диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Атеизм в 1986 году. Часть 3. Калтахчян

Ушла ли из нашей жизни религия? К сожалению, пока еще нет.

Мы недаром так много говорим о борьбе с проявлениями мелкобуржуазности. Богостроительство — одно из них.

В статье И. Крывелева «Кокетничая с боженькой» от 30 июля с. г. мы начали разговор о том, как это тревожное явление проявляется в литературе. Редакция получила более 250 писем, которые заставляют нас продолжать разговор.

"Комсомольская правда» приглашает к разговору о политическом просвещении и классовом воспитании, так как плохое знакомство с нашей теорией, с ленинским наследием не позволяет части наших читателей выработать четкое, осмысленное отношение к тем или иным явлениям действительности. Почта показывает «плавание», путаницу в оценках богостроительства.

Мы надеемся, что сегодняшний разговор в "Диалоге» поможет молодому читателю сориентироваться и выработать более четкие позиции

***

СТАТЬЯ-отклик Е. Евтушенко заставляет серьезно поговорить об идейной нечеткости, к сожалению, но редкой сейчас в нашей литературе.

На это в последние годы не раз обращала внимание партия на съездах, пленумах и в специальных постановлениях ЦК КПСС. В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, в частности, было отмечено, что «в некоторых произведениях литературы и искусства, научных трудах предпринимаются попытки представить в идиллических тонах реакционно-националистические и религиозные пережитки, противоречащие нашей идеологии, социалистическому образу жизни, научному мировоззрению».

Речь пойдет о явлении в целом. Именно обозначить и проанализировать явление — наша цель, а не откомментировать высказывания поэта о философии и истории. Хотя и они тоже помогают лучше увидеть явление.

Иногда обращение к религии пытаются оправдать тем, что она, мол, — часть культуры, а культура, мол, — источник нравственности. Эти утверждения верны только при одном непременном условии: если понятия «культуру», «нравственность» и место в них религии раскрываются научно.

Жизнь, общественный строй — вот та основа, на которой возникает определенная культура и соответствующая ей нравственность. Однако, чтобы понять, о какой культуре и нравственности идет речь, необходимо отличать культуру в узком смысле от культуры в широком смысле.

Ленин придавал этому принципиальное значение. В первое он включал только те творения человечества, которые содействуют прогрессу, во второе же понятие Ленин включал абсолютно все созданное людьми, а потому считал, что в антагонистическом обществе «есть две национальные культуры в каждой национальной культуре»: прогрессивная и реакционная.

За последнее время девались странные попытки представить ленинскую концепцию то просто образным выражением, то ограничить сферу ее применения: она, мол, применима лишь для политической культуры.

Ленин относил ее ко всей культуре, в том числе к художественной. Встречаются даже утверждения о том, что после Октябрьской революции Ленин якобы пересмотрел свою концепцию о «двух культурах». «Обосновывается» это "открытие» тем, что Ленину приписывается отождествление понятия «культура» с понятием «ценное». И на этом «основании» борьба Ленина против «пролеткульта» противопоставляется его же концепции «двух культур». На самой деле, если не прибегнуть к помощи усеченных цитат и их тенденциозному монтажу, что обнаруживается у некоторых авторов, то у В. И. Ленина без труда можно увидеть взаимосвязь концепции «двух культур» и борьбы против «пролеткульта». Так, если до Октябрьской революции Ленин писал: «Мы из КАЖДОЙ национальной культуры берем ТОЛЬКО ее демократические и ее социалистические элементы», то после Октября В. И. Ленин многократно и настойчиво подчеркивал мысль о том, что для создания социалистической культуры необходимо брать из прошлой культуры и развивать лишь лучшие образцы. В речи «Задачи союзов молодежи" В. И. Ленин, предостерегая от забвения классового подхода, говорил: «Мы не должны брать из старой школы того, когда память молодого человека обременяли безмерным количеством знаний, на девять десятых ненужных и на одну десятую искаженных...» В «Наброске резолюции о пролетарской культуре» Ленин писал: «Не ВЫДУМКА новой пролеткультуры, а РАЗВИТИЕ лучших образцов, традиций, результатов СУЩЕСТВУЮЩЕЙ культуры С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ миросозерцания марксизма..."

Ленин строил свою концепцию «двух культур» на том неоспоримом факте, что «в КАЖДОЙ нации есть также культура буржуазная (а в большинстве еще черносотенная и клерикальная)». Или после социалистической, революции мы должны брать буржуазную культуру, то есть ту культуру, которая обслуживает узкоэгоистические интересы буржуазии? Как ни странно, такие взгляды встречаются у наших литераторов и сейчас.
Некоторые из них ищут полезные витамины для реанимации "единого потока в культуре» даже у контрреволюционных деятелей типа К. Н. Леонтьева, В. В. Розанова, Н. А. Бердяева, вообще в «Вехах», охарактеризованных Лениным как сплошной поток реакционных помоев, вылитых на демократию.
В. И., рассматривая "Вехи" как "Энциклопеди ЛИБЕРАЛЬНОГО РЕНЕГАТСТВА», считал, что «полная, ясная, открытая размежевка между демократами и ренегатами — самая полезная, самая необходимая вещь». Поборники же «единого потока», видимо, считают такую размежевку не полезной и не необходимой.

Иногда задают вопрос: к какой культуре относить Л. Н. Толстого или церкви, иконы и т. д. Мол, не думают ли сторонники концепции «двух культур» относить их к демократической культуре?

А почему, собственно, надо сомневаться в том, что все истинно художественное, прекрасное служит эстетическому росту, культурному развитию развитию народных масс? И когда это марксисты-ленинцы определяли демократизм культуры классовым происхождением ее создателей? Вспомним, как высоко ценил Энгельс Бальзака за то, что он создал выдающиеся реалистические произведения вопреки своим классовым симпатиям и политическим предрассудкам.

Подумаем и над тем, почему В. И. Ленин считал, что Толстой благодаря критическому реализму и своему громадному художественному таланту стал зеркалом русской революции, несмотря на то, что лично он принадлежал к помещичьему классу? Когда критерием берется классовое происхождение деятеля культуры, а не объективная значимость его творений — это не марксистский, а вульгарно-социологический подход.

Положение В. И. Ленина о раздвоении культуры в антагонистическом обществе, направленное против концепции «единого потока», в то же время противостояло вульгарному социологизму, не видящему в развитии культуры эстафету веков. Поэтому борьба Ленина против «пролеткульта" не противоречит концепции «двух культур», а является ее продолжением и развитием.

Вопрос «что брать, а что отбросить?» остается в силе даже в отношении наследства одного и того же творца. Приходится отделить ценное от вредного, например, у того же Л. Н. Толстого — отделить гениального Толстого от толстовщины.

Что же касается отношения к историческим памятникам, то и здесь не следует забывать историю, тем более не следует ее чернить. Даже противники Октябрьской революции вынуждены были признавать, что она более бережно охраняла исторические памятники, чем это делали буржуазные революции.
Да, в революционном вихре были потери и некоторых ценных памятников по разным причинам - об этом приходится сожалеть, но приписывать это ЗЛ0МУ Умыслу нет основании. Как говорил еще философ Спиноза, «надо не плакать, а понимать".

Теперь, когда усилилось всенародное внимание к охране памятников, не следует впадатать в другую крайность. И сейчас не следует забывать о «двух культурах», к чему толкают нас некоторые авторы. И сейчас нужны не все камешки. Вспомним, что в ленинском декрете о памятниках в первой его части говорилось о снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг. Разумеется, речь шла о памятниках, не представляющих интереса ни с исторической, ни с художественной стороны. Вторая же часть декрета касалась создания
памятников «в ознаменование великого переворота, преобразившего Россию», Ленин очень дифференцированно относился к памятникам старины.

Первый советский комендант Кремля П. Д. Мальков вспоминал: «Выйдя из подъезда Совнаркома, мы миновали Царь-колокол и поравнялись с Благовещенским собором. Тут я спросил Владимира Ильича, не следует ли убрать иконы.

— Правильно, — отвечает Ильич, — совершенно правильно. Обязательно следует. Только не все: старинные, представляющие художественную или историческую ценность- надо оставить, а остальные убрать».

Ленин прекрасно понимал, что одно дело, например, неповторимые иконы, написанные Рублевым, которые воспринимаются материалистически образованным человеком не как предмет культа, а как объект философского, художественного созерцания. И совсем другое дело — размалеванные богомазами иконы, которые размножались тысячами копиистов. Поэтому ссылки на великие творения таких художников, как А. Рублев. А. Иванов, И. Бах, А. Дюрер, и других, которые откликались на библейские темы и были тесно связаны с религиозной жизнью, не могут служить доказательством слияния художественной и религиозной культур.

Как раз их творения прекрасно показывают, как превалирование в них эстетического разрушало религиозные структуры.

ТЕНДЕНЦИЯ размежевания художественного творчества и религиозной образности развивалась в течение веков.
В наше время гениальные изображения религиозных объектов, имеющих земные корни, продолжают жить как памятники культуры.
Замечательно сказал об этом А. В. Луначарский: "боги умерли, поэтому они прекрасны». Для атеистов в великих творениях на религиозную тему, (включая и храмы, монастыри) живо лишь человеческое содержание их. Они могут знать религиозные сюжеты, но символика их для атеистов остается «немой». Верующим тоже, разумеется, доступно непосредственное созерцание и восприятие красоты, но она заслонена для них религиозным восприятием и фанатизмом.

Несостоятельны и попытки свести религию к мифологии и представить на этом «основании» религию в качестве составной части истинной культуры.

В мифических понятиях первобытные люди воспроизводили свои связи с естественной средой.

Это донаучное, но все же рациональное мышление. В раннеклассовом обществе в мифологии выражались не только религиозные, но и моральные, философские, эстетические и социально-политические идеи. Возникшая позже мифологии и искусства религия с самого начала была иррациональной частью культуры.

Религия развивалась, паразитируя на искусстве, как пустоцвет на живом дереве познания, а в классовом обществе оформилась как реакционное мировоззрение. Религия не обогащала культуру, а брала из нее все, что можно было использовать для своего укрепления. С самого начала она использовала художественно-образный способ осмысления мира первобытным человеком. Один и тот же миф мог служить основой искусства, эстетически развитого сознания и для извращенных религиозных представлений. Небезызвестно, что церковь до сих пор эксплуатирует художественную обрядность.

Сказанное уже достаточно четко показывает, что веками намертво прикрепленные к религии мораль и искусство («религиозная мораль», «религиозное искусство»), собственно, ничего общего не имеют с сущностью религии. Их сущность н содержание определяются конкретно-историческими формами социально-экономической жизни, классовой борьбой.

Незнание этих истин или противопоставление им жупела «догматизма», вульгарного социологизма или пролеткультовщины выглядят, выражаясь словами Е. Евтушенко, непрофессионально.

Еще одно принципиальное замечание. Если некоторые авторы, обильно и «своеобразно» цитируя Ленине, безосновательно пытаются записать его себе в союзники то другие под видом борьбы против «догматизма», или умалчивают веско доказательные (но в данном случае неудобные им) положения В. И. Ленина, или, сделав реверанс в отношении того или иного ленинского положения, спешат тут же сдать его в архив. Это, мол, сказано о прошлом.

Еще хуже, когда некоторые теоретики отрываются от научной почвы, а еще точнее — от нашей идеологии. Легковесное (если не сказать легкомысленное) отношение к теоретическому наследству К.Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина они объясняют стремлением осмыслить новые явления общественной жизни. При этом не обращается внимание и на то, что «деленинизация» нашей идеологии не случайно является основной мечтой всего антикоммунистического лагеря.

В. И. Ленин предупреждал, что при легковесном отношении к теоретическому наследству Маркса и Энгельса «осрамиться легко», «у них надо учиться. С этой почвы мы не должны сходить». Эти слова в полной мере следует отнести к самому В. И. Ленину, без учения которого нет современного марксизма, а без него нет научного понимания общественной жизни человечества во всех ее разнообразных проявлениях. С полным правом адресуя ленинскую характеристику объективной истинности учения Маркса к ленинизму, можно сказать, что учение Ленина есть объективная истина в том смысле, что, идя по пути ленинской теории, «мы будем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее); идя же ПО ВСЯКОМУ ДРУГОМУ ПУТИ, мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи».

Путаница получается и тогда, когда аргументы заменяются только эмоциями. Невозможно же считать аргументом, например, голословное утверждение о том, что религия якобы обогатила человечество нравственными принципами. Давно доказано, что не человечество сделало заем морали у религии, а наоборот, религия заимствовала и использовала в своих целях отдельные положения общечеловеческой морали.

Марксизм-ленинизм представляет подлинно научные, прогрессивные политические, правовые, художественные, нравственные, философские взгляды и исключает религиозные. У нас в стране изучается история религии в связи с борьбой с ней атеизма. Считать же признаком подлинной культурности вообще знание религии, библии и т. п. или отлучить от культуры тех, кто вместо пушкинской строки: «тем легче нравимся мы ей» скажет: «тем больше нравимся мы ей», не слишком ли строго?! Что же тогда сказать о тех, которые не в ладу с азбучными истинами марксизма-ленинизма, я допускают мировоззренческую путаницу?!

Партия недаром ориентирует нас на улучшение атеистического воспитания, особенно среди молодежи, на поиск новых подходов, новых путей и форм атеистической пропаганды. Вызывают удивление попытки затормозить движение в этом направлении. Оказывается, незачем пытаться, например, в пасхальные ночи «отвлечь молодежь от созерцания крестного хода». Почему поэта беспокоит не то, что некоторые молодые люди носят крест, а то, как именно они носят крест из-за незнания, «что такое распятие». Вместо того чтобы поразмышлять, как сделать советские обряды привлекательными, Е. Евтушенко превозносит красоту, недосягаемость церковных обрядов, которые якобы не связаны с религиозностью.

Из нашей общественной жизни религия еще не ушла. Не исчезло, к сожалению, в «кокетничанье с боженькой» со стороны отдельных очень уважаемых и ценимых деятелей культуры. Так что же «догматического» в том, что к повторяющимся явлениям применяются выработанные именно для этих явлений ленинские формулы?

Борьба Ленина против «пролеткульта» ни в какой степени не означала ослабления, а тем более прекращения борьбы против вторжения реакционной культуры в культуру социалистическую (пролетарскую по своим целям и идеалам), а значит, и против богоискательства и богостроительства.

В принципиальной борьбе Ленин не допускал поблажек в отношении кого бы то ни было. Наоборот, обращал особое внимание на исправление ошибок тех, кто имел большее влияние на массы. Бескомпромиссно критиковал он своих (друзей, например, А. В. Луначарского, А. М. Горького) за их мировоззренческую путаницу, богостроительские увлечения. Как известно, эта критика пошла им (и делу социализма) только на пользу и ничуть не нарушила их дружбы с Лениным.

Стремление отгородить современных писателей, особенно ведущих, то есть имеющих достаточное влияние на читательские массы от критики, не имеет ничего общего с заботой ни об идейном и творческом росте самих писателей, ни о воспитании читательских масс в правильном направлении.

В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии было сказано: «Литературно-художественной критике пора стряхнуть с себя благодушие и чинопочитание, разъедающие здоровую мораль, памятуя, что критика — дело общественное, а не сфера обслуживания авторских самолюбий и амбиций». Это положение нуждается не только в цитировании, но и в действенной реализации!

В борьбе за четкость мировоззренческих позиций партия рассчитывает опереться на творческие союзы, общественное мнение, литературно-художественную критику. Одно лишь цитирование документов партии не может быть такой опорой.

Е. Евтушенко пишет: «Размышления о религии, если они не носят прямолинейно разоблачительного характера, нельзя насмешливо интерпретировать, как «заигрывание с боженькой». Это бесспорно вообще. Но истина конкретна, и насмешливость тут неуместна, ибо ленинская формула несет важную идейную нагрузку. В данном случае размышления героя романа, которого имеет в виду Е. Евтушенко, создают у миллионов читателей не «парадоксальное восприятие», а вполне конкретные впечатления. Читатели воспринимают написанное так, как оно есть.

Критика без строгой аргументации не может сослужить полезную службу. Автор статьи «Источник нравственности — культура» некоторые свои суждения вроде аргументирует, но довольно наивно. Чтобы доказать, например, что атеизму автоматически не присущ гуманизм, ссылается на то, что среди атеистов встречаются носители самых негативных явлений, а среди верующих были и есть настоящие патриоты. Но! при чем тут сущность атеизма или христианства?

Есть в статье ряд правильных замечаний насчет несовпадения образованности и культурности или «затопленности страны непрофессионалами»... Но и здесь почему-то культурности противопоставляется образование (особенно высшее). Приоритет передается инстинктивному правдолюбию, а для подъема культуры предлагается издать Библию и т. д. Библия— памятник культуры прошлого, верно. Она, кстати, издается довольно большими тиражами Московской патриархией и Всесоюзным советом евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ). Немало и старых изданий. В 1973 г. в книге «Поэзия и проза Древнего Востока» (тираж 330 тыс) из библии были включены главы 6-я и 8-я из книги Бытия, кн. Ионы, кн. Руфь, кн. Иова и Екклесиаста, а также «Песнь песней». Такое издание рассчитано именно для ознакомления с указанными разделами библии как памятниками культуры. Вместе с тем вряд ли стоит забывать, что церковные организации используют библию в целом не для повышения культуры людей, а для закрепления в их сознании религии.

Е. Евтушенко пишет: «Не призываю к тому, чтобы биться лбами о церковные плиты. Источник нравственности не может пахнуть только иконным ладаном и архивной пылью». Ну что х, как говорится, и на том спасибо, хотя весьма , выразительно «НЕ ТОЛЬКО». Значит, все же и иконный ладан — тоже источник нравственности (?!). Можно было бы считать это опиской, если вы не дальнейшие разъяснения автора насчет «единого бога» в духе обожествления человечески потенций, за что Ленин критиковал А. В. Луначарского и А. М. Горького.

Партия неоднократно отмечала проявления безыдейности, мировоззренческой неразборчивости в ряде художественных в научных произведений. При этом указывалось, что мировоззренческая всеядность мешает идейно-воспитательной работе и способна нанести ущерб творчеству даже даровитых людей. Наконец, мы не можем не обращать внимания на то, что наша литература и искусство, внесшие неоценимый вклад в атеистическое воспитание трудящихся, в последние годы ослабили свое внимание к проблемам атеизма. А что еще хуже, в иных художественных произведениях литературы, кино, живописи наблюдается любование церковной обрядностью, смакуются «прелести» житий святых, старцев, церковного быта, религиозной морали.

Наше молодое поколение вправе надеяться на то, что деятели культуры внесут достойный вклад в дело совершенствования атеистического воспитания, в развитие и широкое распространение новых советских обрядов и обычаев, в укрепление коммунистической нравственности, чуждой лицемерия и ханжества, свойственных религиозной морали.

Сурен КАЛТАХЧЯН,

заслуженный деятель науки РСФСР, доктор философских наук.

Комс. правда 10 декабря 1986
Tags: Автобио
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments