диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Дочитал Оксфордское руководство по византинистике

(читал медленно и с удовольствием, бо не для экзамена).

На последних страницах:


Миссионерские успехи были достигнуты "в Болгарии, Алании и среди русов - они с лихвой компенсировали неудачи в Мораве и Хазарском каганате" (стр. 983).

В наших воскресных школах и семинариях миссия Кирилла и Мефодия в Мораве и Хазарском каганате подается как пример равноапостольного успеха...

На самом деле и то и другое не совсем миссия.

В Мораве уже христианский князь, обратившись к греческому императору, решал тем самым своим политические проблемы.
Письмо князя Ростислава, зовущее братьев в Моравию, говорит – «Люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского».

В житиях славянских апостолов не видно следа их полемики с местным язычеством. Их спор ведется с другими епископами (причем не по вопросу о том, можно ли молиться на родном языке, а по более узкой теме – можно ли совершать на нем Литургию.

«Лингвисты предполагают, что первое переложение основных христианских молитв на славянский язык было сделано за 60 лет до миссии Кирилла и Мефодия. Перевод и организация первых общин в Моравии ставятся в заслугу некому Добдагреку (ирл. Dub-da-chrich), который был сподвижником настоятеля монастыря св. Петра ирландца Виргилия (ирл. Fergil), в духе кельтской церкви исполнявшего одновременно обязанности архиепископа Зальцбурга» (Исаченко А. И. К вопросу об ирландской миссии у панонских и моравских славян // Вопросы славянского языкознания. М., 1963. С. 43-72).

Так что это миссия скорее пастырская, чем миссионерская.

В Хазарии их главная цель была военной: напомнить кагану, что он должен ударить в тыл русским после их устрашающей демонстрации под стенами Константинополя.

«Прение о вере» была прикрытием для дипломатических целей. Традиционно и небезосновательно византийская дипломатия видела своих врагов в том племени, которое поселялось в пространстве между Дунаем и Днепром – то есть у границ Империи. Соответственно, союзника Империя себе искала в том племени, что оказывалось за спиной ближайших недругов – то есть у обитателей нынешней Кубани. Именно так византийские дипломаты позвали венгерские орды к границам Европы – для совместной борьбы с болгарами царя Симеона (894 г.). Но те не остановились на Карпатах и Дунае, а пошли дальше – в 906 году стерев в пыль Моравское княжество (кстати, тоже позвавшее их для борьбы с франко-болгарским союзом) и навсегда разрезав западных и восточных славян, тем самым положив предел росту наследия Кирилла и Мефодия…
В 9 же веке у стен Константинополя оказались русские, а на Кубани – хазары.

Июнь 860 год - русы на 360 кораблях осадили Константинополь и разграбили его окрестности. Появление Константина у хазар, т.е. в русском тылу – январь 861 года.
Главная задача этой поездки была в том, чтобы добиться от хазарского кагана подтверждения его союзнических отношений с Византией . В этом смысле миссия была успешной, поскольку в Житии каган передает императору: «Все мы – друзья и приятели твоего царства и готовы идти на службу твою, куда захочешь» (Житие Константина, 11). Учитывая военно-политическую сверхзадачу миссии, вряд ли Константин был очень настойчив в опровержении веры своих собеседников

Житие св. Кирилла говорит, что он крестил у хазар 200 человек. Житийным цифрам вообще верить нельзя (житие не хроника, не протокол и не бухгалтерский отчет), но даже если это и в самом деле так, все равно этот частный миссионерский успех не отменил общий провал: вскоре после поездки святых братьев туда Хазария приняла иудаизм в качестве государственной религии.

***

и из завершающей главы оксфордского учебника:

"Византию следует рассматривать как идеологию, религиозную по своему содержанию, но внутренне включающую в себя понятие светской власти, поскольку лишь последняя располагала возможностями для искоренения ересей, созыва всеобщих Соборов, принятия законов и, в крайнем случае, силового давления".
(с. 987).

И далее приводится цитата из труда русского византиниста Александра Каждана:

"Когда я думаю об истории Византии и ее значении для 20 века, я всегда в возвращаюсь к одной и той же мысли: Византия оставила нам уникальный опыт европейского тоталитаризма. Для меня Византия не столько колыбель православия или хранилище сокровищ древней Эллады, сколько тысячелетний эксперимент тоталитарной политической практики, и без этого понимания мы, кажется, не сможем осознать своего места в историческом процессе"
(Каждан А. Трудный путь в Византию // Мир Александра Каждана. Спб., 2003, с. 486)

https://cloud.mail.ru/public/1deb66f1b780/Odissei_1992/%D0%98%D0%A1%D0%A2%D0%9E%D0%A0%D0%98%D0%9A%20%D0%98%20%D0%92%D0%A0%D0%95%D0%9C%D0%AF.pdf


***

Мне тут возражают словами Мейендорфа:


«Цезарепапизм, однако, так никогда и не превратился в общепринятое начало византийской жизни. Бесчисленные подвижники веры все время превозносились именно за свое противодействие императорам-еретикам; воспевавшиеся в церквах гимны славили Василия за неповиновение Валенту, Максима — за мученичество при Констанции, и неисчислимое множество монахов, сопротивлявшихся императорам-иконоборцам в VIII в. Подобные литургические хвалы сами по себе уже достаточно действенно охраняли тот принцип, что императору подобает защищать веру, а не определять ее.
На протяжении всей византийской истории именно монахи по-настоящему свидетельствовали о внутренней независимости Церкви. И то, что Византийская Церковь по преимуществу была Церковью монашествующих, нашло свое отражение в характере греческого богословия. Не удивительно поэтому, что те императоры, которые решились усилить иконоборчество, должны были прежде поддерживать антимонашеское движение в Церкви, поскольку монашество было, по необходимости, враждебно цезарепапистскому строю, к которому отдельные императоры выказывали предрасположенность». Мейендорф И. Византийское богословие

Отвечаю:

Если независимость церкви приходится доказывать мученичеством - это как раз и означает, что политическая система никакой независимости за церковью не признает.

Если независимость церкви приходится осуществлять в монашеском исходе - это опять же означает, что политическая система "в нормальном режиме" никакой независимости за церковью не признает.

И по поводу характеристики Каждана:
Каждан говорит о простой свободе совести. А эта идея была ненавистна Византии всю тысячу лет ее истории. Очень православным и князьям церкви она ненавистна до сих пор.
Византия и после Византии глаголет устами патриарха Кирилла:
«Мы видим, как во многих процветающих странах прилагаются усилия в законном порядке утвердить право на любой выбор человека, включая наиболее греховный, который идет вразрез со словом Божиим, с понятием святости, с понятием о Боге».

Однако, те общества, которые после долгой борьбы все же отказались от тотальных потуг и разрешили своим гражданам свободу совести, оказываются устойчивее и динамичнее тех, кто упрямо навязывает имперское единомыслие.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →