диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Бог Нерон

Эта статья поможет понять жизнь христиан в Римской империи

О. Я. Неверов.
НЕРОН-ЮПИТЕР И НЕРОН-ГЕЛИОС // Художественные изделия античных мастеров. Сборник статей. Ленинград, Искусство, 1982, сс. 101-110


Посмертный апофеоз римского императора, находивший аналогию в древнем латинском обычае героизации предков, нередко упреждался прижизненным обожествлением владыки, что восходит к традициям древнего и эллинистического Востока. Первые императоры династии Юлиев-Клавдиев, не в силах остановить волну сервилизма, ограничивали поклонение себе или строго приватной сферой, или восточными районами империи, где обожествление власти было вековым наследием. Эдикты и послания Тиберия, Германика и Клавдия показывают, что и на периферии империи цезари-традиционалисты стремились отказаться от почестей, одиозных в глазах жителей Рима и Италии. В послании Клавдия александрийцам наиболее ясно мотивирован такой отказ: «Учреждение верховного жреца для меня лично и сооружение храмов запрещаю, не желая вести себя вызывающе по отношению к моим современникам, и считаю, что жертвоприношения и другие обряды совершаются во все времена только по отношению к богам»
Нерон, последний из Юлиев, во вторую половину правления порывает с традициями своих предшественников. Упрекая их в умеренности, он, по преданию, утверждал, что «никто из прежних принцепсов не знал, как много он может себе позволить»2. Если Клавдий запрещал сооружение ему храмов в далекой Александрии, то его преемник снисходительно выслушивал сенатские дебаты о создании в самом Риме храма «божественному Нерону... ибо принцепс неизмеримо возвысился над жребием смертных и заслуживает их поклонения» 3. Этот храм не был сооружен, но изображений Нерона в виде бога было достаточно: в храме Марса он представал в виде бога войны 4, на Палатине — в виде Аполлона 5, в театре Помпея и в Золотом дворце — в виде Гелиоса6. Плиний сообщает о гигантском живописном изображении императора, находившемся в Майянских садах, оно имело больше 30 м в высоту, и Нерон на нем, надо думать, также представал в виде бога7.
Именно подобные изображения были в первую очередь уничтожены по постановлению сената после смерти Нерона, «когда преступления последнего были осуждены»8. Однако мы обладаем серией памятников, не затронутых «damnatio memoriae», в силу которого повергались наземь и уничтожались изображения императора-бога, а имя его выскабливалось из почетных надписей. Это — геммы, неоценимый источник для реконструкции погибших произведений древнего искусства. Геммы с портретами Нерона могли исполняться для раздач народу во время игр, как сообщает Светоний9. Наиболее роскошные из них посвящались в храмы богов. И в том и в другом случае целью была пропаганда идей, угодных ближайшему окружению принцепса.
Храмовым приношением была, по всей видимости, большая камея эрмитажной коллекции с тремя портретами10. Она исполнена в последние годы правления Клавдия. Подрос¬ток-Нерон предстает на ней рядом с обожествленными Августом и Ливией. Само сочетание портретов на камее ясно говорило о правах того, кто в те годы являлся единственным кровным родственником основателя империи. Ничем лучше, чем намеком на «божественный дух», унаследованный от Августа, «божествен¬ную кровь», текущую в жилах Нерона, не могла быть подчеркнута перед толпой легитимность его прав на престол. Инициатива создания такого рода «династических манифестов» из агата должна была исходить от матери Нерона Агриппины, расчищавшей ему путь к власти.
На другой гемме эрмитажного собрания, небольшой инталии из яшмы, мы узнаем подростка Нерона по характерной прическе с расходящимися на лбу прядями, полному подбородку, огромным, чуть навыкате глазам12. И отдельные детали, и общий, несколько утрированный пафос портрета сближают это изображение с бронзовым бюстом Нерона, хранящимся в Нью-Йорке13. Два колоса фланкируют портрет на эрмитажной гемме, на плечах Нерона военный плащ — палудаментум, скрепленныйкруглой фибулой, перед грудью — небольшой щит. Эти атрибуты говорят, с одной стороны, о реальных отличиях, которых удостоился Нерон в конце правления Клавдия, а с другой стороны, о том, что он предстает здесь как новый Триптолем, дарующий людям хлеб. По настоянию Агриппины Нерон до срока объявляется совершеннолетним (51 г.) и облачается в мужскую тогу, Клавдий делает его «предводителем молодежи», а сословие всадников вручает ему почетный серебряный щит. От имени Нерона раздаются денежные подарки воинам и продовольственные — простому народу 14.
Так объясняются, на первый взгляд, необычные в портрете детали. Недостаток зерна и трудности со снабжением Рима были исполь¬зованы Агриппиной к вящей славе Нерона. Ропот недовольных в эти годы порой переходил в открытые выступления15. Юный наследник, раздававший продовольствие, вполне убедительно мог быть представлен как новый Триптолем на геммах, которые плебс уносил с раздач вместе с хлебом. О том, что инициатива заказа и распространение портретов обожествляемого наследника исходили от его матери Агриппины, как кажется, можно заключить из следующего отрывка Диона Кассия: «Когда разжигаемые ею поднялись волнения о продаже хлеба, она убедила Клавдия объявить народу эдиктом, а сенату письмом, что если он умрет, Нерон уже способен править» 16.
Новые раздачи последовали за женитьбой Нерона на Октавии (53 г.). На одной из камей эрмитажного собрания, по всей видимости, именно эта чета представлена в виде Триптолема и Деметры на колеснице, влекомой змеями 17. На агатовой вазе, хранящейся в Брауншвейге, Нерон и Октавия изображены еще раз как Триптолем и Деметра18. По вступлении на престол Нерона по традиции, идущей от времен Августа, начинают уподоблять Юпитеру. Эгида верховного бога на плечах, орел у ног, перуны в руках — все это не оставляет сомнения в том, что в Риме имели место и такие монументальные портреты, нашедшие отражение в геммах. В провинциях, как свиде¬тельствуют надписи, поклонение Нерону выливалось в формы культа Зевса-Освободителя 19.
На одной из гемм эрмитажной коллекции эгида Юпитера сочетается с вполне реальными чертами императора20. Другая гемма дает полностью преображенный, фантастический об¬лик Нерона-бога21. Император предстает в героической наготе, в правой руке он держит перуны, левой поддерживает эгиду, спустившуюся до колен. Рядом с Нероном-Юпитером изображены трофеи: панцирь, копье и щит. Аналогию эрмитажной гемме мы находим в камее венского собрания, где добавлены орел и пленный варвар у подножия трофея22. О популярности образа Нерона-Юпитера говорит целая серия камей с подобными изображениями. Иногда, как на камее в Нанси, императора, восседающего на орле, увенчивает богиня победы 23. Порою в изображение Нерона-Юпитера" добавляются атрибуты других богов — Ромула-Квирина, Гелиоса. Так, на камее из Кельна Нерон в эгиде Юпитера держит в руке авгурский жезл Квирина, а голову его увенчивает солнечный диск24. Стоящая рядом с ним Агриппина в образе Изиды-Фортуны протягивает сыну лавровый венок. На камее в Каммин эгида и скипетр сочетаются с палладием и лучезарным венцом бога Солнца 25.
Если нарративные источники не упоминают об изображениях Нерона-Юпитера, и мы можем опираться лишь на памятники глиптики и надписи, то для изображений его в виде Аполлона и Гелиоса нет недостатка в параллельных свидетельствах. Даже во внешности императора льстецы видели сходство с Аполлоном. Сам Феб в одном сочинении Сенеки так характеризует Нерона: «Тот, кто подобен лицом, кто подобен мне красотою»26. Любимейшие занятия императора-дилетанта, «сравнявшегося по общему признанию с Аполлоном в пении и с Гелиосом в ристании», вызывали те же ассоциации27. Появления Нерона в публике сопровождались возгласами специально подготовленных клакеров: «Ты прекрасен, Цезарь, Август, Аполлон, ты похож на Пифийского бога... о, Нерон-Аполлон!» 2S.
Оппозиция же использовала эти уподобления императора, чтобы высмеять неудачи в войне с парфянами. Под статуями нового Аполлона писали:
Наш напрягает струну, тетиву напрягает парфянин:
Феб-песнопевец один, Феб-дальновержец — другой29.
О том, как выглядели изображения Нерона-Аполлона, упоминаемые историками, мы можем судить на основании монет и гемм. В собрании Эрмитажа хранится гемма, на которой увенчанный лавром Аполлон имеет как будто бы утрированно подчеркнутые портретные черты Нерона 30. Камея во Флоренции, где Нерон-Аполлон заметно идеализирован, тем не менее имеет ясную примету портретности: прическу «in gradus formata», характерную для реальных портретов императора31. Автор геммы словно знаком с льстивыми стихами Се¬неки в адрес Нерона-Аполлона: «Его лик оза¬ряет все отсветом ярким и заливает волна кудрей его светлую выю»32. Ориентация на образ Аполлона присутствует и в реальных портретах Нерона: озаренные экстазом черты, поднятая ввысь голова, падающие на плечи кудри встречаются и в таких изображениях императора, где нет явных атрибутов божества. Таково изображение Нерона на агатовой гемме, найденной в Фанагории 33.
Потребностям культа императора, того своеобразного политического монотеизма, что объединял жителей всех районов огромной империи, видимо, уже не отвечали те рациональные формы, в которые пытались ввести его первые римские цезари. И требования времени, и сама артистическая натура Нерона заставляли оживлять этот государственный культ мистицизмом, магией искусства, в тех его более чувственных и эмоциональных формах, которые были найдены эпохой эллинизма.
В последнее пятилетие жизни Нерон словно останавливает свой выбор на одном-единственном, но как бы универсальном образце — боге Гелиосе. В лапидарных надписях этого времени он так и называется — «новый Гелиос»34. Мерам, которые принимает сам император, чтобы подчеркнуть это отождествление, нельзя отказать в логичности и последовательности, хотя по размаху и необычности они кажутся граничащими с манией. Именно в эти годы Нерон порывает с сенатом и начинает чека¬нить монеты, бывшие прежде сенатской прерогативой, от своего имени35. На этих монетах появляется не только изображение Аполлона-Кифареда с портретными чертами Нерона: в официальный портрет императора вносятся атрибуты богов — эгида Юпитера и солнечный венец Гелиоса. Нерон был первым из Цезарей, кто еще при жизни изображался с этими сим¬волами посмертного обожествления.
Строительство Золотого дворца должно было открыть новый период римской истории, те «золотые столетья», о которых пророчество¬вал Сенека при вступлении Нерона на престол36. Существует обоснованное мнение, что это гигантское сооружение было задумано не только как роскошная вилла в центре города, но и как своего рода «дворец Солнца», обиталище космического божества37. Усеянный звездами, вращающийся «вслед за небосводом» круглый пиршественный зал, колоссальная 30-метровая статуя самого Нерона-Гелиоса в вестибюле делают такое предположение весьма убедительным. Само название дворца «Золотой» не столько означало богатство его декора, сколько было программным и несло идеологическую нагрузку. Строители словно получили задание воссоздать воспетый Овидием «золотом ярким блестящий» дворец Солнца38. На глазах римлян словно совершалось волшебство: все, что соприкасалось с Нероном-Гелиосом, становилось золотым. Известный рассказ о том, что Нерон приказал позолотить статую Александра, работы Лисиппа, я думаю, должен быть отнесен ко времени украшения Золотого дворца. «Стоимость ее увеличилась, но из-за этого пострадало ее художественное достоинство», отмечает Плиний Старший 39.
Когда традиционалист Лукан обращается к мысли о посмертном апофеозе императора, он тоже отводит ему дворец бога Солнца:
Старцем к светилам взойдешь, тобой предпочтенное небо
Встретит с восторгом тебя, держать ли ты скипетр захочешь,
Или же ввысь воспарить в колеснице пылающей Феба,
Чтобы оттуда земле, не испуганной сменою солнца,
Пламенем новым сиять,— божества тебе всюду уступят40.
Как бы предвосхищая апофеоз, император показывался на публике в пурпурном плаще, усеянном золотыми звездами41. Эта астральная символика была достаточно понятна его современникам.
Магическое и программное значение слова «золотой», связанное с образом Нерона-Гелиоса, обнаруживается и в торжествах, данных в честь посольства армянского царя Тиридата (66 г.). Для этой цели был вызолочен театр Помпея, сам день возложения диадемы на Тиридата, символизировавший победу римского оружия, был назван «золотым». Над театром был натянут пурпурный занавес с золотым изображением Нерона на квадриге, мчащегося среди звезд42. В речи, которую произнес восточный династ, преклонивший колени перед Нероном, он заявил: «Я прибыл к тебе, моему божеству, чтобы поклоняться тебе, как Митре» 43.
Итак, в Риме в эти годы существовало два изображения Нерона-Гелиоса — одно пластиче¬ское, другое живописное. В скульптурном Колоссе, стоявшем в Золотом дворце, отмечалась его портретность. Плиний, посещавший мастерскую его создателя, скульптора Зенодора, пи¬шет: «В его мастерской мы удивлялись... необычайному сходству предварительного на¬броска из глины»44. Плиний отмечает, что «колосс, высотой в 120 футов, предназначен¬ный служить изображением императора, был посвящен для поклонения богу Солнца, когда- преступления этого принцепса были осуждены» 45. Колосс Золотого дворца, исполненный из бронзы, серебра и золота, пережил «damnatio memoriae» Нерона, он один из всех портретов обожествленного императора не был разрушен. Есть сведения, что Веспасиан хорошо наградил художника, который «переделал Колосса» 46. Видимо, переделка состояла в смягчении портретного сходства, недаром Дион Кассий сообщает, что «по словам одних, он имел облик Нерона, по словам других — Тита» 47. Когда позже, во II в., с Колосса дважды снимали голову, чтобы заменить се, верили, что удаляется изображение Нерона 43.
Высказано предположение о том, что на колоссальной картине, находившейся в Майянских садах и впоследствии уничтоженной молнией, Нерон также представал в виде Гелиоса 49. Совпадение размеров скульптурного Колосса и названной картины представляется неслучайным50. Возможно, ее воспроизведение сохранилось на рельефе в Римском Национальном музеем. Рядом с Нероном-Гелиосом, которого мы узнаем по характерным чертам лица и типичной многоярусной прическе, сохранилась голова еще одного персонажа, а над ними обоими по полю рельефа рассеяны звезды. Поскольку император выглядит здесь моложе, чем на портретах 60-х гг., можно думать, что в рельефе и в упомянутой картине из Майянских садов мы имеем наиболее раннее изображение Нерона в виде бога Солнца.
Портретное сходство с Нероном и подчеркнутая патетичность изображений на нескольких геммах эрмитажной коллекции позволяют видеть в них отражение знаменитого скульптурного Колосса. Одна из гемм, найденная в Закавказье в начале XX в., исполнена на редком минерале — золотистом топазе — и в довольно редкой технике: вырезанное как инталия углубленное изображение видно сквозь обратную выпуклую сторону геммы, оправленной в золотой медальон52. Характерная одутловатость расширяющегося книзу лица, необычный, доведенный до болезненной экзальтации пафос, оживляющий черты бога, заставляют видеть здесь отражение нового типа изображений Гелиоса, того типа, который сменил популярное произведение Хареса, стоявшее некогда на Родосе. В I в. мало кто помнил об этой некогда прославленной скульптуре, уже больше.трех столетий лежавшей поверженной землетрясением. Римский Колосс, по по выражению Марциала, «смог Родоса чудо затмить» 53. Отныне и сам остров Родос посвящается новому Гелиосу — Нерону,— читаем мы в наполненной беззастенчивой лестью эпиграмме поэта Антифила:
Островом Солнца я был, ныне же —
Цезаря остров, Родос, мне мило равно этих сиянье владык:
Был я угаснуть готов, Солнце, когда б мне другие
Не засверкали лучи: ярче сияет Нерон!
Кто же важнее? Один дал мне возникнуть из моря,
Спас из пучины другой в самый крушения час 54.
Символика цвета эрмитажной геммы — «золотой»— также восходит к Нерону-Гелиосу. Другой золотистый минерал — янтарь — был в изобилии применен в декорации театра, украшенного для приема Тиридата. Для этого понадобились специальные экспедиции, посланные Нероном в ГермАнию 55.
Две другие геммы с близкими изображениями Нерона-Гелиоса издавна входят в эрмитажное собрание. Одна из них, вырезанная на горном хрустале, имеет несколько утрированное и схематизированное изображение выше названного типа бога Солнца, восходящего к нероновскому Колоссу 5в. Другая гемма из сердолика сохранила, на наш взгляд, портретные черты Нерона57. Близкая гемма с профильным медальоне) была найдена в развалинах Пантикапея58. Появление подобных изображений Нерона-Гелиоса в Закавказье и Северном Причерноморье в это время представляется очень естественным: это были районы, обратившие на себя самое пристальное внимание Нерона, замышлявшего грандиозные походы на Восток. Геммы могли прибыть сюда и с рим¬скими легионами, и с многочисленным посольством Тиридата

Оттуда же происходит хранящаяся в Эрми¬таже золотая чеканная пластина с рельефным изображением Гелиоса на квадриге 59. Она бы¬ла найдена при земляных работах в Анапе. За плечами обнаженного бога развевается плащ, в вытянутой правой руке — хлыст, над головой, увенчанной короной из лучей,— изображение полумесяца и солнца — ахеменидский символ Митры. Четверка коней изображена условно — по обеим сторонам от Гелиоса, стоящего в колеснице. Несмотря на схематизм, исключающий портретность, можно отметить расширяющееся книзу словно одутловатое лицо Нерона, огромные глаза, патетически обращенные вверх и типологическое сходство с вышеупомянутыми геммами эрмитажного собрания.
Нам представляется, что изображение на пластине может восходить к тому живописному прототипу, который сохранен в описании занавеса, протянутого над театром Помпея в день приема Нероном армянского царя Тиридата. Вот как описывает Дион Кассий убранство театра: «Занавеси, протянутые в воздухе, чтобы защитить от солнца, были пурпурные, посредине был изображен Нерон, правящий колесницей, и все вокруг сверкало золотыми звездами»60. То, что мастера римского искусства воплощали в эти годы в пластические образы, давно уже стало привычным для римлян в стихах Лукана и Сенеки. Начало правления Нерона его воспитатель возвещал в следующих строфах:
И как с румяной зарей, рассеявшей тени ночные
И зарождающей день, появляется яркое солнце,
Мир озаряя и в путь из ворот выводя колесницу,
Так должен Цезарь взойти, таким увидит Нерона
Скоро весь Рим...61
Наше предположение о том, что на эрмитажной пластине изображен Нерон в виде Гелиоса, подтверждает поздняя камея, хранящаяся в Париже, где сходное изображение сопровождается именем «Нерон Август»62.
Золотая пластина, по-видимому, является частью жреческой диадемы. Ее можно сравнить с фрагментированной диадемой I в. из Навкратиса, хранящейся в Британском му¬зее63. Последняя принадлежала, судя по надписи, жрецу императорского культа, носивше¬му характерное имя Тиберий Клавдий Артемидор. В центре ее – медальон с рельефным изображением Гелиоса. В Северном Причерноморье культ римских императоров учреждается в I в., при Нероне в титулатуру боспорских царей включается звание пожизненных первосвященников Августов и добавляются характерные римские имена династического характера — Тиберий Юлий64. В один ряд, по-видимому, должны быть поставлены и надписи на базе статуи Нерона из Пантикапея и золотой венок с круглым медальоном, украшенным изображением Гелиоса, найденный в 1870 г. на Таманском п-ове65. В надписи из Пантикапея царь Котис, «пожизненный первосвященник Августов», называет Нерона «своим спасителем и благодетелем»б6. Более пространная надпись из Беотии показывает, какими почестями облекался император вне Рима и в какие формы выливалось поклонение Нерону на востоке империи. «Верховный жрец Августов и Нерона Эпаминонд» величает его не только «благодетелем Эллады», в глазах служителя императорского культа он — «владыка всей вселенной... новое Солнце, которое осветило Эллинов!» 67
Именно нужды культа римских императо¬ров, учрежденного на далекой восточной ок¬раине античного мира, объясняют появление здесь изображений Нерона-Гелиоса, подобных золотой пластине из Анапы и геммам из Закавказья и Северного Причерноморья. Рассказ Диона Кассия о том, что Тиридат добился посылки с ним римских ремесленников для украшения его столицы Артаксат, позволяет понять, как знакомились местные мастера с репертуаром столичного искусства68. Нерон пользовался большой популярностью на востоке империи: по-видимому, немаловажную роль в этом играла близость Солнца, инкарнацией которого был император, и Митры, важнейшего божества ираноязычного мира. Имеется предположение, что во время пребывания Тирндата в Риме Нерон, падкий на все таинственное и оккультное, был посвящен в мистерии Митры69. Во всяком случае, как по¬казывает митраистский символ на пластинке из Анапы, намеки на идентичность эллинского и иранского вариантов обожествления императора в сакральном искусстве использовались.
Рассмотренные памятники глиптики и ювелирного искусства сохранили для нас облик эфемерных созданий недолговечного моноте религии, которую пытался установить Нерон. Эти предметы прикладного искусства позволяют нам составить представление о том, в какие пластические образы в монументальном искусстве выливалось поклонение императору-богу, Нерону-Юпитеру и Нерону-Гелиосу.


1 Janne С. Lettre de Claude aux Alexand¬rine.— In.: Melanges F. Cumont, vol. 1. Bruxel-les, 1936, p. 273; Cp. Wilamowitz U., Zucker F. Zwei Edikte des Germanicus, Sitzungsber. der Preuss. Akademie der Wiss., Bd. 2, 1911, S. 794.
2 Светоний. Нерон, 37.
3 Тацит. Летописи, XV, 74.
4 Тацит. Летописи, XIII, 8.
5 Светоний. Нерон, 25.
6 Плиний Старший Естественная история, XXXIV, 45; Дион Кассий. Римская история, 63, 6.
7 Плиний Старший. Указ. соч., XXXV, 31.
8 Там же, XXXIV, 45.
9 Светоний. Нерон, 11.
10 ГЭ, инв. № Ж 149. Неверов О. Римская камея с тремя портретами.— СГЭ, 1970, [вып.] 31, с. 59; Искусство портрета. Каталог вы¬ставки, Л., 1972, № 89.
11 Тацит. Летописи, IV, 52: "divinum spiri-tum... caelesti sanguine".
12 ГЭ, инв. № Ж 4762. Неверов О. Ан¬тичные инталии в собрании Эрмитажа. Л., 1976, № 137.
13 Vagn Poulsen Н. Nero, Britannicus and Others. Iconographical Notes.— «Acta Archeo-logica», 1951, vol. 22, fig. 12.
14 Тацит. Летописи, XII, 41; Ср. Светоний. Нерон, 7.
15 Тацит. Летописи, XII, 43.
16 Дион Кассий. Указ. соч., 60, 34.
17 ГЭ, инв. № Ж 296. Неверов О. Антич¬ные камеи в собрании Эрмитажа. Л., 1971, № 55. Ср. камею в Парижской национальной библиотеке с изображением Клавдия и Агрип¬пины. Babelon Е. Catalogue des camees. Pa¬ris, 1897, № 276.
" 18 Simon E. Die Portlandvase. Mainz, 1957, S. 60, Taf. 29.
19 Ср. надписи из Беотии. Dittenberger W. Syllogae Inscriptionum Craecarum. Lipsiae, 1920, N 814; из Аттики: IGA, II, 1085; из Ма¬лой Азии: Inscriptiones Grecae ad res Roma-nas pertinentes, vol. 3. Paris, 1906, N 345.
20 ГЭ, инв. № Ж 275. Neveroff O. A Pro-pos de I'iconographie J'ulio-Claudienne.— «Ga-zette numismatique suisse», 1974, № 24, p. 86, fig. 6; cp. Eichler G., Kris E. Die Kameen im Kunsthistorischen Museum. Wien, 1927, Nr. 351.
21 ГЭ, инв. № Ж 444. Неверов О. Антич¬ные инталии, № 138; Искусство портрета, № 90.
22 Eichler F., Kris Е. Op. cit., Nr. 20. Ср. Furtwangler A. Die antike Gemmen. Leipzig, 1900, Taf. 18, 4 (Claudius).
23 Jucker H. Auf der Schwingen des Got-tervogels.— «Jahrbuch des Bernisches Muse-игл», 1961, Taf. 7.
21 Vollenweider M. L. Der Jupiter-Kameo. Stuttgart, 1964, Taf. IV.
28 Bruns G. Staatskameen des 4. Jahrhun-derts n. Chr., 104 Winckelmanns-programm. Berlin, 1948, Abb. II.
26 Сенека. Апоколокинтозис, 4.
27 Светоний. Нерон, 53.
28 Дион Кассий. Указ. соч., 61, 20; 63, 20.
29 Светоний. Нерон, 39.
30 ГЭ, инв. № Ж 4650. Сердолик. 1,4Х XI,1 см.
31 Milani L.//Reale Museo Archeologico di Firenze. Firenze, 1912, tav. 134.
32 Сенека. Указ. соч., 4.
33 ГЭ, инв. № Т. 1852.92. Агат. 1,5X1,2 см.
34 Dittenberger W. Op. cit., N. 814.
35 L'Orange H. P. Le Neron constitutionnel et le Neron apotheose. From the Coll. of the Ny Carlsberg Glyptothek. 1942, vol. 3, p. 253; idem. Apotheosis in Ancient Portraiture. Oslo, 1947, p. 57.
36 Сенека. Указ. соч., 4.
37 L'Orange H. P. Domus Aurea des Son-rienpalast, Symbolae Osloenses. Oslo, 1942, p. 68; idem. Studies on the Iconographie of Cosmic Kingship in Ancient World. Oslo, 1953, p. 28.
38 Овидий. Метаморфозы, II, 1.
39 Плиний Старший. Указ. соч., XXXIV,46.
40 Лукан. Фарсалия, I, 45, сл.
41 Светоний. Нерон, 25.
42 Дион Кассий. Указ. соч., 63, 6.
43 Там же, 63, 5.
44 Плиний Старший. Указ. соч., XXXIV,
45 Там же, XXXIV, 45.
46 Светоний. Веспасиан, 18.
47 Дион Кассий. Указ. соч., 66, 15.
48 Писатели истории Августов. Адриан, 19; Там же. Коммод, 17.
49 Boethius A. Et crescunt media pegmala celsa via.— «Eranos», 1952, N 50, p. 132.
50 Плиний Старший. Указ. соч., XXXV, 31. Ср. Там же, XXXV, 45.
51 Paribeni R. Nuovi monumenti del Museo Nazionale Romano.— «Bollettino d'Arte», 1914, N. 8, p. 285, fig. 6.
52 ГЭ, инв. № Ж 1432. Придик E. Новые кавказские клады.— MAP, 1914, вып. -34, с. 109, табл. 1; Лордкипанидзе М. Н. Корпус памят¬ников глиптики древней Грузии, т. 1. Тбили¬си, 1969, № 109; Неверов О. Античные ин¬талии, № 139.
53 Марциал. Эпиграммы, I, 70, 5.
54 Палатинская антология. IX, 178.
55 Плиний Старший. Указ. соч., XXXVII, 11.
56 ГЭ, инв. № Ж 1433. Горный хрусталь. 4,1X3,2 см. Максимова М. И. Античные рез¬ные камни Эрмитажа. Л., 1926, с. 85.
57 ГЭ, инв. № Ж 1690. Сердолик. 1,2Х
58 ГЭ, инв.№Ж 476. Халцедон. 1,ЗХ XU см. OAK за 1872г.,Спб.,1875, с. 26.
59 ГЭ, инв. № Д 1164. 6,6X6,5 см. OAK за 1906 г., Спб., 190»,. с. 127, рис. 179.
60 Дион Кассий. Указ. соч., 63, 6.
61 Сенека. Указ. соч., 4.
62 Babelon Е. Op. cit, № 287.
63 Marshall F. Catalogue of the Jewellery. London, 1911, No 3045.
64 Корпус боспорских надписей. M.— Л., 1965 с. 50
65 оАК за 1872 г., Спб., 1875, с. 21.
66 Корпус боспорских надписей, № 41.
67 Holleaux М. Discours de Neron ргопопсё a Corinthe.— BCU, 1888, № 12, p. 514.
68 Дион Кассий. Указ. соч., 63, 9.
69 Cumont F. L'iniziazione di Nerone da parte di Tiridate d'Armenia.— «Rivista di filologia classical 1933, N. 11, p. 145.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments