May 2nd, 2013

Максим Шевченко выбирает Иисуса Христа

Именно он представляется мне личностью, в полной мере воплощающей в себе те черты, которые делают человека человеком: отсутствие лжи, готовность к самопожертвованию, ум, следование идее. Наконец, юмор — многие его слова пронизаны иронией. Конечно, здесь я имею в виду не Иисуса, которому поклоняются верующие христиане, а Иисуса-человека, каким он представлен в культуре, описан, прежде всего, в Евангелии. Именно человеческий образ Иисуса кажется мне невероятно привлекательным.
Он проходит сквозь вечность. Поразительно, насколько Иисус современен любой эпохе. Нам было бы трудно найти общий язык с большинством исторических персонажей, про которых можно сказать: вот этот — человек Средневековья, а этот — Древнего мира. Со многими героями прошлого мы, сегодняшние, скорее всего, не поняли бы друг друга. Но то, каким Иисус описан апостолами в первом веке или в начале второго (есть разные мнения о датах и временных периодах), дает уверенность: этот человек понял бы все, о чем ты говоришь. Ты — летающий на самолетах, пользующийся компьютером...
Личность Иисуса обладает поразительной властью, и это происходит всегда, когда соприкасаешься с его образом. Например, Иешуа Га-Ноцри в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова. Это очень литературный Иисус, в очень условной интерпретации. Но все равно его невозможно забыть— таков сильнейший отсвет этой личности. Мы не можем, конечно, сказать, насколько интерпретация Булгакова адекватна реальному Иисусу — человеку, жившему два тысячелетия назад. Но мне она кажется очень человечной. Кстати, русская культура, особенно литература Серебряного века, была очень внимательна к личности Иисуса. И, как ни парадоксально, он стал мощнейшим фактором гуманистического движения конца XIX — начала ХХ века, связанного с избавлением от религии. Такой парадокс я могу объяснить только чрезвычайной многогранностью самой личности Иисуса. А в современном мире он был бы неуспешен — потому, что он всегда был чужд «духу века сего». Сегодняшний герой должен хитрым способом договориться с Пилатом, скинуть какого-нибудь Каиафу с его должности и занять место в каком-нибудь нынешнем синедрионе... Вот успех, вот карьера. Впрочем, и в том, своем мире Иисус потерпел поражение, предпочтя быть распятым, как раб, на кресте. Мне вспоминаются слова Джона Леннона, который сказал, что The Beatles популярнее Христа. Можно толковать их как свидетельство самоуверенности, можно — как доказательство того, что современный мир забыл Иисуса. А можно — как признание неизменности системы координат и образа его личности.
(ж. Дилетант 2013, № 4 (16), стр. 96)