диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

После Присутствия

В течение предыдущих 20 лет мне доводилось работать в различных синодальных комиссиях и рабочих группах, в том числе в тех, которые возглавлял тогда еще митрополит Кирилл. Потому я могу свидетельствовать, что ту атмосферу «мозгового штурма», которая присутствовала в деятельности этих рабочих групп, Патриарх перенес на более крупную и весомую площадку, созданную им – Межсоборное присутствие.

Я воспитан в жесткой иерархической системе Московской Духовной Семинарии, предполагающей, что при виде архиерея надо падать в обморок, а фраза «Тут я с Вами, владыка, не соглашусь» сродни богохульству. Поэтому таким шоком для меня стал день, когда я впервые участвовал в работе Синодальной Богословской комиссии – еще не как ее член, а как приглашенный эксперт.

Так вот в этих рабочих группах снимаются наши «церковные погоны». Это не алтарь, не таинство. Тут каждый равен своей голове и своему опыту жизни и мысли в Церкви.

Главное, что от тебя требуется – умение обосновать то, что ты предлагаешь. Тут «пиджачник» может возражать архиерею. А архиерей не может сказать: «Я Вам не благословляю вносить поправку!».

Теперь эта практика реализуется в работе Межсоборного присутствия.

Напомню, что в нем участвуют 150 членов, из которых треть – архиереи (56 человек); чуть больше трети – духовенство, в том числе монашествующие; и около трети – миряне и монахини. Соответственно в зале стоят три микрофона. Один из них зарезервирован для членов оргкомитета и редакционной комиссии, чтобы они быстро могли реагировать на поступающие предложения: что-то уточнить, что-то зафиксировать. Доступ к двум другим микрофонам предполагается в порядке живой очереди.

Тексты проектов документов всем членам Межсоборного присутствия были знакомы заранее, поскольку они были опубликованы на сайте Межсоборного присутствия, а так же на сайте Московской Духовной Академии. Кроме того, всем членам присутствия заранее были разосланы пароли для участия в закрытом интернет-форуме. Тексты обсуждались долго и заранее.

Тем не менее, они несли в себе определенные новизну, поскольку перед открытием пленарного заседания в течение 2 дней работала редакционная группа, которая учитывала те пожелания, которые пришли уже после публикации проекта: отзывы из епархий и даже из интернета. В общей сложности эта комиссия во главе с Патриархом работала более 16 часов – два рабочих дня перед открытием пленума Межсоборного присутствия. Правка, внесенная редакционной комиссией, была выделена жирным шрифтом, поэтому ее легко было заметить в тех документах, которые в течение года готовились рабочими тематическими комиссиями.

Уже розданные проекты документов зачитывались вслух, и начиналась дискуссия. Ее методика бывала разной. В некоторых случаях Патриарх настаивал на последовательном обсуждении строки за строкой, абзаца за абзацем, страницы за страницей. Когда же это было необходимо, шла фронтальная дискуссия по всей концепции документа.

Для того чтобы выступить, никакой предварительной записи не требовалось. Доступ к микрофону был свободен и предоставлялся в порядке живой очереди, так что епископ мог стоять следом за мирянином и получать слово после него.

Благодаря огромному опыту участия Патриарха в различных церковных, светских и экуменических конференциях и собраниях, работа Межсоборного присутствия в хорошем смысле жестко модерировалась Патриархом. Я много раз замечал, в том числе на Архиерейских Соборах, что когда в зале стоит несколько микрофонов, разговор перескакивает с одной темы на другую: один выступающий предлагает к обсуждению проблему, которая значима для него, а у следующего оратора душа болит совсем о другом, и ставя свой вопрос, он тем самым не дает возможность обсудить вопрос, поставленный до него.

Патриарх такого не позволял. Если кто-то из выступающих высказывал свои соображения по поводу одного фрагмента документа, то, пока консенсус по данному вопросу не был достигнут, выступать могли только те, кто хотел высказаться именно по данной теме.

Когда необходимо было принимать общее решение по обсуждаемому вопросу, Патриарх, опять же, обладая огромным опытом участия в подобных собраниях, мог сказать, «По Вашим лицам я вижу, что общее мнение такое-то». Когда же было видно, что имеется разномыслие, то либо дискуссия продолжалась, либо вопрос ставился на голосование.

Было заметно, что Патриарху нравится сама атмосфера дискуссии. Например, однажды полемисты довольно далеко ушли от обсуждения непосредственного текста документа, в котором речь шла о почитании новомучеников в нашей Церкви. Члены присутствия говорили о гораздо более широком спектре проблем, чем тот, который прямо касался этого документа. Но разговор был настолько серьезным и многоаспектным, что в итоге Патриарх сказал, что Межсоборное присутствие стоило собирать только ради сегодняшней нашей дискуссии.

Кстати, я ожидал, что по этому вопросу свое слово скажут представители Зарубежной Церкви (вспомним, что еще недавно вопрос о почитании новомучеников был поводом для нашего разделения), но они молчали. Ибо было очевидно, что разговор идет уже о тех оттенках, которые понятны только людям, жившим внутри советской системы, а среди них – тем, кто имеет возможность работать в архивах спецслужб…

Было видно, что Патриарх признает за всеми нами право на ошибку. Когда чье-то предложение раз за разом не проходило, это не означало, что ему не будет дано право еще раз высказаться или что следующая его поправка будет отклонена. Никаких ярлыков ни на кого не навешивалось, и можно было спокойно пробовать текст «на зубок», смотреть на него с разных точек зрения.

Это было принципиально важно – посмотреть на текст глазами человека как церковного, так и нецерковного; глазами православного украинца и неправославного русского; латыша или американца. Это тоже очень важно, потому что большинство членов Межсоборного присутствия, активно работавших в комиссиях – россияне и москвичи, поэтому естественно, что в созданных ими документах присутствует некоторая встроенность в контекст именно российской культурно-политической жизни. Пленарная дискуссия помогла сделать их приемлемыми для приходов и епархий других стран.

И еще меня порадовало то, что в собрании ста пятидесяти человек из разных стран Патриарх всех узнавал в лицо и предоставляя слово обращался по имени или имени-отчеству (исключений было только два).

Присутствие не принимает определений. Это по сути просто большая редакционная комиссия, готовящая рабочие материалы для Синода и Собора. Поэтому пока эти документы не исправлены и не утверждены Собором, бессмысленно говорить об их возможном влиянии на жизнь Церкви и общества. Если же это влияние будет, то это будет влияние решений Архиерейского Собора, а не Межсоборного присутствия. И тем не менее я полагаю, что в одном именно это пленарное заседание присутствия уже начало влиять на жизнь Церкви. Ведь десятки епископов, которые ранее не видели работу московских рабочих групп, теперь ее пережили. Полагаю, что это позволит им и в своих епархиях расширить возможности соработничества и диалога со своими священниками и активными мирянами.

http://www.pravmir.ru/kogda-miryanka-mozhet-vozrazit-arxiereyu/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 84 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →