диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Агенты в рясах - все же реальность...

священник Московской епархии, служивший в Якиманской церкви, бывшей тогда соборной в городе Можайске, протоиерей Кирилл Ч., был арестован в 1937г. На допросах он не оговорил ни себя, ни других, был приговорен к расстрелу и 27 декабря 1937 г. расстрелян на Бутовском полигоне.

Если оставаться в рамках только этих сведений, то следовало бы включить его имя в Собор новомучеников и
исповедников российских.

Но при более детальном изучении его биографии ситуация оказалась иной. Протоиерей Кирилл Ч., 1879 г.р., в 1925 г. был рукоположен во священника епископом, находившимся в Лубенском расколе, затем перешел служить в Московскую епархию Московской Патриархии, объяснив свое рукоположение и служение в расколе независимыми от него обстоятельствами, что в то время могло означать только исполнение поручения во время службы в органах НКВД в качестве секретного сотрудника.

Бывало, что священник писал заявление о снятии сана, некоторое время не служил, а затем по каким-то причинам, о которых можно только догадываться, снова приступал к служению в храме.
Известны факты, когда священнослужители снимали с себя сан, характеризуя себя в направленном властям заявлении людьми совершенно неверующими, но затем возвращались к служению, понуждаемые к этому органами НКВД.


в ряде дел сохранились служебные записки и предписания должностных лиц о необходимости освобождения из-под следствия того или иного лица как ценного секретного сотрудника НКВД.
В части дел в начале 1990-х гг. сохранялись расписки секретных сотрудников или переписка о них сотрудников НКВД, позволяющая такое сотрудничество установить. Так, начальник секретного отделения Ярославского ОГПУ писал следователю об арестованном священнике К.: «Св<ященника>К., если не хочет работать, опросить и вместе со всеми остальными представить к высылке в Зырянскую обл., предварительно предъявив обвинение».
Или другой документ: «Препровождается при сем постановление о предъявлении обвинения священникам П., Н. и П. Постановление объявить и впоследствии поименованных выше лиц, в порядке инкриминируемого им обвинения, допросить каждого в отдельности <...>. Предъявление им обвинения, допрос и задержание под стражу используйте в целях обработки их к завербованию в осведомители. В зависимости от чего меру пресечения им изменить, освободив из-под стражи под подписку о невыезде"

епископ Лука (Войно-Ясенецкий), будучи подследственным и пытаясь объяснить, почему у него не могло быть доверительных отношений с архиепископом Борисом (Шипулиным) и ташкентским протодиаконом, заметил, что архиепископ Борис своими лжесвидетельствами погубил нескольких невинных, а о протодиаконе известно, что он является секретным осведомителем и даже известна его оперативная кличка. Следует отметить, что как архиепископ Борис, так и протодиакон, несмотря на сотрудничество с органами НКВД, были расстреляны.

в октябре 1937г. в городе Козельске Калужской области вместе с группой монахов закрытой к тому времени Оптиной пустыни был арестован послушник Т.П., живший в Оптиной с 1912г. На следствии он не оговорил ни себя ни других; против него, как и против других, дали показания штатные свидетели, что было достаточно для вынесения приговора. Всего по делу обвинялось 12 человек. 11 человек были приговорены к расстрелу и 5 декабря 1937г. расстреляны. Послушник Т. после их расстрела продолжал находиться в смоленской тюрьме без приговора, и только 4 января 1939
г. власти приняли постановление о его освобождении за отсутствием «материалов о привлечении его к судебной ответственности», а также учитывая «его болезненное состояние (паралич левой половины тела)». После изучения тысяч судебно-следственных дел уже нетрудно восстановить картину происшедшего, которая выглядит примерно так. Сотрудники НКВД задолго до ареста завербовали послушника Т., поручив ему давать сведения о монахах, затем ему было поручено быть с ними в камере, донося о камерных разговорах следственным органам; при этом факт его ареста, безупречные показания на следствии, а также освобождение через относительно значительный промежуток времени отводили от него подозрения в предательстве, давая возможность использовать его впоследствии в этом же качестве.



Александр З., в 1924 г. он был рукоположен во священника, в 1930 г. – арестован за организацию противодействия властям закрытию храма и набатный звон и приговорен к двум годам тюремного заключения и пяти годам ссылки. Ссылку отбывал в селе, где был в то время действующий храм, в который он был назначен (надо думать не без согласия властей)
настоятелем. В 1935 г. священник вернулся из ссылки в село, где служил раньше, и снова был назначен настоятелем храма. Екатеринбургские епархиальные исследователи характеризуют его личность, беря за основу имеющиеся в деле показания
свидетелей, содержание которых скорее похоже на агентурное прикрытие: отец Александр «проявил себя как истинный пастырь, заботившийся прежде всего о благе Церкви и паствы <...>. При нем заметно активизировалась церковная жизнь села. Пастырские труды батюшки привлекли в храм много молодежи, учащихся. В своих проповедях он призывал к укреплению православной веры, более частому посещению церковных богослужений, к усердной молитве. Говорил, что не нужно вступать в партийные и советские организации, принимать участие в различных общественно-политических мероприятиях, участвовать в выборах в Верховный Совет <...>. “Я не боюсь никаких притеснений, и вы не должны н
икого бояться. Бог терпел и нам велел”, – говорил батюшка в одной и проповедей».
Для тех лет это была смелость, граничащая с провокацией. В сентябре 1938 г. было заведено уголовное дело на членов «контрреволюционной кулацко-сектантской организации», по которому обвинялись 89 человек. Вскоре было арестовано еще более 30 человек, якобы ее участников, и среди них отец Александр. Всех обвиняли в том, что они будто бы ставили перед собой цель свержения советской власти и восстановления в России монархического строя. Во время допросов и
на очных ставках отец Александр не признал себя виновным, не оговорив ни себя, ни других. Следствие было закончено 4 апреля 1939 г., а подготовлено к рассмотрению в закрытом суде к 4 декабря 1939г.
Материалы дела на отца Александра были выделены в отдельное производство. Анализ судебно-следственных дел тех лет показывает, что выделение дела в отдельное производство зачастую бывало связано с согласием арестованного тесно сотрудничать со следствием.
Причем такое сотрудничество в иных случаях начиналось еще до ареста человека. Естественно, что сотрудничающий со следствием человек в целях сокрытия своей истинной роли не признавал себя виновным, а суд имел основание прекратить дело и освободить его от заключения под стражу за недоказанностью обвинения.
15 февраля 1940 г. в закрытом судебном заседании отец Александр был признан невиновным и из-под стражи освобожден. Это произошло уже после того, как над другими обвиняемыми приговор был приведен в исполнение.

Каким образом можно было такого человека освободить после того, как все арестованные вместе с ним были расстреляны или приговорены к различным срокам заключения, чтобы на него не упала тень подозрения в сотрудничестве с НКВД? – Только через «законное» рассмотрение дела, чтобы вместе с относящимися к нему протоколами допросов выделить его в отдельное производство и провести через судебные или внесудебные органы, смотря по тому, какие действовали на тот момент. Священник Александр З. после освобождения вернулся домой больным туберкулезом легких, служил в храме до весны 1941 г., скончался 4 июля 1941 г. и был погребен на местном кладбище неподалеку от храма.

http://dekanat.bsu.edu.ru/f.php/1/disser/case/filedisser/filedisser/919_Orlovskij_dissertaciya_ITOG_00.pdf

стр 277, 284-285,348

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments