?

Log in

No account? Create an account

June 25th, 2016

На следующей сессии Великого и Ужасного Собора хорошо было бы постановить провести всемирную инвентаризацию мощевиков. Составить электронный и тематический каталог всех мощей с описанием их веса, вида и анатомического состава.

Я думал,что умножение мощей началось с крестовыми походами - когда ушлые греки продавали или отдавали крестоносцам фальшивки, чтобы сохранить подлинные святыни у себя (так христиане в 3 веке отдавали гонителям апокрифы, сохраняя у себя канонические Евангелия). Но оказалось, все началось и расцвело сверх всякой меры еще раньше.

Свидетель тому - византийский придворный чиновник и поэт Христофор Митиленский. Это человек, весьма острый на язык. Любовь монахов к светским головным уборам дает повод для остросатирической характеристики этих монахов, святых «во всем, кроме головы» (монашеская мода все равно победила и монахи ныне вместо облегающего череп младенческого чепчика-куколя носят клобук в виде цилиндрической фески)
Пристрастие монахов же к парфюмерии дало Христофору повод для строки о «вечно благоухающей добродетели».

А вот эпиграмма «На монаха Андрея, собирателя реликвий», в которой описывается столь распространенный в Византии обычай коллекционирования святых мощей:

Толкуют многие, правдивы ль их слова
уж и не знаю — не однажды слышал я,
сколь радость велика твоя, честной отец,
коль кто мощами тя приветствует святых,
достойных мучеников и угодников.
Божественных останков многие ларцы
имеешь, пред друзьями хвалишься, открыв.
Показываешь десять рук Прокопия,
пятнадцать челюстей святого Федора
и Несторовых около восьми ступней,
четыре вкупе головы Георгия
и пять грудей Варвары страстотерпицы;
а вот запястий дюжина Димитрия,
святого воина и победителя.
Уж можно насчитать за двадцать голеней
Пантелеимона. Не слишком много ли!
Ты уверяешь — верой все получено,
прочь недоверие, долой сомнение,
благоговейно по кивотам разместив,
им словно мученикам поклоняешься
Христа. Похвальна вера жаркая твоя,
творящая тебе из мучеников гидр,
что могут тысячи иметь голов, на псиц
похожи мученицы и одарены,
как дикие собаки, множеством грудей.
Обличье рыбье принял Нестор мученик
— твоей он верой в осьминога обращен.
Прокопия же благочестие твое
тысячеруким Бриареем создало.
Ты говоришь — имеет шестьдесят зубов
святая мученица Фекла, о соблазн,
и у великого Предтечи — седина.
Пред всеми хвастаешься: «Только приобрел
младенцев, убиенных в граде Вифлеем,
что в Иудее, бороды». Ты говоришь,
что чтить все это тем, кто верует — закон.
О, вера правая, разжженная в огне,
отеческих законов не гнушается
и подражает пылу маккавейскому .
О вера, порицания не знавшая,
вспять обратившая самой природы чин.
Вот показала ты девицу стариком,
с шестью десятками зубов, а юноше,
главу посеребрила сединой, брады
окладистые отпустила малышам.
Уж коль за истину приемлешь это все
и тебе в радость оскудевший кошелек,
да не останешься ты без останков впредь.
Да пусть вершится торжище святынями,
пока трубы последней глас не прозвучит,
в движенье все он приведет и соберет
нетленные останки в сущности другой
состав, связуя прежде разотлевшее,
объединяя расточенное дотоль,
дыханье подавая бездыханным всем
и созывая всех к престолу страшному,
к престолу, в трепет приводящему. Тогда
ты сам за богомерзкие деяния
получишь по заслугам наказание,
за то, что беззаконствовал несмысленно
и кости скверные как мощи ты святых
честных со страстью покупал и накоплял.
А сколько ж тратишь попусту златых монет?!
Ведь можешь мощи ты бесплатно получить,
коль сбегаешь на городское кладбище.
Но раз не знаешь удовлетворения,
когда живишься из могилы задарма,
иди же за покупками, иди скорей.
Быстрее ты опустошишь свой кошелек,
чем вор кладбищенский могилы, склепы все.
Что до меня, то с изумлением узнал,
сколь доверяешь ты мощами торгошам.
Нет, более того, охотно их ты всех
с немалым принимаешь наслаждением.
От друга твоего своими слышал я
ушами веры твоей жарок пламень сколь.
Берет он кость овцы от части бедренной
шафранною обмазав краской целиком,
и умастив ее, и замаскировав,
тебе приносит тотчас, говорит: «Сии
останки — мученика Прова; следует
мне заплатить шестнадцать золотых монет».
И думая «даю на дело Божие»,
ты с верой вынимаешь их немедленно,
с великой верой, отче, даже чересчур, —
но только ей не изменить творение,
как вере малой, чистой, уподобленной
зерну горушному (о ней рече Христос ,
что горы может передвинуть с легкостью).
Так вот, узнав, что веришь ты до крайности
без колебаний, не сумняшеся ничтож
горишь желанием останки приобресть,
тебе я предлагаю даром раритет —
рука вот треблаженного Еноха , что
живым от бытия земного преселен,
нога пророка Фесвитянина Ильи
живой возничим он на колесницу взшел.
А хочешь, к этим приложу святыням я
тебе и Михаила перст архангела;
прямо из Хоней я привез его тебе.
Лишь мне доверься, принимая это всё
поверь, что правда то, о чем я говорю.
Немножко перышек впридачу дам тебе
я Гавриила, умных сил главнейшего.
Ведь прежде, чем спуститься в город Назарет ,
он сыпал перья и на колесницу взшел;
оттуда эти перышки принесены,
забыл о них и в очередь последнюю
тебе я подарю, останков верный друг,
не пожалею даже наилучших сих.
На это смотришь, я гляжу, и веришь мне,
сладчайший из монахов, о отец Андрей.

С готовностью тебе я предложу еще
единого из херувимов три зрачка
и руку, огненный что содержала меч,
я в центре помещу собрания мощей,
ведь с ней в светильнике не будет и нужды,
была огнем и ныне источает свет,
сияния он ярче звезд блистающих.
Так станешь обладателем лампады ты
и в то же время средь мощей прекраснейших.

Все это без труда и мзды получишь ты,
прибавив к остальным бесчисленным мощам.
Меня поставишь первым в сонм своих друзей
и благодетелем на время всякое
сочтешь. Так, полагаю я, и надлежит.

Всех этих виршей автор — царский секретарь,
меня, быть может, знаешь, Христофором звать,
живу я рядом с церковью Протасия,
ее Стратигион я называю, отче.
Хочу, чтоб стал мне другом и приятелем,
тогда бы сладко веселился каждый день я,
в тебе лекарство от печалей находя.


(Пер. А.Ю. Никифоровой. Публ.: Реликвии в искусстве и культуре восточнохристианского мира. М., 2000)


Очень, очень вовремя - как раз накануне "весьма высокого посещения" пити-епархии патриархом Кириллом.
Отвечаем:

"Его Божественнейшее Всесвятейшество Вселенский Патриарх".

В греческом оригинале это спрятано в аббревиатуру Α. Θ. Π.


Η Αυτού Θειοτάτη Παναγιότης

https://www.holycouncil.org/-/news-bulletin-number-2?inheritRedirect=true&redirect=%2F.

Папизм не пройдет! Куда ж ему еще идти. Он уже тут.

Уроки питерской улицы



"Но есть сообщества, в которых авторитеты непререкаемы. К сожалению, это и преступные сообщества, в которых «авторитет» непререкаем. Но есть авторитеты и в сообществах очень добропорядочных людей. Это, например, научное сообщество. Почему в научном сообществе принимаются авторитеты? Потому что без ссылки на авторитет невозможно ни одной научной статьи написать, невозможно сделать ни одного научного открытия, потому что всякое открытие опирается на знания, которые уже ранее существовали, и носители этого знания являются непререкаемыми авторитетами для ученого.

И в Церкви есть непререкаемые авторитеты, каковыми являются святые угодники Божии. Святитель Николай — непререкаемый авторитет. Никто не ставит под сомнение, будучи православным человеком, авторитет этого святого".

www.patriarchia.ru/db/text/3884684.html

Проповедник решил преподнести церковь как мир "непререкаемых авторитетов". Раз такая задача поставлена - он начинает составлять список таковых. И раз признак идентификации и отождествления выбран именно такой ("непререкаемый авторитет"), то конечно, в нем может быть и с упоминание самого тоталитарного микросоциума - криминального.

И все же получилось что св. Николай и вор-в-законе объединены в некоем общем понятии.

Но все равно удивляет, что список авторитетов - пусть и с сожалением - открывается с упоминания бандита, а не... добавьте по вкусу.
Мы все знаем полуофициальный ответ на вопрос "А почему только монахи могут стать епископами?".

Ответ гласит: чтобы не воровали. Чтобы церковное имущество не смешивалось с личным и не уходило епископским наследникам.

Ответ довольно убедителен для шестого века. Но неужели кастрация это единственный способ понуждения вип-чиновника к финансовой честности? За прошедшие века все же социальный прогресс шел и в этом направлении.

Многие механизмы контроля были созданы. Начиная от служб собственной безопасности и ревизионных структур, и кончая "народным контролем" и регулярной сменой элит через выборы.

Но все это прошло мимо нашей церковной жизни. Никому не позволено спрашивать об имуществе и тратах патриарха или епископа. Поэтому будем утешать себя тем, что у князей церкви нет законных прямых наследников.

Ну, а если все же сделать церковную экономику более прозрачной - то отчего бы не включить в число кандидатов на епископство семейных священников? Чем они хуже 30летних молодых людей, постриженных накануне дарованной им "личной пятидесятницы"?

И это часть культурного раздела.
"Демократия" это культура недоверия. Как писал Клайв Льюис - "я демократ потому что я христианин: я верю, что все люди испорчены грехом, и поэтому никому нельзя доверять абсолютную власть".

А православие это скорее культура веры и доверия.
Но на этой неделе мы убедились, что даже патриархи не доверяют друг другу.

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com