January 11th, 2014

О чем бы я рассказал на кафедре теологии в МИФИ

О том, что мужские носки являются квантово запутанными объектами:
1. Носки в паре когерентны - характеризуются одинаковой чистотой и формой.
2. Мы можем достаточно точно определить координаты только одного носка и при этом теряем возможность определить координаты другого.
3. Носки находятся в суперпозиции левого и правого. Как только мы определяем, является ли один носок из пары левым или правым, другой мгновенно приобретает противоположное состояние, независимо от расстояния между носками.


Богословские импликации придумаю утром.


***
Ergo:
Если мы носкам готовы кланяться до земли, то почему бы не поклониться Творцу звезды по имени Солнце?

Встреча

Состоялась по инициативе журнала "Сноб".
Я долго, целый час, думал - принимать приглашение или нет.
Понимал, какое улюлюканье поднимется со стороны наших фарисеев.
Но потом понял, что у меня нет ни одной евангельски обоснованной причины для отказа.
Ну нет такого основания в Евангелии, чтобы отказать человеку, просящему тебя о встрече и беседе.
Разве что "страх иудейский".

Осуждающим меня за это предлагаю подумать: а как сказался бы и на моей репутации и на образе Церкви мой отказ от просимой встречи?

Послушайте слова архим. Тихона (Шевкунова):

"Для молодежи создан образ Церкви жестокой, непримиримой, требующей крови. Мне приходится часто ездить и на каждой встрече, особенно светской мне задается этот вопрос. Мы не смогли адекватно ответить на это в СМИ. А СМИ создали крайне негативный образ церкви".

И вот на такой образ Церкви ложится новость о моем брезгливом отказе...

Видео встречи будет на сайте Сноба.


Я рад что они не намерены повторять в храмах акции, подобные той, что привела их в тюрьму.
Я рад тому, что в зонах они ходили в храмы и ждали внимания к ним священников.
Я рад, что они будут помогать открытию храмов в зоны.
Я рад, что они намерены помогать заключенным.
Я рад, что они несогласны с "крестоповалом" Femen.
Я рад, что они видят в мире церкви и разнообразие и перемены.
Я рад, что они на свободе.


Мы не говорили о тех проблемах, что обсуждаются в моем блоге в последние дни.
Речь шла о разновекторных переменах в церкви, и, мне кажется, у нас был определенный консенсус в том, что церковь — это мир разных людей, она многолика и она менялась в разные стороны на протяжении истории.
Человек не тождественен минуте своего греха. И поэтому надо дать ему шанс, а не замыкать его в его же прошлом.


Видео встречи будет на сайте Сноба.







***
http://tvrain.ru/articles/tolokonnikova_i_alehina_o_vstreche_s_protodiakonom_kuraevym_on_edinstvennyj_chelovek_iz_rpts_kotoryj_okazalsja_gotov_k_dialogu-360407/

Дзядко: Зачем вам нужна была эта встреча? Что вы с отцом Андреем Кураевым обсуждали?

Толоконникова: Мы хотели побеседовать со священнослужителем с тех пор, как нас обвинили, посадили. У нас не было этой возможности. Мы постоянно звали священнослужителей к нам в тюрьму. Когда мы вышли, нам выдалась такая возможность, мы с удовольствием сделали эту встречу, провели диалог.

Дзядко: Андрей Кураев – это РПЦ, но и не РПЦ. Когда мы говорим «РПЦ», мы представляем отца Димитрия Смирнова, Всеволода Чаплина, еще каких-то представителей отдела внешних церковных сношений Московского патриархата. Андрея Кураева в свете последних историй, скорее, можно рассматривать как фрондера внутри Русской Православной Церкви, а не официального представителя.

Толоконникова: Для нас именно он РПЦ, потому что это единственный человек, который оказался готов к диалогу. РПЦ для нас это скорее Кураев, чем Чаплин.

Алехина: Понятно, что в его высказываниях нас не все устраивает, и по некоторым позициям мы кардинально расходимся, но если мы готовы идти с кем-то на диалог, то по крайней мере с тем человеком, который…

Дзядко: Это была встреча, чтобы поговорить и друг друга услышать, или вы с ним обсуждали возможное участие Андрея Кураева в организации, которую вы создаете?

Толоконникова: Мы успели обсудить все. Я думаю, скоро текст появится. У нас был интересный разговор.

Алехина: Преимущественно мы обсуждали вещи, связанные с церковью, и довольно много говорили про различные моменты, который случились за время нашего срока: какие-то наши встречи с церковью, моменты наших переживаний.

Толоконникова: Мы выяснили значение слова «провокатор», слова «идиот», мы выяснили, что все мы являемся провокаторами и идиотами.

Алехина: И эпатажниками.

Забыть Кураева

За что отца Андрея - по его мнению - уволили из МДА? Что за череда разоблачений и как быть с презумпцией невиновности? На эти темы Правмир пообщался с отцом Андреем.
Мария Сеньчукова | 11 января 2014 г.
Увольнением протодиакона Андрея Кураева из Московской Духовной Академии, предшествовавшей и последовавшей за этим волной скандальных публикаций в его блоге и высказываний в интервью запомнится интересующимся церковной жизнью интернет-пользователям прошедший Рождественский пост и первые праздничные дни.


- Насколько болезненно вы восприняли увольнение из Московской Духовной академии? Это утрата определенного положения, статуса – или что-то большее?
- Скажу честно, помимо всего прочего для меня работа в академии была еще и «средством Макрополуса», то есть лекарством для омоложения. Когда ходишь по знакомым с юности коридорам, видишь ту же самую форму семинаристов, лица старых профессоров, у которых когда-то учился сам – немножко молодеешь.
Важнее же всего то, что работа в академии – это возможность еженедельно бывать у святынь Троице-Сергиевой Лавры.
Жалко, что сейчас это утрачено.
- А потеря статуса профессора? - Профессором богословия я остался. Это же личное звание. Как священник при переходе с прихода на приход не перестает быть священником, так и профессор. Просто я перестал быть профессором МДА.
Знаете, у меня никогда в жизни не было визитных карточек. Ни в каких архивах не найдется визитной карточки, на которой написано: «Диакон Андрей Кураев, профессор Московской духовной академии». Более того, когда меня представляли на лекциях или журналисты, я всегда просил: «Не надо удлинять воскрилия моей визитки. «Диакон Андрей Кураев» – этого вполне достаточно».
Будем честны: я вхожу в круг тех людей, чье имя известно само по себе независимо от места их работы. Так что «статусных» потерь я точно не понес и для меня это не повод для переживаний.
В профессиональном отношении у меня две равно дорогие мне родины – МГУ и Лавра. Мне всегда хотелось эти две родины совмещать, и не хотелось, чтобы передо мной жизнь ставила выбор «или-или».

- Есть вам какая-то замена на курс миссиологии?
- Это уже не ко мне вопрос. Замену найдут – кто-то будет сидеть на кафедре перед спящими студентами. Естественно, я не собираюсь становиться в позу пассажира, которого ссадили с поезда, а он кричит вдогонку уходящему составу: «Без меня вы все разобьетесь!». Это не так. И Церковь, и Академия без меня будут жить и процветать. Никаких тупых проклятий или рассказов: «Вы без меня – ничего», – с моей стороны не будет. Я не настолько идиот.

- Что для вас было неожиданным в публичной реакции на ваше исключение из академии?
- Все достаточно ожидаемо. Неожиданными было только то, сколь много людей, включая архиереев, слали мне слова сочувствия. Наверно, никогда в жизни я не был так спокоен: есть реальное ощущение молитв многих-многих священников и монахов обо мне.

- У вас есть ощущение массовой поддержки со стороны духовенства?
- Да. Не от личных встреч – сейчас такие дни, что я особо никуда не езжу и не хожу, но телефон горячий от sms-ок, звонков, в почтовом ящике число содержательных писем почти сравнялось с числом спамовых рассылок… Причем нередко люди пишут не лично от себя, а примерно так: «Сейчас за чаем с отцами встречались – мы все на вашей стороне. Наконец-то гнойник должен быть прорван!». Collapse )