне от свершающихся судеб русского народа и всем сердцем поддерживает силы обновления.

В Предъюбилейном послании Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена и Священного Синода к 1000-летию Крещения Руси говорится: «Деятельный патриотизм был всегда присущ чадам Русской Православной Церкви. Верующие граждане нашей Родины, встречая 70-летие Великой Октябрьской социалистической революции, испытывают глубокое удовлетворение от своей сопричастности к созидательному процессу, преобразовавшему наше Отечество в подлинных интересах народа и создавшему мощную державу — Советский Союз. Мы высоко ценим единство устремлений и действий нашего советского народа, его руководства, верующих и нерелигиозных граждан, скрепляемое свободой совести.

Каждый из нас, чад церковных, ныне призван своим гражданским и религиозным долгом ревностно участвовать в развитии и совершенствовании нашего общества. Нас воодушевляет процесс укрепления духовных и нравственных основ в личной, семейной и общественной жизни нашего народа, стремление нашей страны укрепить общечеловеческие нравственные нормы в международных отношениях... Предотвращению ядерной катастрофы мы особо посвящаем сейчас свои силы» 14.

Итак, на протяжении минувшего тысячелетия Русская Православная Церковь всегда была и остается вместе со своим народом, жертвенно разделяя с ним испытания и радости. Через всю историю она пронесла неповрежденной свою сокровищницу, и ныне в новых исторических условиях наша Церковь неуклонно продолжает свое спасительное служение.




ПРИМЕЧАНИЯ

1. Пимен, Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания. Т. II. Изд. Московской Патриархии. М., 1985, с. 8.
2. Шмеман Александр, протоиерей. Исторический путь Православия. Нью-Йорк, 1954, с. 235.
3. Церковные ведомости, 1917, .№ 42.

4. «К началу марта Советская власть утвердилась почти на всей территории России, за исключением Закавказья... Вооруженные силы контрреволюции... были повсюду разгромлены» (Советская Историческая Энциклопедия. М., 1965. Т. 6, стб. 48).

5. Василий, архиепископ Брюссельский. R. Rossler. Kirche und Revolution in Russland. — Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего Экзархата, 1970, № 69, с. 70.

6. Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви. Пг., кн. XI, вып. I, 1918, с. 27.

7. Правда, 4 июля 1923, № 147.

8. Известия, 27 июня 1923, № 141.

9. Петроградская правда, 12 июля 1923

10. Известия, 15 апреля 1925, № 86.

11. Деяния II Всероссийского Поместного Собора Право¬славной Церкви. М., 1923, с. 7. — Имеется в виду обновленческий съезд. Москва, в апреле— мае 1923 года.

12. Известия, 19 августа 1927.

13. Айтматов Ч. Т. Верю в человека. — Правда, 14 февраля 1987.

14. Журнал Московской Патриархии, 1987, № 8, с. 3.


***

Часть Третья.
Еще ненаписанная. Кто будет писать статью к 100-летию Революции для ЖМП в следующем году?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments