диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Туринская плащаница - 1

Мой первый миссионерский проект родился в 1985 году. Сентябрьский номер журнала «Наука и религия» за предыдущий, 1984 год вышел с поразительной статьей о Туринской плащанице. То была информационная бомба для советского читателя. В статье честно описывались все научные трудности и тупики, связанные с исследованием Плащаницы. И приводились мнения ученых, которые делались выводы не просто о ее древности и подлинности, но и о Воскресении Христа.
Удивительным было и то, что обложку именно этого номера украшал корабль с алыми парусами. На парусе было написано название издания – «Наука и религия». Но корабль стоял на траве. Учитывая статью о Плащанице, это прочитывалось однозначно: корабль атеизма сел на мель.


В сентябрьском номере за 85 год пошла полемика, и большинство писем и статей были, конечно, «против спекуляций церковников».
Я же осенью 85-го сделал дайджест этих публикаций, добавил сведений из других источников (у меня был толстый итальянский том "Sindone"), и напечатал и расксерил свой текст под псевдонимом «А. М-В».

Что-то раздал в МГУ. Что-то – семинаристам. Интересно, что спустя два года один из семинаристов принес мне этот мой текст (уже многократно перепечатанный) и дал по секрету почитать, горячо убеждая меня, что его автором является профессор МДА Алексей Ильич Осипов. Это понятно: как в средние века все красивые проповеди атрибутировались Иоанну Златоусту, так в те 70-80-е годы 20 века вся апологетика приписывались единственному официальному апологету православия - Алексею Ильичу.

Первый опыт, первый блин.

***
Самые серьезные ставки делаются на этот хранящийся в Туринском соборе отрезок льняного полотнища длиной в 4,3 и шириной в 1,1 метра. Этому старому, изношенному, грязному и изъеденному пятнами полотну дана власть вторгаться в самые сокровенные уголки людского разума, ставя нас перед лицом серьезнейших реальностей, требуя от нас не менее серьезного выбора и взывая к самому ответственному решению, которое только может принять человек.
На этом куске полотна пятна слагаются в два рисунка, которые воспринимаются как два отпечатка одной человеческой фигуры спереди и сзади. Как возник этот отпечаток - это вопрос, волнующий ученых уже около ста лет. Но эта проблема отходит на второй план перед вопросом о том - КТО же этот человек и какова его судьба. Точнее говоря, самая важная дилемма плащаницы формулируется еще более однозначно: действительно ли тело Иисуса Христа отпечаталось на ней и является ли, соответственно, Плащаница погребальным саваном Того, Кого Церковь называет Спасителем - или нет.

Ответ на этот вопрос ставит перед совестью каждого человека ряд других вопрошаний (о них позже) и, в свою очередь, обусловлен ответами на такие вопросы:

- Время происхождения ткани и рисунка на ней.

- Является ли отпечаток творением рук художника, или следствием естественных изменений, которые при определенных условиях произошли в ткани; или же результатом сверх-естественного воздействия.

- Что говорит сама плащаница о человеке, тело которого отпечатлелось на ней

Итак, сначала время появления плащаницы. Исследования, проведенные на основании западных исторических источников, первое упоминание о ней относят к 1353 году, когда она появилась во Франции, в местечке Лирей, недалеко от Парижа, во владениях графа Жоффруа де Шарни. Однако расширение круга источников, прежде всего за счет привлечения восточноцерковных (православных) свидетельств, позволяет проследить путь плащаницы гораздо далее в глубь веков.

Так, о ней пишет историограф 1У крестового похода (1203-1204 г.) Робер де Клари. Перечисляя виденные им в Константинополе святыни православного мира, он говорит: "Был там еще монастырь, который назывался именем св.Девы Марии Влахернской; в этом монастыре был саван, которым был обернут наш Господь; этот саван приоткрывался каждую пятницу, так что можно было хорошо видеть лик нашего Господа" (Робер де Клари. Взятие Константинополя. М., Наука 1986, стр.66).

[1. О пребывании плащаницы в Константинополе (современном Стамбуле) говорит и анализ пыльцы с ткани: "анализ пыльцы показал, что она относится к 49 видам растений, из котоых 16 встречаются в Северной Европе, 13 - только в Палестине,и 20 - в районе Стамбула и в северной части Сирии"(Наука и религия, 1984, № 9,стр.20). Доказанное таким образом пребывание плащаницы не только в Константинополе, но и в Сирии дает дополнительные основания доверять приводимому ниже свидетельству Ефрема Сирина.]

В XII веке византийский император Мануил Комнин показывает в числе других святынь плащаницу иерусалимскому королю Амори.

XI век. Император Алексий Комнин в письме к Роберту Фландрийскому упоминает,что "среди наидрагоценнейших реликвий Спасителя у него находятся похоронные пелены, найденные в гробу после Воскресения" (Rian, Comte. Exuvial sacral Constantinopolitenae. vol.2, 208. Geneve, 1878).

Спускаемся еще на несколько столетий и в УШ веке св. Иоанн Дамаскин (о честности и образованности, которого можно составить представление хотя бы по поэме А.К.Толстого, посвященной ему) говорит, что "надо почитать Крест и Плащаницу Христовы".

В 711 веке (631 г.) св.Браунилион (Braunilion) епископ Сарагосский, видевший плащаницу во время паломничества на Восток, упоминает её в своем письме № 428 (Mign. PL. vol. LXXX, p. 689).
Свидетельством известности плащаницы в это же время могут служить упоминаемые в "Науке и религии" (там же, стр. 22) монеты и иконы 6-8 веков, на которых имеется "чрезвычайно близкое совпадение пропорций и деталей лица на плащанице" с их изображениями. "Действительно сильное впечатление", производимое таким совпадением, авторы статьи пытаются смягчить с помощью предположения о том, что сама плащаница могла быть скопирована с этих икон. Но вся эта гипотеза базируется на очень шатком основании - ибо тогда необходимо прежде всего доказать позднее и искусственное происхождение плащаницы, что как признают эксперты, является также не более чем гипотезой, слабо согласующейся с фактами.

В 436 г. св.Пульхерия, сестра императора Феодосия II, строит в Константинополе базилику Пресвятой Богородицы на Влахерне и помещает туда плащаницу, которую получила от императрицы Евдокии (спустя восемь веков именно в этом монастыре и увидит плащаницу де Клари).
В позднейшие времена плащаница, впрочем, несколько раз покидала Константинополь. Так, во время иконоборческой ереси она была вывезена в Иерусалим. Там же, на Ближнем Востоке или в Малой Азии она находилась, очевидно и с 1204 по 1353 год, откуда и вывез её удачливый граф де Шарни, бывший участником крестового похода 1346 года.

Во второй половине 4 века о плащанице с Ликом Христа пишет св. Ефрем Сирин (кстати, также оставивший след в русской классической поэзии: знаменитая пушкинская "Молитва" ("Отцы пустынники и жены непорочны...") представляет собой переложение великопостной молитвы этого сирийского писателя.)

К 4 же веку, но к его первой половине относится и упоминание о плащанице у св.Нины Грузинской.

Еще из более ранних времен несет нам свидетельство о ней текст мозарабской литургии, сохранившейся в Испании, в городе Толедо до сих пор, но составленной еще в первохристианские времена, когда почитание Христа было принесено в Испанию апостолом Иаковом. В Страстную субботу там говорится о "свежих отпечатках на полотне Усопшего и Воскресшего".

Наконец, плащаница упоминается и в самих Евангелиях (Мф. 27,59; Мк. 15,46; Лк. 23,53). И далее более того, в Евангелии от Иоанна содержится очевидное свидетельство об отпечатках, оставшихся на полотне после Воскресения (Иоан.20,6-7).
О плащанице Евангелисты говорят немногословно, но эта немногословность не должна удивлять. К моменту написания Евангелий они уже видели и Самого Воскресшего Христа, говорили с Ним, получили уверения в истинности Его Воскресения. А потому говорить в такой ситуации об особенностях плащаницы было для евангелистов по крайней мере столь же неуместно, как нас не пристало, предстоя Сикстинской Мадонне, восхищаться достоинствами её репродукций. То, что евангелисты не считали нужным специально останавливаться на плащанице, таким образом, не может считаться свидетельством того, что лик на погребальном саване Христа не был им известен.

Нужно сказать также в этой связи и о терминологии Евангелия от Иоанна. В то время, как все другие евангелисты прямо употребляют слово "плащаница", Иоанн ту часть погребального облачения Христа, на которой, видимо, он и обнаружил отпечаток, называет словом "плат". Это русское слово является переводом церковно-славянского слова "сударь". Как утверждает В.Даль (Толковый словарь живаго велико-русскаго языка. Спб.-М., 1882, т.4,стр.354), это лишь один из возможных переводов. Другие значения слова "сударь" - "пелена, ширинка" ("ширинка - полотнище, отрезок цельной ткани во всю ширину её" - стр.634).
Однако Иоанн не случайно Иоанн предпочел слову - "плащаница" выражение "плат": виденная им ткань действительно была меньшего размера, так как была "особо свита" (Ин 20,7). Иоанн, таким образом, увидел плащаницу в свернутом вице, при котором был виден только лик Христа, а не все изображение. Именно такое изображение под названием "Спаса на убрусе" ("убрус - плат, полотнище"), и вошло в восточно-церковную иконографию.

Такова древность плащаницы, подтверждаемая источниками. О том, что аналогичные результаты были "получены в итоге всестороннего научного исследования плащаницы, можно узнать из статей, опубликованных в журналах "Наука и религия" (1984, №9) и "Наука и жизнь"' (1984, № 12), а также в атеистическом ежегоднике "Мир человека-1985").

Приведем еще два аргумента, почерпнутых из сокровищницы Церковной памяти: Крестный ход в Страстную Пятницу совершается именно с плащаницей, а не с гробом (очевидно, этот чин получил распространение по образцу уже упоминавшейся Влахернской церкви. Поскольку распространение частного богослужебного обряда на всю Церковь является процессом сложным и длительным, то нужно предположить предварительное существование твердой и глубоко укоренившейся местной традиции. Все это может служить свидетельством того, что плащаница была известна православному миру задолго до того, как её увидел во Влахерне французский крестоносец.
Во-вторых, в Церкви известен почитаемый НЕРУКОТВОРНЫЙ образ Спасителя, на котором изображение лика Христа дается именно на материи. Это и есть упоминавшийся "Спас на убрусе". Кусок ткани, на котором по преданию лик Христа возник "нерукотворно", традиционно отождествлялся с "платом". Это отождествление настолько прочно, что у Николая Клюева, по сути дела современного нам поэта (1884-1937), который тяготел к эстетизированному старообрядчеству и хорошо знал древнюю церковную символику, лик Христа предстает именно на плате:

И на плате Солнца млечного
Лик прощающий Христа.

Впрочем, нужно сказать, что существует несколько версий чудесного возникновения Нерукотворного Спаса.

Итак, оказывается, не было тринадцати веков молчания об этой Плащанице.(теперь мы будем писать это слово с большой буквы - хотя бы из уважения к древности обозначаемой им вещи).

Более того: Плащаница, хранящаяся с 14 века в католическом соборе, является, как мы видим, древней православной святыней.

Теперь о происхождении отпечатка. Искусственное нанесение изображения на Плащаницу отвергается исследователями. "Дегидратация ткани (как физическая основа изображения) - факт доказанный" ("Наука и религия", 1985, №9, стр.28).
Техника дегидратирования ткани неизвестна. Изображение настолько подробно и анатомически безупречно (анатомически корректны даже детали, невидимые невооруженным глазом), что гипотеза об искусственном нанесении изображения взывает к сверхчеловеческому гению создателя Плащаницы.
Вот как рисует образ этого гипотетического гения "Наука и религия": "Он должен был обладать незаурядными историческими и литературными познаниями - знать Евангелия, ориентироваться в древнеримских законах и в древнееврейских религиозных обычаях, разбираться в материальных предметах - инструментах казни, пыток, оружии и т.д. Он должен был предвидеть, что его творение будут придирчиво исследовать на предмет установления его подлинности, и так искусно нанести кровяные подтеки, чтобы они позволили судебно-медицинским экспертам 20 века восстановить в деталях картину агонии и смерти распятого человека. В довершение всего он должен был быть профессиональным нумизматом, имевшим в своей коллекции редкие палестинские монеты периоды правления Тиберия (отпечатки этих монет, о которых до их обнаружения в связи с Плащаницей, и не знали современные нумизматы, найдены на ткани -прим.авт)" (Наука и религия, 1984, №9, стр.23).
Добавим, что этот художник должен был жить не позже 4 века, так как он изобразил тело именно распятого человека (о чем свидетельствуют прямизна конечностей, особый подгиб больших пальцев, расширенность грудной клетки, напряженность мышц бедра). Все эти подробности нельзя было получить из литературы или из иконографии - значит, создатель плащаницы должен был присутствовать при казни, своими глазами видеть распятие, отмененное в 4 веке при христианизации Римской империи.
Далее. Художник изобразил мертвого человека, а не живого. Это более чем странно, если учесть, что иконография
Распятия первого тысячелетия Христа на кресте не изображала вообще, а в первые века второго тысячелетия изображала Его на Кресте живым, а не мертвым. Если плащаница была задумана как религиозная реликвия, своего рода икона, то налицо весьма значительное отступление от канона. Кроме того, художник должен был быть очень
хорошо знаком с анатомией именно мертвого тела. Если учесть запрет церковью анатомирования трупов (задержавший развитие медицины в средние века), то эти познания христианского церковного художника также странны.
В общем, "подавляющее число патологоанатомов пришло к заключению, что изображение на плащанице с его безупречным анатомическим натурализмом может быть только отпечатком реального трупа, а не рисунка или отпечатка со статуи, как полагали сторонники той точки зрения, что это искусная подделка" (Наука и религия, 1984, № 9, стр. 19).
Наконец, придется признать, что художник, живший за много веков до изобретения фотографии, каким-то непостижимым образом умудрился построить свой рисунок на принципе негатива: свет и тени в нем поменялись местами.
По сути в искусственное происхождение Плащаницы можно только верить - в случае, если уж очень хочется человеку верить в Божие небытие.

Споры же о том, как могло возникнуть изображение естественным путем, тоже оказались бесплодными: "противоречия между версиями большинства экспертов и некоторыми фактами устранены не были" (Наука и религия. 1985, № 9, стр. 28).

Что же это за факты?

(продолжение в след. записи)
Tags: Автобио, Миссия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments