?

Log in

No account? Create an account

January 30th, 2015

Уже не раз в сетевых дискуссиях замечал, как группа православных активистов пробует навязать всей Церкви новый языковой стандарт: мол, если кто произнесет словосочетание "пророк Магомет", тот сразу становится мусульманином, отрекается от Христа и прочее и прочее.

Более того, они утверждают, что с этой секунды и мусульмане считают его принявшим их веру, и если затем этот человек продолжит христианские речи, то мусульмане просто обязаны сделать ему секир-башка как вероотступнику.

Для этих цензоров у меня плохая весть: патриарх Кирилл таки нарушил их табу. Речепреступление было совершено публично в Храме Христа Спасителя во время проповеди.

"карикатуры на пророка Магомета это детский шарж по сравнению с тем, что это издание позволяло себе делать, измываясь над чувствами христиан"



см 17 мин 10 сек.

Послушали?
Теперь заходим на сайт патриархии и видим очередное отражение несуществующих часов:
из официальной расшифровки проповеди эти слова исчезли и были заменены другими

"Эти карикатуры еще более отвратительны и непристойны, чем те, которые вызвали протесты среди мусульман".
http://www.patriarchia.ru/db/text/3958136.html
- Что вы думаете о недавно вновь предложенной идее придания православию статуса государственной религии России?

- Сама по себе эта идея не вызывает у меня аллергии.
Теория допускает и такую форму общества.
Но рассматривать эту формулу – все равно что говорить о высшей математике... А в природе все же нет ни идеальных геометрических фигур, ни химических веществ в чистом виде. Идеальные формы и вещества можно только найти в учебниках по химии и математике. Так вот, в каком-нибудь учебнике по высшей социологии, описывающем идеальное взаимодействие идеального государства и идеальной церкви в сферическом вакууме и в невесомости, можно было бы рассмотреть пользу от их симбиоза.

Но в нашей жизни мы имеем вовсе не идеальное государство и никак не идеальную Церковь.
И поэтому я боюсь, что при всё большем взаимном проникновении и сближении они скорее будут не обогащать друг друга, а напротив, чем-нибудь друг друга заражать.

У нашего реального государства есть многовековая и въедливая привычка контролировать всех и вся. Причем идеал такого контроля оно видит в советском своем опыте, но теперь желает его вновь реализовать уже с помощью современной западной техники контроля за мозгами – информационно-электронных технологий, рекламы, пропаганды и т.п..
Аппетиты нашего родного Левиафанчика безмерны.
Разборчивость в средствах ему не свойственна.
В умении забывать даже очевидные национальные интересы ради личной корысти наши чиновники также вполне компетентны.

И вот такому государству становиться помощником означает, во-первых, участие в не очень хорошем деле, а во-вторых, это гарантия скорого превращения «союзника» в банальный инструмент этого госаппарата и правящей партии.

Даже сейчас, когда Церковь формально отделена от государства, мы не видим, чтобы эта дистанция использовалась ею для того, чтобы "быть немножко инопланетянами", смотреть на государственные потуги несколько со стороны и давать независимую нравственную оценку тому, что происходит в нашем «государственном строительстве».
А уж если патриархия станет официальным подотделом пропаганды при Администрации Президента, то голос церкви станет совсем серым и скучным.
Сейчас говорят, что телевизионные новости спорта – это пять минут правды между блоком политики и прогнозом погоды. В случае воссоздания церковно-государственной симфонии будут говорить, что все те же новости спорта – это пять минут правды между блоком политики и "пастырским наставлением".
Такое официальное единомыслие будет вредно и государству и церкви.

Кроме того, наше государство занимается не только выплатой пенсий и озеленением улиц. У него формируется своя, довольно агрессивная и самовлюбленная идеология. Поэтому союз с ним будет требовать согласия с его многочисленными сомнительными лозунгами, акциями, реформами, информационно-торговыми войнами и т.д.

Если бы у нашей Церкви была воспитанная веками привычка «опротестовывать» какие-то безнравственные действия государственных властей, то тогда я бы сказал: а почему бы и не стать патриарху высокой частью госаппарата с тем, чтобы изнутри видеть его работу и корректировать ее своим моральным критицизмом.

Например, если бы правительство Украины было бы дружественным по отношению к России, я был бы всецело за то, чтобы Украина стала членом НАТО, потому что тогда наши люди в Брюсселе могли бы блокировать те или иные решения Европы, которые недоброжелательны по отношению к России.

Аналогично, если бы у нашей Церкви была традиция влиять на решения и политику государства не в своих корпоративно-эгоистических интересах, а в интересах бедных слоев населения, то тогда епископам было бы безопасно и даже полезно войти внутрь госаппарата для того, чтобы изнутри него защищать права людей, их честь, достоинство, свободы и влиять на совесть чиновников.

Увы, пока потребительские стандарты и амбиции наших епископов не уступают аналогичным чиновническим. И получается, что фильм-притча «Левиафан» — это практически слепок с натуры.

Симбиоз церковного и светского чиновничества в их нынешнем виде приведет лишь к тому, что на довольно-таки свинские стереотипы поведения наших чиновников будет наброшено тяжелое парчовое церковно-славянское риторическое покрывало.

(ответ на вопрос «Института проблем образовательной политики «Эврика»)
http://www.eurekanet.ru/ewww/promo/23899.html
Сегодня годовщина завершения Сталинградской битвы.
Катастрофа вермахта на Волге многое изменила в самой Германии. Время благодушного оптимизма кончилось. Началась военная мобилизация всей экономики и "тотальная война".
Первую Мировую Германия закончила, трезво признав свое поражение, когда линия фронта еще далеко не дошла до границ Империи. Во вторую Мировую немцы дрались в полной безнадеге до конца, даже после падения Берлина.
Это их упорство стоило жизни сотням тысяч людей, а может быть, и миллионам. Одна из причин этого упорства - действенная пропаганда. Сталинград ранил нацистского зверя - и тот действительно стал еще опаснее и злее. Именно после Сталинграда министр пропаганды Третьего Рейха Йозеф Геббельс произнесён одну из самых сильных своих речей - 18 февраля 1943 года в берлинском Дворце спорта.
Ее стоит прочитать чтобы понять, отчего его имя стало нарицательным. И чтобы испугаться - как же беззащитен человек перед лицом таким манипуляторов...

* * *
… Кризис, с которым мы столкнулись на восточном фронте, достиг своего апогея. Невзирая на тяжкие беды, с которыми наш народ столкнулся в битве на Волге, 30 января мы собрались на массовом собрании, чтобы показать наше единство, единодушие и твёрдое желание преодолеть трудности, с которыми мы столкнулись на четвёртом году войны.Read moreCollapse )

Мы закрыли также дорогие рестораны, которые требуют ресурсов, далеко выходящих за разумные пределы. Вполне возможно, что кое-кто считает, что во время войны самым важным является его желудок. Однако мы не можем принимать во внимание таких людей. На фронте все, начиная с простого солдата и заканчивая фельдмаршалом, едят с полевой кухни. Я не думаю, что это слишком много - требовать, чтобы мы, находящиеся в тылу, уделяли внимание, по крайней мере, самым основным законам общественного мышления. Когда закончится война, мы вновь сможем стать гурманами. Сейчас же у нас есть дела и поважнее забот о своём желудке.
Бесчисленные дорогие магазины также были закрыты. Нередко они попросту оскорбляли покупателей. Там, как правило, и покупать-то было нечего, если только люди вместо денег не платили маслом или яйцами. Какая польза от магазинов, которым больше нечего продавать и которые только расходуют электроэнергию, отопление и труд рабочих, которого так не хватает в других местах, в особенности на военных заводах?
Это не оправдание - говорить, что открытый вид этих магазинов производит приятное впечатление на иностранцев. Иностранцев впечатлит только германская победа! (Бурные аплодисменты.) Каждый захочет быть нашим другом, если мы выиграем войну. Если же мы её проиграем, наших друзей можно будет сосчитать на пальцах одной руки. Мы положили конец этим иллюзиям. Мы хотим использовать этих, стоящих в пустых магазинах, людей для полезного труда на военную экономику. Этот процесс уже идёт полным ходом, и к 15 марта он будет завершён. Разумеется, он является крупным преобразованием всей нашей экономической жизни. Мы следуем плану. Мы никого не хотим несправедливо обвинять или подставлять их под жалобы и обвинения со всех сторон. Мы всего лишь делаем то, что необходимо. Но мы делаем это быстро и основательно.
Мы скорее походим несколько лет в изношенной одежде, нежели допустим, чтобы наш народ носил лохмотья столетиями. Какая польза сегодня от модных салонов? Они только используют свет, тепло и рабочих. Они появятся снова тогда, когда закончится война. Какая польза от салонов красоты, которые поощряют культ красоты и отнимают колоссальное количество времени и энергии? В мирное время они замечательны, но во время войны они являются пустой тратой времени. Когда наши солдаты будут возвращаться с победой, наши женщины и девушки смогут поприветствовать их и без пышных нарядов! (Аплодисменты.)
Правительственные учреждения будут работать более быстро и менее бюрократично. Оставляет не очень хорошее впечатление, когда учреждение закрывается ровно через восемь часов работы, минута в минуту. Не люди для учреждений, а учреждения для людей. Нужно работать до тех пор, пока не будет выполнена вся работа. Таково требование войны. Если Фюрер может так работать, то государственные служащие тем более. Если работы недостаточно для того, чтобы заполнить дополнительные часы, то тогда 10, 20 или 30 процентов рабочих можно перевести на военное производство и заменить других людей для службы на фронте. Это относится ко всем тыловым учреждениям. Уже одно это может сделать работу в некоторых учреждениях более быстрой и более лёгкой. Мы должны учиться у войны работать не только тщательнее, но и быстрее. У солдата на фронте нет недель на размышления, на то, чтобы выстраивать свои мысли в линию или складывать их в пыльный архив. Он должен действовать немедленно, или же он лишится жизни. В тылу мы не лишаемся жизни, если работаем медленно, зато подвергаем опасности жизнь нашего народа.
Каждый должен научиться принимать во внимание мораль войны и учитывать справедливые требования работающего и сражающегося народа. Мы не из тех, кто портит удовольствие другим, но мы также не потерпим, чтобы кто-то препятствовал нашим усилиям.
Так, например, недопустимо, что некоторые мужчины и женщины неделями отдыхают на курортах и в санаториях, отнимая места у солдат в увольнении или у рабочих, имеющих право на отпуск после года тяжёлого труда. Это недопустимо, и этому нужно положить конец. Война - не время для развлечений. Пока она не закончится, мы будем находить самое глубокое удовлетворение в работе и битве. Тех, кто этого не понимает сам, нужно научить это понимать, а если необходимо - заставить. Для этого могут понадобиться самые жёсткие меры.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ В КОММЕНТАРИЯХ)

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com