диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

Новый Афон. Винопровод для трезвых монахов

"монахи-то здесь какие-то особенные: ласковы, предупредительны, вежливы и в то же время держатся скаким-то особенным достоин­ством!.. За 25 лет моего близкого знакомства с обителью я ни разу не видел ни одного пьяного монаха, и это при неисчерпаемых запасах всевозможных вин в афонских подвалах! "

Теперь полностью:


Ново-Афонская обитель заслуживает того, чтобы на ней оста¬новиться и о ней сказать подробнее. Краткая история этой обители такова: на Старом Афоне (ныне в Греции) имеется русский Пантелеимоновский монастырь, братия которого на протяжении его многовековой истории постоянно испытывала страшный гнет от греков. Этот гнет стал невыносимым в семидесятых годах прошлого столетия. Братия Пантелеимоновского монастыря состояла из русских и греков, и, хотя первых было несравненно больше, чем последних, тем не менее, греки твердо держали в своих руках все бразды правления, начиная с игуменства. Игуменом этой обители в течение 60 лет был грек-«герокит» Герасим, столетний старец, который под конец своей жизни (+ 1875 г. на 105 году от роду) управление «русскою братиею» передал двум знаменитым русским старцам о[тцам] Макарию и Иерониму. Греки стали бояться, как бы по смерти о. Герасима первенство в обители не перешло к русским, и решили совсем выжить из обители русских иноков. Разными хитрыми происками они добились в верховном духовном правлении на Афоне постановления в том смысле, чтобы Пантелеимоновский монастырь более не назывался русским, чтобы, за неспособностью будто бы русских управлять монастырем, игуменом в нем был всегда грек, чтобы «русская братия» ему во всем подчинялась, и игумену дано было право уменьшить эту «братию», согласно его соображени¬ям, высылая излишних из обители... Уже было решено посадить всю русскую братию на турецкий пароход и отправить в Малую Азию в намеченный там пустой монастырь. Узнали об этом русские монахи, подняли тревогу, сумели быстро дать знать о всем этом русскому послу в Царьграде графу Н. П. Игнатьеву, который поставил о всем в известность Константинопольского Патриарха; последний рассмотрел представленные ему русскими монахами монастырские документы и на основании этих документов вынес решение, что русские являются вечными хозяевами Пантелеимоновского монастыря. Инцидент был исчерпан, как говорят. Но монахи и после того постоянно беспокоились за свою будущую судьбу. Вскоре их навестил гр[аф] Н. П. Игнатьев. Беседуя со старцами, он дал им совет устроить на всякий случай отделение своего монастыря на Кавказе, где в это время было очень много свободных земель. «Отделили бы туда известную часть братии, которая бы блюла там чин и устав Афонский, и этим принесли бы большую пользу и Кавказу, и вообще своему Отечеству, и сами бы имели свой участок, где бы в трудные минуты могли бы преклонить свои головы», — говорил старцам г[раф] Игнатьев. Старец отец Иероним ответил, что просить они не будут, а если их позовут, то они не откажутся, усматривая в этом зове волю Божию. Граф уехал, а через 15 дней после этого старцы получили от тогдашнего Кавказского наместника великого князя Михаила Николаевича предложение послать депутацию для выбора места под монастырь. Депутация из монахов немедленно выехала на Кавказ, явилась наместнику в Тифлисе и, получив там планы свободных земель на Кавказском Черноморском побережье, отправилась туда, где и выбрала место для обители в Абхазии, на развалинах старинной III века римской крепости Анакопии, на берегу моря, у реки Псыртсхи, в виду живописного ущелья, в 20 верстах от г. Сухума. Строителем нового монастыря был назначен иеромонах Иерон, который прибыл в Абхазию в начале 1876 г. и был затем первым игуменом его.
Работы по устройству монастыря в его настоящем виде начались лишь после русско-турецкой войны, так как все, что было сделано до этой войны, было разрушено и предано огню восставшими и перешедшими на сторону турок абхазцами. По окончании войны монахи во главе с о. Иероном возвратились на место своей обители, и так как все оказалось сожженным и разоренным, то пришлось опять начинать все с самого начала. Поселились сначала монахи в шалаше и первым делом начали строить церковь; скоро церковь была освящена во имя Покрова Богоматери; после чего было приступлено к устройству корпуса для жилья братии, и когда этот корпус был готов, то начала сюда приезжать с Афона и братия, и по мере увеличения помещений, постройка которых шла безостановочно, увеличивалось и число братии... Скоро (8 декабря 1879 г.) последовало и Высочайшее утверждение Положения об обители, согласно которому: 1) за нею утверждается название «Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря» в честь апостола Симона Кананита, который, согласно абхазскому преданию, был здесь замучен, убит и погребен; 2) за обителью утверждаются все отведенные ей участки земли и леса; 3) в случае наступления смутных обстоятельств на Старом Афоне братство Пантелеимоновского монастыря может переселиться в Ново-Афонский монастырь; 4) обитель обязуется не производить сборов подаяний по книгам и не испрашивать ни пособий, ни жалованья от казны; 5) в нравственно-религиозном отношении обитель подчиняется местной епархиальной власти, а в хозяйственно-административном отношении пользуется полной автономией, ни от кого не завися и никому не давая отчетов в ведении своих денежных и хозяйственных дел.
Теперь уже обитель прочно стала на ноги, так как вместе с Высочайше утвержденным о ней Положением она получила права юридического лица; дальнейшее процветание ей обеспечено, и действительно, благосостояние ее растет со сказочною быстротою. В монастыре развивается кипучая деятельность под руководством неутомимого о. Иерона. Прежде всего нужно было расчистить всю приморскую полосу земли от сплошных непроходимых зарослей кустарника, дровяника и ползучих растений; когда это было сделано, то оказалось, что вся эта полоса представляла из себя сплошное болото, образовавшееся от разлива реки Псыртсхи, которая, вырываясь из узкого горного ущелья, была здесь злою силою для обители: обладая большою стремительностью течения, странно вытекающая сразу многоводною прямо из-под горы в 3-х верстах от берега, она уничтожала при неожиданных разливах все постройки, уносила в море или разбивала у берега лодки, заливала побережье, образовывала болота, которые производили лихорадки. 0[тцу] Иерону пришло на мысль схватить реку в ущелье, урегулировать ее течение и русло и затем, пользуясь возвышенным положением ущелья, пустить воду в монастырь самотеком для всех монастырских нужд. Инженеры, запрошенные о. Иероном, оценили предположенное сооружение в сотни тысяч рублей, но и при больших затратах сомневались в прочности его. Тогда сам о. Иерон при¬нялся за дело и выполнил его блистательно: при самом выходе реки Псыртсхи из горного ущелья в долину устроил солидную плотину, которая вверху образовала очень глубокое с чистой, прозрачной водой озеро, а внизу эту плотину снабдил шлюзами для спуска воды, залил цементом и пустил воду поверх плотины величественным водопадом неописанной красоты; по естественному руслу реки он устроил систему семи больших прудов круглой формы, устроенных таким образом, что вода из верхних прудов переливается в нижние, а затем из самого нижнего выливается в море; в прудах река становится в конце концов совершенно тихою... Все пруды с чистой, прозрачной, проточной водой обсажены киевскими пирамидальными тополями и плакучими ивами, в них разведено множество кефали; посреди прудов устроены небольшие островки с разбитыми на них круглый год цветниками и устроенными для плавающих в прудах в огромном множестве белых и черных лебедей гнездами. Эти лебеди придавали необычайную красоту прудам, на берегу которых всегда стоит масса любопытных.. В ноябре прошлого года приехавшая в обитель «для ревизии» комиссия от меньшевистского грузинского правительства потребовала себе на обед жареных лебедей, и это требование было исполнено. На плоти¬не устроена 2-х этажная каменная мельница, рядом с нею корпус для рабочих, которых в обители всегда немало, далее ситный двор. Мельница при своем движении служит также и водокачкой, поднимающей воду настолько, чтобы можно было передать ее в верхний монастырь, расположенный сажень на 50 выше плотины. От плотины же проведены каналы, чрез которые вода направлена в прачечную, на кирпичный завод, в доступные для орошения сады и, наконец, для потребностей канализации нижнего монастыря. На случай многоводья от водопада проведено второе искусственное русло для спуска лишней воды прямо в море. От водопада же проведена вода во все монастырские постройки, и чего только не делает эта вода! Особенно ценно ее значение в деле ассенизации: все уносится в море; в монастыре, в обширных корпусах, в многолюдных гостиницах ни малейшего запаха, ни малейшей нечистоты. Между водопадом и прудами по обе стороны р[еки] Псыртсхи устроены огороды, занимающие под собою 13 десятин и снабжающие монастырь овощами на целый год.
Когда о. Иерон задумал устроить электрическое освещение, то опять та же река является незаменимою помощницею обители при изобретательности о. Иерона. Он провел воду из самого истока реки к месту водопада, пробил для этого тоннель в горе и пустил воду на 20 аршин выше водопада; получилась сила давления настолько вели¬кая, что она без труда посредством турбин служит для электрической станции, обслуживающей всю территорию монастыря. А под водопадом устроены обширные помещения — подвалы и холодильники, столь необходимые в жарком климате. Таким образом, все здесь утилизировано. Рядом с водопадом устроены и лесопильня, и хлебная, и все здесь делается силою воды. Чтобы судить о помощи воды монастырю, довольно сказать, что на хлебной вода механически месит в полчаса столько теста, сколько прежде могли вымесить 19 человек в день!..
Но замечательнее всего то, что все сооружение плотины со шлюзами и водопадом обошлось о. Иерону не в сотни тысяч рублей, как говорили инженеры, а всего в 8000 рублей, а прочность плотины такова, что вот уже 36 лет прошло со времени ее сооружения, а она без всякого уклонения продолжает выполнять свое предназначение!
Между тем о. Иерон, оздоровив и благоустроив нижнюю часть монастыря, где вначале жили временно и монахи, решился приступить к возведению капитального здания под монастырь [с] таким расчетом, чтобы братия жила совершенно изолированно от мира. И здесь он проявил необычайную практическую сметку и изобретательность. Он разделил монастырь на две половины — верхнюю и нижнюю. Внизу у моря должны быть выстроены лишь гостиницы для богомольцев и для всех временных посетителей монастыря, а также все хозяйственные здания. А самый монастырь с храмами должен быть устроен выше, на горе, где бы был чистый, здоровый воздух, где бы было меньше опас¬ности для братии заболеть малярией и откуда бы был хороший вид на море. «Красота места не мешает спасению, а, напротив, располагает человека к молитве и благодарности Богу», — часто говорил о. Иерон. Много было передумано им по вопросу о выборе места под монастырь, пока он решил строить его там, где он сейчас стоит, на откосе высокой горы. Для того чтобы получилась необходимая площадь под храмы, здания и двор, нужно было срезать целую гору, но о. Иерон не остановился и пред этим и решил строить монастырь на выбранном им месте. Он написал афонским старцам, прося у них благословения начать постройку монастыря и предупреждая их, что при осуществлении задуманной им грандиозной постройки ожидаются огромные препятствия, трудности и неудобства, но зато в результате должно получиться нечто чудесное и восхитительное: непередаваемо красивая панорама с видом на горы и море, уединение, здоровый воздух и жи¬вая, проточная родниковая вода, — все это будет налицо и к услугам обители и ее насельников. Ответ не замедлил: благословение начать постройку монастыря старцами было дано, но с предупреждением, чтобы о. Иерон не надеялся на денежную помощь от Пантелеимоновской обители. «Мы давали вам средства на первоначальные необхо¬димые постройки и на ваше пропитание, а на постройку монастыря ничего дать не можем, ибо сами не имеем свободных денег», — писал старец Иероним о. Иерону. Но о. Иерон не унывал: только с надеждой на помощь Божию приступил он к делу. И надежда на Господа его не посрамила. Вскоре по получении ответа от старца Иеронима в Новый Афон заехал случайно елабужский купец Стахеев — миллионер. Отец Иерон познакомил его со своим планом устройства монастыря; план этот очень понравился благочестивому купцу, и он не долго думая вручил о. Иерону свою жертву на постройку монастыря, оказавшуюся очень не малой. Это было в 1884 году. Начаты были работы по возведению нового нагорного главного монастыря, потребовавшие прежде всего нивелировки места, отвода вод из множества горных источников, укрепления грунта, устройства складов здесь же приготовляемого камня, извести и кирпича, приготовления сухих подвалов и так далее. При нивелировке места под будущий монастырь была срезана целая гора, а срезанной землей были засыпаны все рвы, и получилась совершенно ровная площадь, вполне достаточная для возведения на ней предположенных построек. Отцу Иерону удалось по случаю очень дешево купить передвижную железную дорогу, каковую он и устроил вокруг всего монастыря, так что она захватывает собою все главные хозяйственные учреждения обители, как то: склады съестных продуктов, кладовые, амбары, мельницу, хлебопекарню, лесопильню и даже сравнительно отдаленные каменоломню и кирпичный завод.
Горный монастырь строился исподволь, медленно, но прочно. Постройка и устройство монастыря были начаты в 1884 году, а приведение его в настоящий вид было завершено в 1911 году. За это время выстроено грандиозное трехэтажное каменное здание, в виде огромного четырехугольника, с главным фасадом, обращенным к морю, а внутри его огромный Пантелеимоновский собор, 25 саж[ен] шириною и 20 саж[ен] вышиною; купола и колокольня этого собора величественно возвышаются над этим зданием, господствуя над всею окружающею местностью. В самом здании устроено пять храмов, под колокольней устроена огромных размеров трапезная, необыкновенно светлая и удобная, вмещающая до 1000 человек. Рядом с трапезной хлебная и разливальня. Снизу из кухни на железных цепях поднимается вверх огромный котел, и здесь уже из него разливают в миски и разносят по столам братии; особо проведена труба для переливания нужного для братии количества вина прямо из винного погреба; в трапезной оно смешивается с водою, а излишне переданная часть вина легко может быть перелита опять в винный погреб. К трапезной примыкает больница, с отдельным в нее входом, с особою церковью; при больнице имеется аптека; далее следует прачечная с кранами горячей и холодной воды, затем необычайно чистая баня. Везде чистота необыкновенная: все это делает вода, проведенная по всем уголкам обширной обители. Во втором и третьем этажах помещается братия, причем каждому монаху полагается отдельная келия. Под колокольней имеются западные ворота, через которые попадаешь в дивный сад, в котором в красивом уединении приютились монастырская живописная, с келиями для монахов-живописцев; последние живут особо уединенною, молитвенно настроенною жизнью, ибо «иконописцу непременно нужно иметь чувство духовное», — говорил о. Иерон. Не¬даром иконописец, приступая к написанию иконы, должен 40 дней поститься и молиться, читая акафист данному ему для написания святому или событию из жизни Спасителя или Богоматери... В северном корпусе монастыря устроены: переплетная, портняжная, она же и ризничная, сапожная мастерские, даже есть мастерская часовых дел; здесь же канцелярия, библиотека и певческая комната. По выходе из монастыря чрез восточные ворота опять попадаешь в огромный сад, в котором расположены одна за другою мастерские: медницкая, токарная (по дереву и по металлу), столярная, слесарно-железная, литейная, кузничная, кровельная, позолотная, для выделки кож. Везде кипит работа, везде видны склоненные в скуфейках головы, выразительные лица, везде труд, порядок. Но везде устроены в мастерских киоты с иконами, теплятся лампады, стоят аналои с церковными книгами, и когда ударят в колокол к вечерне, или к часам, или к другой службе в будний день, то эта служба тут же в мастерской и вычитывается, по благословению старца, одним из мастеровых-монахов: труд и молитва здесь связаны неразрывно. Недалеко от мастерских устроен лесоспуск с большой почти отвесной горы, на протяжении около версты, сооружение которого и по замыслу, и по исполнению опять дело о. Иерона. Лес монастырский растет высоко в горах, приходилось рубить его и доставлять в монастырь с большими затруднениями, настолько тягостными, что монастырь часто предпочитал покупать дрова на низменности. Теперь по горам проведена конно-железная дорога с вагонетками, на которых весь лес подвозится к одному месту, с которого по канатной железной дороге в 10 минут доставляется такое количество дров, которое прежде с трудом доставлялось в две недели. А внизу — опять вагонетки и железная дорога, по которой дрова быстро доставляются в склады. Вообще железная дорога с конною тягою теперь охватывает весь монастырь, доставляя к месту все необходимое и облегчая и удешевляя труд иноков.
А труда везде много. Вот наверху новые подвалы для хранения ли¬монов и мандаринов, которых теперь собираются миллионы; под лимонами и мандаринами десять десятин, и мандарины сейчас служат наиболее доходной статьей для обители. Вот огромная в 50 десятин плантация маслин (14 ООО корней), и обитель сейчас имеет на круглый год собственное оливковое масло для трапезы и церковных нужд, продавая маслины и на сторону. Вот 21 десятина слив, и в обители устроена особенная коптильня для приготовления так называемого французского чернослива, и этот чернослив является источником доходов монастыря, вместе с орехами — фундуком (7 '/2 десятин) и лав¬ровым листом (под лавровыми деревьями 9 десятин). Имеет обитель и огромный в 39 десятин виноградник, имеет отлично оборудованную винодельню, в которой приготовляются не только местные вина, но и лафит, и мадера, и портвейн и др. Имеются в обители две пасеки с 450 ульями; устроен свой свечной завод, заготовляющий нужное коли¬чество свечей из собственного воска для своих церковных нужд. Под кукурузой, картофелем и другими хлебными злаками занято 239 десятин, разбросанных по склонам гор в разных местах. Пшеница, просо и гречиха здесь по климатическим и почвенным условиям не могут расти, и эти продукты привозятся из России. Под фруктовыми садами 14 десятин; здесь масса яблок, груш, айвы, персиков, абрикосов; фруктовый сад обыкновенно сдается в аренду и также дает большой доход обители. Имеется апельсинный сад, но монахам пока не удалось добиться получения сладких апельсинов: очевидно, почва и климат не подходят для апельсинов... Имеется дивный ботанический сад с прекрасными экземплярами редких субтропических растений; на 9 с половиной десятинах насажены огромные пальмы финиковые и хамеропс, магнолии, олеандры, камфорные деревья, агавы, цитроны, померанцы, туя всевозможных сортов, бананы и проч. Всюду устроены питомники плодовых и декоративных насаждений. Все дороги обсажены кипарисовыми аллеями (всего посажено свыше 5000 кипарисов). На каждом шагу всевозможных сортов розы, которые цветут целый год, но особенно много их в декабре и январе, — в эти месяцы средняя температура у нас +18°R. Везде проведены дренажи, устроены цистерны для воды, проведена железная дорога. Всюду устроено электрическое освещение, причем и электрической станцией заведует монах.
Имеется в обители и свой конский завод, но все лучшие лошади (до 40 лошадей) были отданы обителью для военных нужд, причем обитель отказалась от положенного согласно оценке приемочной ко¬миссии вознаграждения.
Есть в монастыре и школа, 2-х классная церковно-приходская, с пансионатом, с 6-годичным курсом, в которой обучается 40 детей-абхазцев на полном содержании от обители.
К 1-му января 1918 года число братии всего 602 человека, а именно: настоятель, иеромонахов 39, иеродиаконов 22, мантейных мона¬хов 292, рясофорных монахов 52, послушников 105 и бельцов 91; на войну из обители взято 84 человека, из коих больше половины убито.
В духовной жизни главным руководителем является настоятель (игумен), которому все беспрекословно повинуются в обители: здесь все живет и движется по мановению игуменской руки. Ежедневно в определенный час игумен приходит в находящуюся в главном соборном храме «исповедальню», куда и приходят к нему ищущие его духовного совета монахи и послушники.
При посещении монастыря всегда поражает необыкновенное трудолюбие монахов: все решительно монахи, начиная с игумена и кончая последним послушником, трудятся не покладая рук. Везде кипит работа, и все-таки чувствуешь, что в монастыре вступил на особую почву: здесь царствует мир и спокойствие, здесь все так не похоже на шумные города с их суетою, сутолокою и злобою. И здесь, и там труд.
Но какая разница от труда на каком-нибудь большом заводе, где идет борьба с хозяевами, взаимное озлобление, яростная пропаганда насилия и разбоя! Здесь мир и тишина, ибо труд одухотворяется и возвышается: он не цель, а только средство к нравственному восхождению...
Все в обители замечательно и все не так, как в других монастырях: все здесь прочно, основательно и, главное, красиво и изящно. Да и монахи-то здесь какие-то особенные: ласковы, предупредительны, вежливы и в то же время держатся с каким-то особенным достоинством!.. За 25 лет моего близкого знакомства с обителью я ни разу не видел ни одного пьяного монаха, и это при неисчерпаемых запасах всевозможных вин в афонских подвалах! И за то обитель пользовалась необыкновенным уважением со стороны местного абхазского населения: когда минувшею осенью грузинская соц[иал]-демократическая власть хотела наложить свою руку на обитель, объявив ее народным достоянием, то абхазцы заявили, что они с оружием в руках будут защищать обитель и не позволят на нее никаких посягательств.
День в обители начинается в два часа ночи, когда вся братия по удару колокола должна идти к утреннему богослужению (полунощница, утреня и литургия), которое заканчивается к 5 часам. В 5 '/2 часов вся братия, позавтракав, идет каждый на свою работу. В 10 часов обед и послеобеденный отдых до 2-х часов. Обед и вообще трапеза в обители для всех монашествующих и послушников, не исключая и игумена, общая. С 2 до 6 1/2 час[ов] опять работа; затем ужин, вечернее богослужение и в 8 1/2 часов вся братия расходится по своим келиям. На всех работах (по-монашески: послушаниях) блюдется строгая иноческая дисциплина. Во главе каждого дела, каждой работы поставлен «старец» — монах, которому беспрекословно подчиняются все работающие под его руководством, и который сам, в свою очередь, ежедневно является к игумену доложить о ходе работ и испросить благословения и указания на дальнейшие работы.
Братия, за незначительными исключениями, из простого звания и в большинстве «хлеборобы»; сошлись сюда они со всех концов России: олонецкие, московские, тамбовские, курские, симбирские, казанские, екатеринославские, самарские, есть и из сибирских губерний, но больше всего из южных губерний. Молитва, нестяжательность, взаимная любовь, кротость, искренность, труд и простота жизни становятся выше всего. Личных денежных средств на руках иметь никому нельзя; всем содержанием все пользуются от обители — трудятся все для своей святой обители, по ихнему выражению, во славу Божию, не получая никакого вознаграждения за свой труд. Средствами содержа- ния обители являются добровольные пожертвования в пользу обители, а также извлекаемые из своего монастырского хозяйства доходы и получаемые, от подворий в Петрограде и других городах, а также доходы от рыбной ловли на арендуемом от казны рыболовном участке на Каспийском море в Бакинской губернии. Здесь обитель запасает для своих нужд рыбу на целый год в количестве не менее 20 ООО пудов: сами монахи эту рыбу солят, вялят и готовят впрок; излишек продают.
До войны обитель очень охотно посещалась благочестивыми паломниками, которые буквально тысячами сходились сюда со всех концов России и находили здесь ласковый прием: каждый богомолец в течение четырех дней пользовался бесплатно полным содержанием от обители. С начала летних каникул в обитель устремлялись со всех концов России экскурсии учащихся, которых обитель принимала всегда с особенною любовию. Требуя от своих посетителей обязательного посещения богослужений, учащимся разрешалось не ходить в церковь к утреннему богослужению, и их не будили. За 2 года до войны для приема учащихся экскурсантов был выстроен отдельный двухэтажный корпус, который был оборудован кроватями, столами, посудой, столовой и чайной, бельем, одеялами и проч. Со времени вступления в войну Турции, когда прекратилось правильное пассажирское пароходное сообщение по Черному морю, обитель стала посещаться очень слабо.
Заканчивая свой очерк Ново-Афонской обители, я не могу не упомянуть о личности незабвенного великого старца, основателя и устроителя ее, архимандрита Иерона, скончавшегося 14 августа 1912 года на 78 году от роду.
Если Ново-Афонская обитель теперь является своего рода чудом, возникшим на пустынном Кавказском побережье, то благодаря именно этому великому деятелю, не знавшему своих личных интересов и жившему только интересами обители... Отец Иерон был не только инок высокой духовной жизни, но это был и человек с великой душой и гениальным умом. Не получивший почти никакого образования, он чтением книг и глубокомыслием развил свой сильный природный ум до способности прекрасно понимать самые отвлеченные богословские сочинения и до уменья проникаться и в удалении своем от мирской жизни всеми самыми живыми современными интересами. Твердый, непоколебимый, бесстрашный, предприимчивый, смелый и осторожный в одно и то же время, глубокий идеалист и деловой донельзя, о. Иерон без труда подчинял себе людей, и, что особенно замечательно, на стоящих высоко в нравственном и умственном отношении людей он влиял еще сильнее, чем на людей обыкновенных. Он обладал необыкновенными дарованиями самоучки-инженера и архитектора и практикой достиг замечательных познаний в этом отношении, и все, за что бы ни брался этот гениальный строитель, быстро приходило к желаемому концу. Сделанные о. Иероном сооружения и постройки положительно приводили в восторг и удивление всех, кто сколько-нибудь понимает в строительном искусстве. Мне пришлось однажды встретиться в монастырской гостинице с одним уже немолодым архитектором, который, не стыдясь, признавался, что он, при всех своих научных познаниях в своей специальности, приезжает ежегодно в Ново-Афонскую обитель учиться, как нужно правильно, практично и прочно производить постройки.
0[тец] Иерон, в мире Иван Васильевич Васильев, происходил из крестьян деревни Лоходомовой Кантиевской волости Буйского уезда Костромской губернии, самоучкой научился читать и писать; когда ему исполнилось 12 лет, то родители отдали его в «мальчики» в одну железную лавку в Петербурге, где потом [он] сделался главным при¬казчиком.. . С малых лет он тяготел к монашеской жизни, и мысль сделаться монахом никогда не оставляла его за все время жизни в Петербурге... Наконец, в 1862 г., когда ему исполнилось 27 лет, он получил возможность осуществить свое заветное желание: получив благословение своей мачехи, он отправился на Афонскую гору, где и был принят сначала в послушники, а затем и пострижен в монахи.
Духовная жизнь и настроенность сквозила во всяком движении отца Иерона, он подчинял себе человека сразу, но подчинял его мягко, любовно, во имя высших начал духа, которым он служил всю свою жизнь. Эту властную силу подчиняющего его влияния испытали все, имевшие с ним общение. Лицеприятие ему было незнакомо. И богатых, и бедных, и именитых, и простолюдинов — всех он встречал и принимал одинаково, всегда приветливо, с участием, радушием, предупредительностью; даже речь его была всегда одинакова по тону — безотносительно к положению собеседника, были ль то великие люди (часто обитель посещали Высочайшие особы) или обыкновенные смертные... Все находили в нем доброго собеседника и благожелательного наставника, руководителя и уходили от него обновлен¬ными, утешенными, обласканными...
В отношении насельников обители о. Иерон чаще всего обращал внимание на воспитание в них смирения, послушания, взаимной любви, а особенно на то, чтобы в монастырском общежитии ничего не делалось без разрешения и благословения старших, по собственному лишь произволению каждого. Будучи сам опытным старцем и испытанным подвижником, он ставил на вид, что в иноческой жизни все, даже и доброе, по-видимому, теряет свою хорошую цену, если бывает плодом только личного произвола того или другого лица. Но если инок и проявляет послушание и трудится много и с большим успехом, то он, по словам о. Иерона, не должен искать себе похвалы или одобрения, не должен трубить пред собою, рассказывать кому-нибудь о своем нравственном преуспеянии. Вообще, о. Иерон все похвалы и отличия считал вредными для духовного «устроения» инока, наносящими ущерб смирению. И я помню, сколько трудов было положено на то, чтобы уговорить о. Иерона принять для ношения высочайше пожалованный ему орден Св[ятой] Анны 3-й степени, по ходатайству епископа Сухумского... О воздержании о. Иерон говорил, как о такого рода добродетели, которая нужна одинаково для всех — и иноков, и мирян.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 85 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →