диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

Туринская плащаница-3

Мы уже говорили, что методологические аргументы обоюдоостры.

Пока мы показали, как они работают против противников теории сверхестественного происхождения отпечатка. Для того, чтобы показать, что оборачивание этих аргументов в противоположную сторону бессмысленно, перейдем теперь в сферу этики. Именно в этой области станет ясным отличие религиозных теорий от всех остальных.
Христианство всегда считало, что вера в Божественное достоинство Христа и Его Воскресение - это добродетель, заслуга человека, показатель чистоты его сердца, а не отточенности его рассудка. Человек свободно, в результате лично принятого решения должен придти ко Христу. Это - основа христианства. А потому любые стопроцентные "доказательства" и "аргументы", когда бытие Бога и Божественность Христа выводятся "на кончике пера" или на хвосте длинной цепи силлогизмов, органически неприемлемы для Церкви. Любое доказательство носит обязывающий характер "всеобщего и необходимого суждения" (таково определение закона в формальной логике). Законом же, как не уставал повторять апостол Павел, человек не спасается. Человек спасается, то есть получает новую жизнь во Христе, лишь верою - той верою, которая даруется благодатью, которая принимается в свободном решении, и которая действует любовью к людям и Христу. Нельзя принудить человека любить. Нельзя доказать ему как "дважды два- четыре" необходимость жертвенной любви. И потому христиане именно верят - ибо вера есть свободное движение духа.
Нельзя верить в стены - они напомнят о себе синяками и шишками любому, кто захочет заявить о своей свободе по отношению к ним. И боль от этих шишек долго будет напоминать человеку, что его уверенность в существовании стен вокруг него - отнюдь не плод его личного выбора, а горькое признание железных прав реальности. Поскольку же Бог хочет от людей личного и любовного союза, он не насилует нас наподобие того, как насилуют нас своей реальностью стены. Можно пойти против воли Бога - и не наткнуться на Него, как на стену.
Человек может долго так шагать с радостью, что не встречает препятствий на своей пути. Но рано или поздно он обнаружит, что то, что он считал препятствием, было почвой под его ногами, а его свобода - это свобода падения в бездну. "Как Бог свободен, так свободен и ты. И если захочешь погибнуть, никто тебе не противится и не возбраняет... Если захочет человек, делается сыном Божиим или сыном погибели " (св. Макарий Египетский. Духовные беседы, 15,23).
Отсюда вытекает "не обязывающий" характер христианской апологетики (защиты христианского вероисповедания). Аргументы в религии призваны не доказать непреложность её истин, а подготовить душу человека к их принятию, разрушив предубеждения. Христианская апологетика призвана раскрыть такой образ христианства, чтобы душа человека воскликнула в самой сердечной своей глубине: "Так вот, чего я искала всю жизнь, вот без чего я тосковала как будто бы беспричинно! Вот оно, мое счастье!". "И где я был, когда искал Тебя? Ты был предо мною: я же далеко ушел от себя, я не находил себя; как же было найти Тебя! Поздно полюбил я Тебя, Красота такая древняя и такая юная, поздно полюбил я Тебя! Вот Ты был во мне, а я - был во внешнем и там искал Тебя. В этот благообразный мир, Тобой созданный, вламывался я, безобразный! Со мной был Ты, с Тобой я не был. Вдали от Тебя держал меня мир, Ты позвал, крикнул и прорвал глухоту мою; Ты сверкнул, засиял и прогнал слепоту мою; Ты разлил благоухание Твое, я вдохнул и задыхаюсь без Тебя. Ты коснулся меня, и я загорелся о мире Твоем" - так св. Августин описывает свою встречу с Богом. Его вера дала ему возможность увидеть Бога и слить свою жизнь с Ним. Вот такому обращению глаз души к истине и должны способствовать "аргументы". Но они - не более, чем дорожные указатели: Истина - там. Приди и виждь. Этой Истиной живут, и поэтому Её не доказывают.

Доказательство не может вызвать любовь - ничего же другого Церкви не нужно. А потому, если бы Плащаница с абсолютной непреложностью доказывала истинность христианского вероучения, Церковь не имела бы права принять это свидетельство, также, как не принял Христос свидетельства о Нем беса (Лк. 4,33-35), также, как апостол Павел в аналогичной ситуации запретил языческой прорицательнице (Деян. 16,15-18). Нельзя запирать свободу человека, его личный подвиг и решимость в железную клетку "непреложностей", и "самоочевидностей". Это касается не только теоретических рассуждении, но и фактов религиозной жизни. Так, именно из смирения перед свободой человека Христос не навязывал факт Своего воскресения тем, кто не принял Его при жизни - Он являлся только Своим ученикам.

Мудростью Промысла и в проблеме Плащаницы - и в теориях о её происхождении, и в фактах её бытия - оставлено пространство для личного выбора и самоориентации человека: чему он вонмет - нашептываниям гордыни и привычной духовной окаменелости, или же прислушается к первым зарницам веры и смирения перед величием Голгофского подвига, совершенного ради него.

Великое "А ЕСЛИ?.." входит в человеческую душу.

В этом - главное духовное значение Плащаницы.

Итак, с точки зрения Православия, дОлжно быть противоречащим фактам и гипотезам в этом вопросе... "Надобно придти соблазнам; нo горе тому человеку, через которого соблазн приходит" (Мф.18,7).

Но что же за человек отпечатался на Плащанице? Прежде всего - может ли это быть (хотя бы теоретически) - Иисус? Жил ли вообще такой человек, о котором рассказывают Евангелия, на свете? В религиоведческой литературе, даже атеистической, вопрос этот становится все менее спорным.

"Христианство возникло, по Ф.Энгельсу, в Палестине примерно во второй четверти I века нашей эры, при участии тех лиц, деятельность которых в мифологизированной форме отразилась в евангелиях, то есть Иисуса и его учеников"(А.П.Каждан. Ф.Энгельс о происхождении христианства. Вопросы философии. 1970, № 11). Другой советский исследователь - М. М. Кубланов - пришел к выводу, что историки I века не молчат об Иисусе, знают о нем, и знаменитого "молчания века" не существует (Кубланов М. М. Четыре "интерполяции" // Наука и жизнь. I980, № 1).
Характерно в этой связи подведение итогов дискуссии о существовании Иисуса, сделанное И.С.Свенцицкой: "Некоторые советские исследователи продолжают отрицать историчность Иисуса... (говоря более ясно - в то время, как большинство, уже отказались от такого нигилистического подхода к Евангелиям... - прим.авт.) Вряд ли нужно отвергать традицию происхождения Иисуса из города Назарета". (Свенцицкая И.С. От общины к церкви. М., Политиздат. 1885, стр.74 и 51).
Итак, Иисус жил в Палестине I века, проповедовал, учил, и, по сообщениям нехристианских историков Иосифа Флавия и Тацита, был распят по приказу Понтия Пилата. Флавий же сообщает и о том, что, по свидетельству учеников, Иисус воскрес на третий день.

Значит, на Плащанице может быть изображение Христа.

Был ли этот Иисус действительно Мессией, Христом, Помазанником Божиим - это уже особый вопрос. Увидеть в назаретском плотнике Сына Божия человек может лишь в подвиге веры, поддерживаемой благодатью Св.Духа. Это не менее сложно (и для рассудка - безумно), чем в отпечатке трупа с Плащаницы увидеть изображение Победителя смерти и принять свидетельство о смерти Человека с Плащаницы за свидетельство о воскресении Бога. Но внимательное, думающее и разумеющее всматривание в евангельского Иисуса может помочь в движении к этому "прыжку веры" (С. Киркегор).

В самом деле - если Иисус во время своей жизни учил тому, что нам рассказывают о Нем и Его проповеди Евангелия, то встает вопрос - кто же Он такой? О себе Он Сам заявлял, что Он - "Путь, Истина, и Жизнь", называл Бога своим Отцом и говорил, что Он и Отец - едино. Он прямо говорил о себе не только как о Сыне Бога, но и как о Самом Боге - притом Едином и Единственном. Если Он не был тем, за кого себя выдавал - то кем Он был? Вопрос тем более важный, что Сам Иисус придавал ему первостепенное значение: "За кого люди почитают Меня?"(Мф. 16,13; Мк. 8,27; Лк.9,16).

Так кто же Иисус? Обманщик? - Но не до креста же! Сумасшедший? - Но, во-первых, крест способен отрезвить любого, а Он и на кресте называет Бога Отцом, и как Бог прощает грехи разбойнику.
Во-вторых, Он при жизни был трезв и реалистичен. Он не питает иллюзий, многократно предсказывает свою смерть, гонения и скорби Своим ученикам, говорит о неприемлемости Его учения для мира и, наконец, даже прямо пророчествует о грядущем торжестве неверия: "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?".
В-третьих, его мысли составляют драгоценнейшее содержание сокровищницы человеческого духа, его учение единодушно признается вершиной нравственно-этической мысли, на размышлении о его словах и поступках вот уже много веков зиждется вся европейская культура. Впрочем, лучше всего выразить все это словами современного английского писателя К. С.Льюиса: "Никто не сумел дать удовлетворительного объяснения разительного противоречия между глубиной и здравым смыслом его нравственного учения и той неописуемой манией величия, которая вызвала Его теологическое учение - если только Он действительно не был Богом. Я хочу отрезать путь всякому, кто будет выступать с несусветными глупостями вроде "я готов принять Иисуса как великого учителя жизни, но я не верю, что он был Бог". Как раз этих-то слов произносить не следует. Ведь любого, кто, будучи на деле всего лишь простым смертным, стал бы говорить всё, что говорил Иисус - такого человека считать великим учителем жизни уж никак нельзя! Он был либо умалишенным - не лучше больного, выдающего себя за яичницу-глазунью, - либо настоящим исчадием ада. От выбора никуда не деться: или этот человек был и есть Сын Божий, или он был сумасшедший, а то и хуже. Нельзя считать его лишь "великим учителем" - Он не оставил нам такого выбора. Да это и не входило в Его намерения".


Hо может ли быть там изображение другого человека?
Отпечаток на Плащанице остался от человека, замученного совершенно так же, как по свидетельству Евангелия был замучен Христос. И слишком много было особенностей в истории Страстей Христа, чтобы какой-нибудь другой человек прошел таким же путем.

Иудей, убитый римской казнью; преступник, который вызвал столь страшную ненависть судей, что до распятия подвергся пытке бичеванием; человек, прошедший побои и издевательства и увенчанный терновой короной в знак насмешки над его царственным достоинством (косвенное свидетельство того, что Человек с Плащаницы был распят
за свои притязания на царство). Наконец, когда этот человек был уже мертв, в порыве непонятного садизма его грудь пронзили копьем - вещь более чем странная при казни распятием. Похороны - и те прошли с нарушением и обычая и здравого смысла: дорогая ткань, новая плащаница, пропитанная благовониями (знак того, что этот человек не был оставлен друзьями) - и не омытое тело, с которого не смыли даже кровь. Наконец, по странному стечению обстоятельств тело пробыло в плащанице лишь недолгое время. Все это делает маловероятным опознание в человеке с Плащанице кого-то другого, а не Иисуса из Назарета.

Приведем высказывание итальянской газеты "Стампа": "Был ли человек, восставший против римлян и жестоко ими наказанный, именно тем лицом, о котором сказано в Евангелии? Ученые считают, что да, и одно из основных доказательств - терновый венец, исторический уникум в том смысле, что больше ни один возмутитель спокойствия того времени из числа, упомянутых хрониками, не удостаивался такого необычного для судебной практики римлян венца" ("Наука и религия", 1985, № 9,стр.35).


Приводилось мнение о том, что это мог быть "маленький Христос", лидер одной из раннехристианских общин (Наука и религия. 1984, №9, стр.23). По признанию самих авторов, эта версия не получила особой популярности в научной среде.
Атеистический журнал, отстаивая эту версию, строит её на очень странном аргументе: "В принципе в этом нет ничего невозможного: жития святых той эпохи изобилуют описаниями чудовищных самоистязаний". Как явствует из предшествовавшей фразы, эта сентенция относится к раннехристианской эпохе. Но, во-первых, никаких "житий святых" от этого времени до нас не дошло. Почти все, что мы знаем о ней, почерпнуто из текстов Нового Завета, "Мученических актов" да "Церковной исторти" Евсевия Памфила. Во-вторых, в этих источниках и не упоминается о такого рода явлениях. Ранним христианам не приходилось подвергать себя самоистязанням: для их пыток громадная государственная машина Империи приуготовляла пытки, кресты, колизеи. Христианская же аскеза тех лет не превосходила своей строгостью аскетических упражнений языческих Философов. Так что "изобилие описаний" следует отнести за счет недостаточной осведомленности авторов.

Но поскольку вопросы истины большинством голосов не решаются - приведем контраргументы. Дело в том, что такая гипотеза предполагает нечто духовно-психологически невозможное. Самоубийство всегда запрещалось религией и Ветхого и Нового Заветов. Ритуальное самоубийство - тем более. Слова ветхозаветного пророка - "Милости хочу,а не жертвы" - во всеуслышание прогремели в проповеди Христа, составили самый её стержень, и до такой степени извратить смысл речей любимого Учителя было невозможно. Более того, уподобление себя в этой связи Христу выглядело бы крайним кощунством и, опять же, явило бы крайнее непонимание того, что произошло на Голгофе. Наконец, даже многие из ближайших учеников Христа - апостолы - когда их убивали за проповедь Воскресения, умоляли своих палачей распять их головой вниз, поскольку они недостойны умереть тем же способом, что и их Спаситель.

Христианство всегда отличалось духовной уравновешенностью и трезвостью. В предложенной же гипотезе налицо страшный надрыв. Такой слом мыслим только вне Церкви, среди оторвавшихся от неё сектантов. В самой же церкви в апостольские времена еще не разодранной расколами и ересями, предполагать такой надлом - просто неисторично. 1 век навсегда останется своего рода иконой вечной сущности Церкви, её строя и назначения. И не стоит судить о ранних христианах по аналогии с поздними сектантами.

Итак, признаем наиболее вероятное - на Плащанице Иисус. Попробуем теперь прочитать вместе свидетельства Плащаницы и свидетельства Евангелия. Может быть, симфонизм их звучания найдет отклик в сомневающихся сердцах.

Человек с Плащаницы избит бичом. По следам ударов бича был определен тип этого орудия истязания: он имел 5 хвостов с металлическим шариком на хвосте. У человека на Плащанице более 200 ранений - это значит, что он избит не по еврейскому закону, запрещавшему более 40 ударов, а по римскому, запрещавшему лишь забивать до смерти. "Тогда Пилат (римский наместник) взял Иисуса и велел бить Его" (Иоан,19,1).

После бичевания, по свидетельству евангелистов (Иоан.19,3; Мк.15,19) Его били палкой по лицу. На Плащанице виден перелом носового хряща. На лице также видны следы побоев.

Вообще все эти издевательства не случайны. Они носили почти ритуальный характер в связи с тем,что 14 Нисана - день, в который Христос был истязаем - был весьма близок к мартовскому весеннему равноденствию, когда проходили соответствующие римские празднования, в ритуал которых входила игра под названием "Василевс"(Базиликус, Царь). Суть игры состояла в том, чтобы взять одного из воинов, облечь его в багряницу (пурпурную ткань, ношение которой издревле считалось правом только лиц царской крови) как знак царского достоинства, дать ему в руки палку ("трость") как скипетр, провести его по выгравированным на плитах пола обозначениям стадий игры, воздавая ему царские почести и исполняя в течение ночи все его желания, а затем отвести до места, которое обозначено буквой"В" (Василевс), измучить его там среди насмешек и глумлений и заколоть насмерть.

...Плиты с вырезанными на них значками для этой игры найдены при раскопках в римских казармах в Иерусалиме. Палку найти труда не составляло. Сплести царский венец можно было из терния, которым, как показали археологические изыскания, топили казармы легионеров зимой и весенними ночами. Багряница же была заготовлена заранее для наступающих празднеств. Что же говорит об этом Евангелие?

"Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк, и раздев Его, надели на Него багряницу, и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость, и, становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: "Радуйся, Царь Иудейский!", и плевали на Него, и, взяв трость, били Его по голове " (Мф. 27,27-30).

Для таких издевательств воины решили взять Христа, чтобы заменить Им в своей страшной игре одного из своих соратников. И в самом деле - ну как было не подставить на место благородного римлянина бродягу - иудея; как не вовлечь в игру в "Царя" человека, заявляющего о том, что Он пришел на землю основать новое Царство!

Терновник, из которого был свит венец Спасителя (Xiphis Vulgaris Lamarck), до сих пор носит народное название Spina Christi - "Христов шип". Шипы протыкали и вены и артерии, и потом, когда Иисус будет висеть на кресте, каждый раз, когда Распятый будет примыкать затылком к древу, острия все глубже и глубже будут вонзаться в голову, и, скользя по черепной кости, раздирать ткани головы.

"Когда же насмеялись над Hим, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды и повели Его, чтобы распять Его" (Мк.15,20). Об этой дороге и несении креста на Голгофу Плащаница также может многое рассказать. Над правой лопаткой есть большая контузия, площадью примерно 10 х 9 см. Сквозь эту контузию просвечивают следы бичевания, но гораздо яснее видны следы тяжелого твердого и негибкого предмета, движения которого давили и раздирали прежние раны.

Левое плечо не имеет таких следов, однако в районе левой лопатки есть круглый отпечаток, повторяющий некоторые характерные ранения правого плеча, в диаметре 14 см. Впечатление такое, что хотя вес балки был на правой части плеча и спины, но время от времени балка ударялась о левую сторону. Это могло случиться при падении несущего. Специалисты в этой связи обращают внимание на сильные контужные ранения правого колена.

Ранения лица, вызванные ударами о землю, позволяют установить число таких падений - три (руки человека были привязали ко кресту, который он нес на спине, и потому он не мог смягчать падения, падая на руки, но ударялся о каменистую землю Палестины прямо лицом).

От самых первых времен христианства сохранилась память о том что Христос неоднократно падал на своем пути на Голгофу и что при последнем окончательном падении, когда Спаситель подняться был уже не в состоянии, воины привлекли Симона Киринеянина, который и понес дальше крест Христа (Мк.15,21; Мф27,32; Лк.23,26).

Чем же были вызваны эти падения и такая слабость? Помимо последних бессонных ночей и побоев, здесь сказалось еще одно обстоятельство. Хирург П.Барбе (P. Barbet. The Passion of Our Lord Jesus Christ. Dublin-London, 1954, p.87), один из самых авторитетных исследователей медико-физиологической стороны проблемы Плащаницы, объясняет в этой связи, что евангелист Лука, который был врачом, "дал нам клиническое описание, которое поразительно по своей сжатости: "и находясь в борении, прилежно молился, и был пот Его как капли крови, падающие на землю" (22,44). Это явление, случившееся в Гефсиманском саду накануне бичевания, знакомо медикам под названием haematidrosis. Оно случается крайне редко (зафиксировано не более двух десятков случаев) и заключается в следующем: При сильном психологическом надрыве происходит сильнейшее расширение и прорыв кровяных капиллярных протоков там, где они соединяются миллионами протоков потовых желез. Это явление вызывает странное падение жизненного сопротивления, по причине большой площади тела, на которой оно разыгрывается, и делает кожу чрезвычайно болезненной и чувствительной". Последнее позволяет понять, сколь особо мучительными были для Христа последующие побои, а также - почему его кожа столь чувствительно запечатлела мельчайшие подробности истязаний.

Может быть, явление haematidrosis дает ключ к решению еще одной из загадок плащаницы: почему кровь, стекавшая из ран, нанесенных терновым венцом, не запекалась в волосах, а стекала по лбу. Ведь если смешение крови и пота продолжалось (через уже разрушенные капилляры), то пот, стекая вместе с кровью, разжижал её и не давал ей загустеть в волосах.

А потом было распятие. Казнь, названная Цицероном "мучительнейшей из казней". Одно напоминание о кресте приводило людей в панический ужас и способно было вызвать холодный пот. Но на Голгофском кресте происходило, очевидно, нечто такое, что крест из символа ужаса и смерти стал знаком надежды и жизни, уверенности в том, что смерти нет, что она преодолена Воскресением...

Но это будет потом. А пока воины простирают человека, лежащего на кресте, который еще положен на землю и прибивают его конечности к древу. Гвозди вбиваются в руки там, где 7 костей запястья образуют вокруг центрального прохода, так называемого "прохода Destot" пространство, через которое проходит вся нервная система, идущая отсюда до кончиков пальцев. Эти кости связаны между собою одним из самых сильных мускулов нашего тела (он, собственно, и держал весь вес). Опыты Барбе с ампутированными конечностями показали, что гвоздь без труда, с одного удара молотом, проходит сквозь - "проход Destot", не задевая ни одной из окружающих его костей, а рука в таком состоянии может вынести вес тела человека, не будучи разодранной гвоздем. Эти же опыты показали, что при протыкании гвоздем, когда нервная система руки перебивается, большой палец кисти судорожно прижимается к ладони, и, парализованный, остается в таком положении. Обе руки на Плащанице отпечатались без больших пальцев, которые были подогнуты под ладони.

Центральный нерв pyки затронут прикосновением гвоздя. Неописуемая боль, как молния, стреляет сквозь Его пальцы и как огненный поток проходит через всю руку в мозг и плечо. Самая невыносимая пытка, которой может быть подвержен человек, есть ранение больших нервных узлов. Висящее на древе тело натягивает почти всем своим весом эти нервные узлы руки, и ужасающая агония возобновляется... Это продолжается три часа...

Будем это помнить, когда, читая Символ веры, говорим: "И Распятого же за ны, пострадавша".

У человека, пригвожденного сквозь наверх распростертые руки, вся тяжесть тела держится за счет напряжения мышц груди. Их длительное перенапряжение ведет к асфиксии, они деревенеют, теряют способность расширяться, судорога сводит грудь. Железный обруч стягивает диафрагму и легкие, человек не может дышать и начинает задыхаться. Чтобы выгнать отравленный воздух из легких, жертва пробует ослабить давление на грудную клетку. Для этого надо, приподнявшись, перенести опору на ноги. Медленно, не выразимым усилием Христос берет, как точку опоры, гвозди, пронзающие его ноги, и тем давит на свои раны. Щиколотки, колени постепенно выпрямляются, и тело постепенно приподымается. Но при этом руки должны вращаться вокруг четырехугольного гвоздя, пробившего их центральный нерв, вызывал новую муку.

Только этой пыткой тяга несколько ослабевает. Явление асфиксии уменьшается, мускульное остолбенение немного преодолевается, мыщцы груди слегка отдыхают. Человек стоит на гвоздях, которыми oн пробит...

Для чего Христос предпринимает это страшное усилие? На что он расходует с такой мукой набранный воздух? - Чтобы сказать: "Отче, прости им, ибо не ведают, что творят!".
Потоки крови на руках, отпечатавшиеся на Плащанице, раздвоены. Значит действительно несколько раз тело Распятого меняло свое положение, и руки больше обычного, необходимого для дыхания перемещения, вращались вокруг гвоздей. Большее поднятие, очевидно, требовалось, чтобы набрать побольше воздуха и выдохнуть его, истратив в нескольких последних и страшных словах, обращенных к нам, к своей Матери и к Отцу.

Приходит конец. Тело теряет последнюю влагу. Во время Второй мировой войны фашисты в лагерях распинали людей. Очевидцы, в числе которых были медики, свидетельствуют, что страшные муки и перенапряжение тела распятого человека вызывали обильное потовыделение. Буквально лужи пота стояли под крестами. Обезвоженный организм все ближе приближается к концу.

"Жажду" - стонет Христос. Воин, стоящий у распятия, здесь не проявляет милосердия, но, напоив губку уксусом, подносит её на копье к запекшимся и растрескавшимся губам Спасителя. Голова Сына Человеческого падает на грудь. При распростертых руках её нельзя без жесточайших страданий повернуть в сторону. Христос, однако, отбрасывает её назад, и шипы ломаются о Его череп. Но сознания Он не теряет. Последний вопль Его раздается - возглас победы добра, заставивший римского офицера, охранявшего место казни, уверовать, что перед ним Сын Божий: "Совершилось!"

(продолжение в след. записи)
Tags: Автобио, Миссия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments