October 17th, 2012

Неактуальное. Батюшка с чемоданом.

Некий батюшка приехал в стольный град Москву. Видит священник небольшое двухэтажное зданьице, рядом с дверью вывеска: «Столовая № 13». Батюшка был несуеверным: 13 или 12 — лишь бы покормили. Входит в залу. Народу мало.  У кассы сидела кассирша в синем мятом халате. Берет батюшка поднос и подходит к прилавку.  Кассирша выбила чеки на заказанные блюда, и священник отнес поднос за одинокий столик. Выдвинул стул, поставил на него чемоданчик и вернулся снова к прилавку, чтобы побольше взять себе черного хлеба. Тогда кусок черного хлеба стоил одну копейку.  Возвращается священник и — искушение, к которому он совершенно не был приготовлен: сидит на его месте какой-то простой советский гражданин в пиджаке, с небольшой залысиной, уже засучил он рукава, взял ложку и намеревается почать батюшкин малороссийский борщ. Остановился в недоумении иерей Божий: как поступить? спасовать или бороться за свои права?
 Длилось это не более секунды, но священник, человек духовный и молитвенный, успел уже испросить у Господа вразумления. Будь бы на его месте какой горячий да молодой, схватил бы за остатки волос сего интервента и захватчика и прямо носом в суп! Куда ж это годится — поперек батьки в пекло. Священник же не спешил предпринимать боевых действий. Уйти, «стушеваться», по выражению Ф. М. Достоевского, подчиниться учению Толстого — непротивлению злу насилием? Но не будет ли это способствовать развращению незнакомца? Сначала у батюшки отнимет суп, потом у депутата икру из-под носа возьмет... Так можно кончить уже и организованным бандитизмом. С другой стороны, схватить его за грудки, трясти его над супом, выбросить из столовой несообразно со званием и саном.
 Что же делает священник? Принимает Соломоново решение: берет с соседнего стола пустые две тарелки и, прежде чем первая ложка супа отправилась в рот к похитителю, отливает себе от малороссийского борща, отполовинивает рожков вместе с яичницей,  два кусочка хлеба предлагает неизвестному и, помолясь Богу, садится рядом с ним за трапезу. Полное молчание. Самое удивительное, что наглый захватчик не проявлял ни внешне, ни внутренне никаких признаков раскаяния, ни угрызений совести. Спокойствие просто олимпийское. И ел он даже несколько быстрее самого священника, но, впрочем, это понятно: ведь присутствие такого ангела пустыни, такого смиренника русской земли было невмоготу свершавшему явное беззаконие. Допил яблочный компот, утер уста рукавом  и вышел вон. Ни «до свидания», ни «простите, больше так не буду» — ничего этого он не сказал. Священник же не спеша подобрал последние крохи, съел весь хлеб, который он купил, помолился и вышел на свежий воздух.
 Не успел он сделать трех шагов, как вдруг его пронзила некая мысль: «Чемоданчика нет!». Бросился священник назад в столовую к столу: чемоданчика не видно ни под столом, ни на столе, ни на стуле, ни рядом с ним — нет его. От растерянности он даже поднял стул, стоявший не слишком уверенно на четырех алюминиевых ножках, как будто бы под ножками сокрыт был тайник. Нет, чемоданчика простыл и след. Покрывшись испариной, каплями пота, батюшка стоял, словно остолбенев.  Что делать?
 Он — к кассирше. Кассирша медленно открыла правый глаз, внимательно созерцая священника, как древнее индийское божество. «Вы не видели, матушка, — обратился попросту деревенский батюшка, — только что мы вдвоем обедали с... — Наверное, многие бы из нас сказали: «с наглецом», «с захватчиком», «с негодяем», «с тем обжорою», а священник лишь скромно: — «с гражданином». Какое смирение! Какая чистота помыслов! Какая возвышенная душа! «Вы видели? Он взял мой чемоданчик?»
 Кассирша выпростала руку из-под кассы и указательным пальцем обозначила направление. Батюшка обернулся и двинулся туда, где стоял столик с жирными пятнами, на нем поднос и на подносе — остывший малороссийский борщ, уже  завянувшие рожки и невозмутимый яблочный раствор. Рядом же на стуле виднелся чемоданчик, целехонький, никем не тронутый. Священник вновь замер. В его сердце смешались радость обретения чемоданчика и еще никогда не ведомые отчаяние, тоска, раскаяние.
 Оказалось, что, заказывая семь кусков черного хлеба, батюшка по усталости и рассеянности пошел в другую залу — не туда, где ждал его готовый дымящийся обед, а где сидел ни в чем не повинный безымянный советский гражданин. Или это был ангел?


***
 Автобиографическая и не столь литературная версия была рассказана архимандритом Павлом Груздевым еще в 70-е годы. Объяснение этой странной истории простое: два человека опознали друг в друге старых лагерников и поэтому: а) не задавали вопросов; б) делились последним.
 Так что это не анекдот и не просто повествование о забавном случае. Это трагическая зарисовка  в стиле "Жизнь и судьба" Василия Гроссмана.

images

См. о нем: "Последний Старец. Архимандрит Павел Груздев" и "Архимандрит Павел (Груздев). Документы к биографии, Воспоминания о батюшке. Рассказы О.Павла. Избранные записи" и про о.Павла .


В литературно расцвеченном пересказе прот. Артемия Владимирова эта трагичность уходит и остается притчевая назидательность. В таком виде этот  рассказ с радостью и не раз был услышан и прочитан православными людьми в былые годы.
Но сейчас (в том числе с сегодняшней ночной эпопее Аркадия Мамонтова) считается само собой разумеющимся ответ на вопрос - "а если вам лично в тарелку... ", "а если в вашу квартиру...".

И я, конечно, возмущусь, дам по рукам, выгоню, позову... Но такую свою реакцию я все же не посмею назвать идеально-нормативной для христианина. В частности и потому, что эту историю я слышал еще четверть века тому назад.

Повторю из недавно мною сказанного:
"Понятие нормы стало радикально иным. Для секулярной мысли нормально то, что распространено, статистически усреднено. Для православной мысли нормально то, что соответствует идеалу, «софийному» замыслу Творца (http://diak-kuraev.livejournal.com/382189.html). Все, что ниже этой, поистине сверчеловеческой планки - грех (промах, не-попадание в буквальном значении греческого слова хамартиа). И это означает, что и защитники пусек и православные активисты (известно кем вызванные из подвалов)  этической точки зрения совершают одинаковое дело: они нормализуют грех.
Первые нормализуют грех кощунства среди людей нецерковных. Вторые - нормализуют среди людей церковных грех отказа от евангельской нормы и утверждение вместо нее обычной самцовости.
А теперь о самом странном:

Давно подмечено, что восточно-христианское мышление догматически напряженно. А вот точка напряжения западного христианства (даже в эпоху нашего единства в 1 тысячелетии) лежит скорее в области этики. Византию потрясали догматические споры о Боге. Рим в те века не всегда был способен понять тонкости греческой терминологии, но он был потрясен смутой пелагианства. Это был спор об основах этики: об отношениях свободы человека и Бога.
Позже этот спор повторился с появлением Лютера и Кальвина.
А вот в православном мире  я не припомню ни одной крупной публичной внутрицерковной дискуссии по вопросам собственно этики. О пастырстве, догматике, аскетике, мистике, литургике, канонике, церковном имуществе и политике, ИНН и зеленых камилавках - да, было.
Как это ни удивительно, по вопросам этики в Церкви дискуссий - не было. Первая из них и возникла на наших глазах по поводу отношения христиан к хулиганской пляске в храме.
Так что реплики тех, кто говорит "Надоело! Сколько можно об этом", просто показывают, что авторы этих реплик так и не смогли отойти от бульварно-газетного уровня понимания происходящего.

Итак, попробуем сформулировать предмет ПЕРВОЙ В ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВИЯ ДИСКУССИИ ПО ВОПРОСАМ МОРАЛИ:

какова должна быть идеально-нормативная реакция христианина на причиняемую ему боль (физическую,моральную, социальную, религиозную)?

Вопросы пастырского снисхождения, целесообразности и реал-политики должны быть обсуждаемы отдельно и после. Здесь же речь идет о почти неосуществляемом идеале. О написании иконы. Пусть этот идеал почти недостижим. Но стоит ли его разрушать?

Слово, которое не пожелали заметить

Весь день звонят журналисты, возмущенные открытием кафедры богословия в МИФИ.

А ведь в выступлении митр. Илариона (зав. кафедрой) ясно сказано:

"Какими могут быть направления работы кафедры теологии? Во-первых, это учебный компонент, то есть факультативные курсы обзорного характера по истории Церкви, ее вероучению, а также курсы, посвященные интеллектуальной христианской традиции в жанре «истории идей» и вкладу христианства в культуру — европейскую, но прежде всего российскую".
http://www.patriarchia.ru/db/text/2530735.html.

Итак, посещение лекций будет по выбору. И чем тут возмущаться?


***

Би-Би-СИ http://www.bbc.co.uk/russian/mobile/society/2012/10/121017_russia_mifi_theology.shtml

диакон Андрей Кураев утверждает, что о навязывании студентам МИФИ религиозного мировоззрения речь не идет.

"МИФИ, конечно, не будет готовить теологов. Это просто знакомство с миром православной культуры, с миром христианской мысли", - заявил он Русской службе Би-би-си.

"Я несколько раз читал лекции в МИФИ, и, по моему опыту, там есть живой интерес. Это замечательные ребята, умные, колючие, требующие логики и доказательств. А для церковных людей тоже полезно находиться под пристальным дискуссионным прицелом", - заявил он.

Займется ли новая кафедра подобными изысканиями, или ограничится просветительскими задачами?

"Было бы хорошо, если бы это направление присутствовало", - считает Андрей Кураев.

По словам Кураева, кафедра не ставит перед собой задачи воспитать верующих физиков.

"Было бы неплохо воспитать хотя бы неверующих физиков, но понимающих, что такое научное мышление и где его границы, а не балующихся оккультными теориями вроде волновой генетики и торсионных полей", - говорит он.

*





Говорите! Вас записывают!

Читаем:

Мобильная связь. Ставшая привычной для многих мобильная связь является одним из самых простых и удобных средств идентификации человека, определения его местоположения, прослушивания его разговоров. Растущая вычислительная мощность телефонов и превращение их в полноценные компьютеры позволяет хранить в них значительные объемы персональных данных. Угроза несанкционированного доступа к этим данным возрастает по мере развития сетей и роста скорости передачи данных" (Проект документа «О позиции Церкви в связи с появлением и перспективами развития новых технологий идентификации личности»
.http://www.patriarchia.ru/db/text/2255365.html).

Смотрим:

в передаче Аркадия Мамонтова "Провокаторы-3" на всю страну озвучивается прослушка разговоров двух частных лиц.


Это нормально? Это законно? Как бы ни был омерзителен Верзилов, зачем на его мерзости налагать свои?

На восходе века
Взял и ниспроверг
Злого человека
Добрый человек.
Из гранатомета
Шлеп его, козла.
Стало быть, добро-то
Посильнее зла.





Главное событие осенней церковной жизни

угадывается в этом официальном сообщении

http://www.patriarchia.ru/db/text/2529369.html

15 октября 2012 года в Минском епархиальном управлении Патриарший экзарх всея Беларуси митрополит Минский и Слуцкий Филарет встретился с Президентом Республики Беларусь А.Г. Лукашенко.

Во встрече приняли участие секретарь епархиального управления протоиерей Николай Коржич и настоятель минского храма-памятника в честь Всех святых протоиерей Феодор Повный.

Глава государства и Патриарший экзарх обменялись впечатлениями от состоявшегося накануне визита Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Минск и обсудили наиболее актуальные вопросы церковно-государственного сотрудничества в Беларуси.