September 21st, 2012

Кому послушен монах?

Принято считать, что один из трех ключевых обетов монаха, даваемых им при постриге - это обет послушания. Но - кому?
Игумену монастыря, в братство которого он вступает?
Лицу, совершившему постриг?
Духовнику, которому он препоручается после пострига?
Если кто-то из названных трех лиц переходит на другое послушание (игумен становится епископом другой епархии и т.п.) - обет, высказанный ему, переносится на другого игумена, заменившего его в  обители, или же личное послушание постриженика постригавшему сохраняется?
Понимаю, что сегодня считается, что тут "ничего личного": обет дается системе. При смене игумена и духовника монах все равно не может покинуть обитель. Своего рода правило левирата. Помер любимый муж - изволь идти за его брата (у мужчин такая форма называется сорорат).
Неловкость тут есть: юноша пожелал пойти за конкретным знаемым ему духовным наставником, но после его ухода из обители должен считать своим наставником и отцом назначенного духовно-постороннего ему человека, вполне иного духовного склада.
Но все же в чине пострига сказано:    "Хранишь ли даже до смерти послушание к настоятелю и ко всей о Христе братии?"
Тем более очевиден богословский волюнтаризм "архимандрита" Дорофея Дбар, захватившего  абхазский Ново-Афонский монастырь. Он пишет так: "Монах во время пострига дает обет послушания своему игумену (не начальнику, а духовному руководителю" (Христианская Абхазия, август 2012, № 8 (64), с. 15).
А невежи в богословии млеют от того, какой образованный, честный и духовный у них теперь пастырь...