диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

И такъ быватъ

В те далекие годы, когда симфония Церкви и Государства не достигла мангеймских высот, а больше напоминала скромную венецианскую сюиту , случилась эта смешная история, которая многим может показаться выдумкой, но свидетели этого события еще живы и пока ещё здоровы. А по последним и очень утешительным данным ВОЗ считают себя молодыми, что спорно, но, согласитесь, приятно на пятом десятке.

В 1993 году, аккурат восьмого мая, по окончании божественной литургии выловил меня наш проректор у трапезной и сообщил благую весть.

- Завтра едете всем регентским классом в Шегарку. У мемориала , сразу после митинга, нужно спеть литию по павшим воинам.Read more...Collapse )
Самый смелый партиец , удостоверившись, что святая вода в бутылочке иссякла, приблизился к нашему бате и задал деловой вопрос.

- Товарищ батюшка, давайте будем начинать, народ заждался. Только мы ваших правил не знаем, как по регламенту положено? Сначала митинг, а потом панихида или наоборот? Давайте решим.
- Христос впереди всех! Что тут думать? Сначала панихида, а потом митингуйте хоть до второго пришествия.

Вежливые перестроечные коммунисты переглянулись и повели нас на нашу Голгофу.

У мемориала на площади собралась вся деревня в праздничных нарядах , с шариками, транспарантами и чем-то ещё советско-праздничного разлива, деталей, увы не помню. У самого памятника воинам - победителям стояло шесть стоек с микрофонами и огроменные колонки, поодаль - кумачовая трибуна для оратора с гербом Советского Союза, красиво вышитого гладью.

Нас, поющих, поставили у микрофонов, а , расставив, поняли, что по дороге мы потеряли отца Сникерса, который, правда вскоре обнаружился с обратной стороны мемориала, раздувающим кадило.

А кто хоть раз самолично раздувал кадило, тот поймет, какая оказия может произойти, если покрепче дунуть на тлеющие угли. Правильно. В лицо вам может полететь зола и украсить лик, как у того мавра или хорошего шахтера. Отец Сникерс торопился, дул более, чем усердно и к народу вышел "ликом черен и прекрасен", вылитый Моисей Мурин из житий святых. Лицо в золе, борода в золе, глаза слезятся от дыма... Торжественный вид, в общем.

И топает прямиком к кумачовой трибуне с гербом. И начинает, нет, ни литию и не панихиду, начинает проповедь. В микрофон, само-собой. И в этой проповеди он чихвостит в хвост и гриву безбожную советскую власть, безбожные сельсоветы и жителей безбожной Шегарки . К концу первого получаса ему удалось убедить и самого себя и оторопевших от ужаса селян, что Шегарка с прилегающими к ней окрестностями, по количеству грешников и их злодеяний превосходят и Содом и Гоморру и всех гиен огненных. (С деревьев начали валиться обморочные птицы, солнце пару раз моргнув исчезло в набежавших тучах) .

Потрясая над гербом уже остывающим кадилом отец Сникерс перешел к перечислению всех напастей, которые должны были свалиться на головы шегарских скотоподобных нечестивцев. Египетские казни скромно отошли в сторону детской литературы и плакали оттуда в три ручья .

Онемевшие мы стояли атлантами с каменными руками, готовые в любой момент подхватить падающее на грешную Шегарку небо. (Где-то в толпе заплакал ребенок).

Лучшие люди Шегарки в красных бантах и праздничных "гаврилах" не утирая пота с красных от страха и ужаса лиц взирали на черноликого проповедника со смиренным ужасом людей, стоящих у расстрельной ямы.

Поддув кадило наш грозный отец зачем-то резко переключился в теме проповеди на аборты и тут уже досталось всем гражданочкам поселения, включая грудных младенцев и старух - верных ленинцев 1900 года рождения.

С абортов батя перескочил на воровство и Бог весть, чем бы всё это закончилось, если бы церковный отрок Димитрий не хрюкнул со всей мочи в микрофон. Полет мысли отца Сникерса был прерван этим возмутительным поступком и припечатан не менее возмутительным предложением Димитрия начать служить литию. Народ безмолвствовал и только Егор "мышиная голова" одобрительно показал большой палец из-за спин убитых проповедью коммунистов - председателей колхоза.

В кромешной , совершенно вакуумной тишине отец Сникерс начал хлопать себя по карманам в поисках чего-то очень ему нужного. Толпа попятилась, парализованные птицы на спинах поползли в сторону Томи, чтобы уже утопиться навсегда.

Но, вопреки предположениям, батюшка вынул из кармана не гранату, а обтрепанный , желтый от времени листочек, который оказался "рукописанием", которое вкладывают в руки покойнику, отправляя его в жизнь вечную. (тут отрок Димитрий еще раз громко хрюкнул в микрофон, заподозрив, что шоу сейчас будет еще более "маст гоу он"). Сникерс строго посмотрел в нашу сторону и во всю силу своего не сильного голоса возгласил в микрофон :" Благословен Бог наш, всегда ныне и присно и во веки векооооов!". Мы истово рявкнули в ответ:"Аминь!" .

Лучше , конечно, нам было ограничится проповедью... Требника под рукой не было, наизусть панихидного чина отец Сникерс не знал и носило его по волнам памяти так, что мы чуть не ушли в венчальное многолетие там, где нужно было петь "Со святыми упокой". Отрок Димитрий, то уползал, то выпозал, проржавшись из-за мемориала, сестры стояли каменными бабами с отстрова Пасхи и блекотали булькающими голосами что-то атональное, уходящее из пентатоники, то в лидийский, то в миксолидийскийй лады и время от времени жевали концы платков, чтобы не взоржать по примеру брата своего Димитрия.

Егор "мышиная голова" из толпы все время слал нам какие-то странные знаки, которые отец и батюшка расценил, как призыв "жги, отец" и жег так, что солнце окончательно ушло за плотный слой снеговых туч, дабы не освящать этого позорища. Шквальный ветер нес в нашу сторону несколько торнадовых воронок, чтобы стереть с лица земли даже память о нашем выступлении. Но мы держались.

И тут наконец-то, отец Сникерс вспомнил, чем заканчиваются все литии и панихиды , развернул листок-рукописание и начал читать разрешительную молитву (а читают ее только на отпевании, ну никак не на литии). И дойдя до слов " а и от онех же и на ны друг другоприимательно пришедшею, да сотворит чрез мене, смиреннаго, прощено и сие по духу чадо ... (а вот тут всегда произносят имя отпеваемого чада), батюшка впился взглядом в председателя колхоза, который уже буквально висел на руках соратников и не подавал признаков жизни и грозно спросил :"Где список?!". Сиреневый, как туман председатель прошептал в ответ :"Какой список?". "Мертвецов! Покойников!!! Кого отпеваем?!" , со строгостью судии возопил отец Сникерс. (Птицы всем составом уже доползли до Томи и по одной скрывались в пучине волн).

Председатель с мучительной завистью смотрел на птиц, мечтая разделить с ними утопленническую участь, но... "Нет у нас списков, товарищ батюшка, нет!". Толпа судорожно выдохнула и замерла. Отрок Димитрий в очередной раз скрылся за памятником, содрогаясь всем своим тщедушным телом , сестры затолкали остатки платков в рот , насколько можно сдерживая рвущиеся из грудей стоны.

"А раз нет, то и не надо",- неожиданно легко согласился отец Сникерс. Шегарцы мощно выдохнули, председатель с сиреневого ушел в инсультно-фиолетовый цвет, солнце обрадованно мигнуло из-за туч тремя чахоточными лучами. ("пронесло!", - подумали птицы и очередь к месту утопления сократилась втрое).

Кое-как, через кучу лишних возгласов, теснившихся в голове у батюшки мы вышли на каданс. Вытащили платки из пересохших ртов и выдавали уже нечто гармоническое, а на сугубой ектении даже рискнули спеть тройное "Господи помилуй", Александра нашего, Архангельского с духовым басовым ходом, чем расстрогали селян до слёз. И все бы могло закончиться чинно и благородно, если бы товарищ батюшка не решил вдруг на "Вечной памяти" продемонстрировать свои небогатые вокальные данные.

"Во блаженном успении вееееечный покой", - срывающимся фальцетом воскричал отец Сникерс. "Подаждь, Господи, усопшим рабам Твоим", - здесь батюшка нырнул в басово-контроктавные глубины, голос сорвался и перешел на грозный шип, после чего, лихим глиссандо взмыл в третью октаву :"И сотвори им ве-е-е-е-ечную паамяяяяяяять".

Голос его, усиленный микрофоном взметнулся в горние выси, добив вставших "на эшелон" на высоте десять тысяч метров коршунов. Весь регентский класс оказался парализованным в один момент. Отрок Димитрий уже не смог отползти за мемориал и лег тут-же в венки из еловых лап. Я попыталась задать ля-минорный тон, чтобы хоть как-то вступить и запеть, вместо чего звонко квакнула в микрофон. Вторая попытка оказалась еще хуже и прозвучала, как будто собачке дверью хвост прищемили. Пока я повизгивала, кто-то из мужественных сестёр-регентш в неопределенной тональности взвыл :"Вееееее....",- на продолжение сестры не хватило, она захлопнула рот и стояла с выпученными глазами, не в силах выдавить из себя ни звука.

Я с грустью поняла, что нас сейчас будут бить, как того гроссмейстера в Васюках, закрыла глаза и затянула "Вечную память" уже по всем нам. В этом коротком песнопении я умудрилась смодулировать раз восемь, начав в одной тональности и переходя без всяких знаков альтерации в другие. Диафрагма моя билась внутри организма свежеразвешанным бельем , что позволяло мне идти по звукоряду четверть-тонами, на манер хорошего муэдзина. Стоящие в праздничной толпе татары-мусульмане оценили мой вклад в память их погибших сродников. Это чувствовалось.

Сестры легли на венки рядом с отроком Димитрием и не подавали признаков жизни. Над всем этим восторгом, в клубах кадильного дыма парил отец Сникерс.
Выдавив последнюю ноту из горла я открыла глаза.

Под руководством Егора - мышиная голова митингующие несли к моим ногам пластмассовые и бумажные цветы. Под белы руки вели председателя. Трясущиеся на венках тела сестер-регентш и отрока Димитрия поначалу смутили наивных шегарцев , но Егор развеял их страхи и сомнения фразой :"Скорбят. Рыдают. Очень нежные, ранимые девки."

Когда последний цветок был возложен к моим ногам, Егор кого за подол, кого за косы-до пояса дотащил до машины, оставив товарища-батюшку на растерзание шегарцев. "этот нигде не пропадет, а вам морды набьют" , всучил мне дверь-щит и мы помчали в Томск на всех парах. Над стареньким УАЗ - 452 всю дорогу кружили стаи птиц. Хотели отомстить, да, видимо, пожалели нас дураков.

Отец Сникерс вернулся через три дня, живой , цветущий, с полными руками гостинцев от шегарских коммунистов. Святые люди оказались. Не то, что мы;)

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=800133626830101&id=100005004133787
Tags: Истории церкви
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal