?

Log in

No account? Create an account

September 18th, 2016

Икона

ПРЕДИСЛОВИЕ к советско-американскому изданию книги «Икона»

Отмечая недавно 1000-летие Крещения Руси, и богословы, и историки, и деятели культуры много размышляли о том, что дало христианство России. Сегодня, перейдя грань юбилея, может быть, уместно поставить вопрос иначе: что внесла Россия в общую сокровищницу мирового христианства? В чем Вселенская Церковь и христианская культура стали бы беднее, не будь в них Русской страницы?

Думая над этим вопросом, вспоминаешь о русской богословско-религиозной мысли XIX—XX веков, об особом колорите русской святости, о еще более своеобразной литургичности восприятия русскими христианства. Но, пожалуй, с особой отчетливостью и бесспорностью суть этого 1000-летнего поиска Правды Божией на Русской земле видна в русской иконе.

На западе религиозная живопись была свидетельством веры, там ее называли «азбукой» или «Библией» для неграмотных. На православном Востоке, и особенно в России, иконопись стала свидетельством не столько о вере христиан, сколько о жизни во Христе, о том, что может произойти в человеке, который не образно и символически, а личностно и всерьез воспринял слова Спасителя: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48).

И если византийская иконопись подчеркивает, что путь к этому совершенству проходит тернистой тропой духовного подвига, то русская традиция являла более не сложность пути, но светлость свершившегося преображения, лучезарность духовного плода.

Этот плод не вырастал из культуры. Но рост русской культуры был нераздельно связан с ним. Взращенная христианством русская культура как бы вобрала в себя многие и неустанные духовно-нравственные труды, совершаемые подвижниками и святыми Церкви. Среди этих подвижников — преподобные Алипий иконописец, Андрей Рублев и Феофан Грек, а также тысячи многих, чьи имена ведомы только Богу. Создаваемое ими зиждилось на духовном опыте Церкви, который стал и их личным опытом.

И если их молитва умом и словами кажется труднопостигаемой для современного светского человека, то их молитва кистью все же может отчасти приоткрыть тайну их духовного видения и помочь понять, каким видит Церковь человека и в чем видит она надежду на его исцеление.

Предлагаю эту книгу нашему, в том числе и внецерковному, читателю как возможность остановиться перед миром духовной реальности, замедлить свой бег и через икону, как через окно, посмотреть в этот мир, который, как верит Церковь, таится в глубине каждого из нас.

Известно, что подобное открывается подобному. Взирая на икону, дозволим иконе взглянуть в наше сердце и найти в глубине его нечто созвучное ей. По нашему убеждению, духовный опыт иконы и Церкви не может быть до конца чуждым человеку — даже такому, которому кажется, что он бесконечно далек от религии. Ведь, по слову одного из первых христианских мыслителей, «душа по природе своей христианка».

Если эта книга поможет читателю лучше познать самого себя, — это уже немало. Если она поможет прикоснуться к познанию тайны Церкви, — это уже много. Если же человек поймет, что второе имеет отношение к первому и что духовный опыт Церкви это не только сокровищница прошедших столетий, но прежде всего рука, протянутая не из прошлого, а из Вечного к нему самому, значит, свершилось чудо. Христос тихо постучался еще в одну душу.

Тем же, кто работал над этой книгой, — руководствовались ли они сугубо культурными или же и религиозно-духовными мотивами — хочу выразить искреннюю благодарность. Их стараниями с «темных ликов» древних икон снят еще один слой незнания и предубеждения.

Молю Господа нашего Иисуса Христа, да осенит Его Дух всех нас любовью, разумом, миром и надеждой!

АЛЕКСИЙ Патриарх Московский и всея Руси

30 августа 1990 года

***

Это была "проба пера": проверочное задание, которое дал мне патриарх Алексий перед тем, как принять на работу.

Совесть и государство

«Обсуждаемый нами Закон касается свободы совести. Совесть, по нашему убеждению, свободна у каждого человека. Не каждый эту свободу рискует реализовать. Но она все же нераздельна с человеком, тяготится ли он ею или радуется ей. Эта свобода не зависит от общественно-политических условий и от законов. Точно так же от этих условий не зависит и тот факт, что всякий поступок по совести требует от человека, совершающего его, жертвы. И всякий поступок по совести вызывает ответную реакцию сил зла. Насколько же свобода совести реализуется в том или ином обществе, определяется тем, работают ли его государственные и общественные структуры на защиту людей, дерзающих жить по совести, или же государство всей своей мощью старается задавить автономию совести в людях. Функция государства в любом случае не собственно созидательная. Государство может защитить добро, может сдержать, осадить натиск зла. Но непосредственно взрастить добро может лишь человек своим личным трудом. Задача же государства и законов, касающихся свободы совести человека, - не мешать людям жить по совести».

http://patriarh-i-narod.ru/slovo-patriarha/tserkov-i-obshchestvenno-politicheskaya-zhizn/1464-vystuplenie-na-zasedanii-26-sentyabrya-1990-goda


Не хотелось тогда думать, что мстить за совестный поступок может не только антихристиански настроенное государство, но и люди церкви…

О дедушке и бабушке

первый директор Института Марксизма-ленинизма Д. Б. Рязанов сказал на 11 съезде ВКП(б):

"Говорят, что английский парламент все может; он не может только превратить мужчину в женщину. Наш ЦК куда сильнее. Он не одного очень революционного мужчину превратил в бабу, и число таких баб невероятно размножается".

***
Я бы это отнес к членам синодальной богословской комиссии, которые утерлись осуждением Осипова, сделанным от их имени, но без их уведомления.

Туринская плащаница - 1

Мой первый миссионерский проект родился в 1985 году. Сентябрьский номер журнала «Наука и религия» за предыдущий, 1984 год вышел с поразительной статьей о Туринской плащанице. То была информационная бомба для советского читателя. В статье честно описывались все научные трудности и тупики, связанные с исследованием Плащаницы. И приводились мнения ученых, которые делались выводы не просто о ее древности и подлинности, но и о Воскресении Христа.
Удивительным было и то, что обложку именно этого номера украшал корабль с алыми парусами. На парусе было написано название издания – «Наука и религия». Но корабль стоял на траве. Учитывая статью о Плащанице, это прочитывалось однозначно: корабль атеизма сел на мель.


В сентябрьском номере за 85 год пошла полемика, и большинство писем и статей были, конечно, «против спекуляций церковников».
Я же осенью 85-го сделал дайджест этих публикаций, добавил сведений из других источников (у меня был толстый итальянский том "Sindone"), и напечатал и расксерил свой текст под псевдонимом «А. М-В».

Что-то раздал в МГУ. Что-то – семинаристам. Интересно, что спустя два года один из семинаристов принес мне этот мой текст (уже многократно перепечатанный) и дал по секрету почитать, горячо убеждая меня, что его автором является профессор МДА Алексей Ильич Осипов. Это понятно: как в средние века все красивые проповеди атрибутировались Иоанну Златоусту, так в те 70-80-е годы 20 века вся апологетика приписывались единственному официальному апологету православия - Алексею Ильичу.

Первый опыт, первый блин.

***
Самые серьезные ставки делаются на этот хранящийся в Туринском соборе отрезок льняного полотнища длиной в 4,3 и шириной в 1,1 метра. Этому старому, изношенному, грязному и изъеденному пятнами полотну дана власть вторгаться в самые сокровенные уголки людского разума, ставя нас перед лицом серьезнейших реальностей, требуя от нас не менее серьезного выбора и взывая к самому ответственному решению, которое только может принять человек.
На этом куске полотна пятна слагаются в два рисунка, которые воспринимаются как два отпечатка одной человеческой фигуры спереди и сзади. Как возник этот отпечаток - это вопрос, волнующий ученых уже около ста лет. Но эта проблема отходит на второй план перед вопросом о том - КТО же этот человек и какова его судьба. Точнее говоря, самая важная дилемма плащаницы формулируется еще более однозначно: действительно ли тело Иисуса Христа отпечаталось на ней и является ли, соответственно, Плащаница погребальным саваном Того, Кого Церковь называет Спасителем - или нет.

Ответ на этот вопрос ставит перед совестью каждого человека ряд других вопрошаний (о них позже) и, в свою очередь, обусловлен ответами на такие вопросы:

- Время происхождения ткани и рисунка на ней.

- Является ли отпечаток творением рук художника, или следствием естественных изменений, которые при определенных условиях произошли в ткани; или же результатом сверх-естественного воздействия.

- Что говорит сама плащаница о человеке, тело которого отпечатлелось на ней Read more...Collapse )
Споры же о том, как могло возникнуть изображение естественным путем, тоже оказались бесплодными: "противоречия между версиями большинства экспертов и некоторыми фактами устранены не были" (Наука и религия. 1985, № 9, стр. 28).

Что же это за факты?

(продолжение в след. записи)

Туринская плащаница-2

Прежде всего - каким образом на криволинейной и мятой поверхности савана, лежащего на человеке, могло получиться отражение этого тела без искажений. Или, что то же - почему оказалось возможным неискаженное прочтение рисунка в развернутой прямой плоскости, если в момент получения изображения поверхность, на которой оно запечатлевалось, была криволинейной? Ведь еще из школьного примера с глобусом и картой всем нам известно, что без искажений такого рода переводы невозможны.

Ткань лежала на теле (она пропитана кровью, лимфой, предсмертным потом) - и в то же время "изображение, так похожее на фотографию, может получиться только на натянутой, а не на свернутой ткани" (Наука и религия, 1985, №9,стр.30). Но при таком предположении о натянутости ткани обряд погребения, по меткому выражению А.Дубровского, "превращается в фантастическую картину, когда тело парит в воздухе, не касаясь ни верхней, ни нижней части плащаницы" (там же,стр.35).

Второй факт внешне незначителен, но также серьезен. Речь идет о калле крови в лобной части изображения. Дело в том, что хотя все остальное изображение - отпечаток, в нескольких местах, том числе и этом, кровь - настоящая. Это - не "снимок крови", а сама кровь, из раны перешедшая на ткань, прилипшую в этом месте к телу. Read more...Collapse )
Дело в том, что соотношение между теорией и фактом мало похоже на тот миф о науке, который бытует в обыденном сознании, и одним из основных догматов которого является уверенность в том, что факт - господин теории, а задача теории заключается в том, чтобы из анализа фактов выводить законы природы. В этой мифологии факт безусловно первичен, теория же безусловно вторична и порождена фактом.
Люди же, непосредственно знакомые с процессом развития научного знания, прежде всего сталкиваются с феноменом, который называется "теоретической нагруженностью наблюдения". Этот феномен имеет в виду, что сами факты и сами наблюдения появляются на свет только в результате теории как её прикладное применение, и не существуют в качестве элементов науки до своего теоретического осмысления. Вход в храм науки охраняет именно Теория - и она решает, какие факты войдут туда как несущие достойную обсуждения информацию, а какие будут толпиться на паперти в ожидании ученого-проводника, который смог бы облачить их эмпирическую наготу в тогу теоретической общезначимости и провести вовнутрь.

До какой степени факты зависимы от теории и как теория может их насиловать, пользуясь своей первичностью, можно показать на примере следующего методологического анекдота.
Предположим, я выдвигаю гипотезу о том, что тараканы слышат ногами. Для проверки этого предположения я, в соответствии с методикой, используемой в социологии, нейрофизиологии и медицине, ставлю следующий изящный эксперимент: я беру две группы тараканов - подопытную и контрольную. У подопытной я отрываю ножки, у контрольной - нет. Так вот, стоит мне во время эксперимента постучать по столу, как тараканы из контрольной группы разбегаются, а из подопытной - остаются как ни в чем ни бывало на месте. В рамках моей теории можно предположить, что они просто не слышат звука, и таким образом, мой эксперимент блестяще подтверждает мою не менее блестящую гипотезу.
Вот так исследователь видит в эксперименте только то, что позволяет ему увидеть его собственная теория. Так теория предопределяет отбор тех фактов, с которыми она потом будет "считаться" и "согласовываться». Так председатель какого-нибудь комитета может назначить своей волей членов комитета, а потом организовать в комитете "свободные" выборы председателя.

А если серьезно, то в атеистической литературе зачастую используется именно такая техника "доказательства". Для примера приведу следующий пассаж из книги авторитетного в некоторых кругах польского религиоведа-атеиста Зенона Косидовского (Косидовский.3. Сказания евангелистов. М., Политиздат, 1977, стр.42): "Методом дедукции установлено, что Евангелие от Матфея написано после 70 года, то есть после разрушения храма. Этот вывод опирается на анализ текста. В евангелии, например, четырежды встречается намек на разрушение Иерусалима. Поскольку мы не можем допустить мысли, что автор был ясновидящим, то нам остается лишь отнести дату создания евангелия к периоду после 70 года". Да... Дедукция, она, конечно, вещь сильная... Как говорится, "трудно идти против рожна" (Деян.9,5)... Но только тут уж мы "не можем допустить мысли", что Косидовский пришел к своим мировоззренческим выводам (?!), прежде добросовестно изучив историю возникновения христианства. Методом же "дедукции" можно установить, что Зенон Косидовский грациозным движением своей мысли просто иллюстрирует апорию "Летящая стрела", сформулированную его античным тезкой: как стрела в парадоксе античного Зенона и движется и не движется одновременно, так и у Зенона современного мысль ухитряется вести себя аналогично, то есть она движется таким образом, что ocтaются на одном месте - ибо движется в вечном взаимообосновывающем коловращении теорий, которые создают нужные им факты и фактов, которые с понятной благодарностью подпирают породившие их теории... Ах, этот вечный языческий символ змеи, кусающей собственный xвoст!

Зависимость фактов от теории - ситуация общенаучная, объективная, и присутствующая в любой теории. Без специальных методологических терминов её можно описать словами крупнейшего латиноамериканского писателя Х.Л.Борхеса: "Кое-кто, пожалуй, заметит, что вывод тут, несомненно, предшествует "доказательствам". Но кто же стал бы искать доказательств тому, во что сам не верит?"(Борхес X.Л. Проза разных лет. М. 1984, стр. 117).
В такой ситуации решающее значение приобретает такт исследователя - способен ли он ослабить давление своей гипотезы на факт и дать тому высказаться самостоятельно или через рупор альтернативной теории?

Но, однако, мы отклонились от темы. А речь шла о том, что в факте уже заложена теория, вызвавшая его из вне-научного небытия. И потому теория никогда не считается с противоречащим ей фактом - она может считаться лишь с альтернативной теорией же, могущей объяснить этот факт. Теория фактом не опровергается: теория опровергается только теорией. История развития науки - это не история того, как факты подгоняют развитие теории, а история конкуренции теорий между собой. Так, Коперник, не открыл новых фактов. Факты, противоречившие птолемеевской космологии, были известны и до него - их учитывали в практических вычислениях с помощью механизма эпициклов, но эпициклические поправки никто не воспринимал в качестве космологического закона, а лишь в качестве инструмента, который облегчает ученому вычисления. До тех пор, пока Коперник не предложил теорию, которая была бы в состоянии объяснить (принять) всю прежнюю сумму фактов, известную птолемеевской физике, и дать ключ к объяснению фактов, которые астрономия раньше просто "не замечала", - до тех пор противоречие между несколькими фактами и всей глыбой птолемеевской систематической теории не было принимаемым во внимание.

Никакой ученый в здравом уме нe будет отказываться от теории, которая позволяет ему решать 200 проблем, но не работает в 2 случаях, ради гипотезы, которая объясняет эти случаи, но зато неприемлема для решения остальных 200 задач. Преимущество получит лишь та теория, которая сможет соединить и объяснение всех прежних фактов, и предложить свое понимание фактам новооткрытым.

Так обстоит дело и в проблеме Плащаницы. Большинство фактов свидетельствуют в пользу её естественного и древнего происхождения. Теория чуда приемлет эти факты и их естественное толкование, но для понимания ряда других фактов предлагает сверхестественное прочтение. Вся масса фактов, описываемых этой по сути двуединой теорией (и теория естественности, и теории чуда едины прежде всего в том, что исключают вмешательство человека в процесс образования изображения), не может быть объяснена с помощью гипотезы подделки. Таким образом, если даже этой теории удастся найти факты, которые поддерживали бы её, она не будет безоговорочно принята - пока не сумеет объяснить все остальные факты. И в любом случае нужно проверить: а может, эти факты можно истолковать и с другой точки зрения ("А вдруг Матфей все же был ясновидящим?").

Туринская плащаница-3

Мы уже говорили, что методологические аргументы обоюдоостры.

Пока мы показали, как они работают против противников теории сверхестественного происхождения отпечатка. Для того, чтобы показать, что оборачивание этих аргументов в противоположную сторону бессмысленно, перейдем теперь в сферу этики. Именно в этой области станет ясным отличие религиозных теорий от всех остальных.
Христианство всегда считало, что вера в Божественное достоинство Христа и Его Воскресение - это добродетель, заслуга человека, показатель чистоты его сердца, а не отточенности его рассудка. Человек свободно, в результате лично принятого решения должен придти ко Христу. Это - основа христианства. А потому любые стопроцентные "доказательства" и "аргументы", когда бытие Бога и Божественность Христа выводятся "на кончике пера" или на хвосте длинной цепи силлогизмов, органически неприемлемы для Церкви. Любое доказательство носит обязывающий характер "всеобщего и необходимого суждения" (таково определение закона в формальной логике). Законом же, как не уставал повторять апостол Павел, человек не спасается. Человек спасается, то есть получает новую жизнь во Христе, лишь верою - той верою, которая даруется благодатью, которая принимается в свободном решении, и которая действует любовью к людям и Христу. Нельзя принудить человека любить. Нельзя доказать ему как "дважды два- четыре" необходимость жертвенной любви. И потому христиане именно верят - ибо вера есть свободное движение духа.
Нельзя верить в стены - они напомнят о себе синяками и шишками любому, кто захочет заявить о своей свободе по отношению к ним. И боль от этих шишек долго будет напоминать человеку, что его уверенность в существовании стен вокруг него - отнюдь не плод его личного выбора, а горькое признание железных прав реальности. Поскольку же Бог хочет от людей личного и любовного союза, он не насилует нас наподобие того, как насилуют нас своей реальностью стены. Можно пойти против воли Бога - и не наткнуться на Него, как на стену.
Человек может долго так шагать с радостью, что не встречает препятствий на своей пути. Но рано или поздно он обнаружит, что то, что он считал препятствием, было почвой под его ногами, а его свобода - это свобода падения в бездну. "Как Бог свободен, так свободен и ты. И если захочешь погибнуть, никто тебе не противится и не возбраняет... Если захочет человек, делается сыном Божиим или сыном погибели " (св. Макарий Египетский. Духовные беседы, 15,23).
Отсюда вытекает "не обязывающий" характер христианской апологетики (защиты христианского вероисповедания). Аргументы в религии призваны не доказать непреложность её истин, а подготовить душу человека к их принятию, разрушив предубеждения. Христианская апологетика призвана раскрыть такой образ христианства, чтобы душа человека воскликнула в самой сердечной своей глубине: "Так вот, чего я искала всю жизнь, вот без чего я тосковала как будто бы беспричинно! Вот оно, мое счастье!". "И где я был, когда искал Тебя? Ты был предо мною: я же далеко ушел от себя, я не находил себя; как же было найти Тебя! Поздно полюбил я Тебя, Красота такая древняя и такая юная, поздно полюбил я Тебя! Вот Ты был во мне, а я - был во внешнем и там искал Тебя. В этот благообразный мир, Тобой созданный, вламывался я, безобразный! Со мной был Ты, с Тобой я не был. Вдали от Тебя держал меня мир, Ты позвал, крикнул и прорвал глухоту мою; Ты сверкнул, засиял и прогнал слепоту мою; Ты разлил благоухание Твое, я вдохнул и задыхаюсь без Тебя. Ты коснулся меня, и я загорелся о мире Твоем" - так св. Августин описывает свою встречу с Богом. Его вера дала ему возможность увидеть Бога и слить свою жизнь с Ним. Вот такому обращению глаз души к истине и должны способствовать "аргументы". Но они - не более, чем дорожные указатели: Истина - там. Приди и виждь. Этой Истиной живут, и поэтому Её не доказывают.

Доказательство не может вызвать любовь - ничего же другого Церкви не нужно. А потому, если бы Плащаница с абсолютной непреложностью доказывала истинность христианского вероучения, Церковь не имела бы права принять это свидетельство, также, как не принял Христос свидетельства о Нем беса (Лк. 4,33-35), также, как апостол Павел в аналогичной ситуации запретил языческой прорицательнице (Деян. 16,15-18). Нельзя запирать свободу человека, его личный подвиг и решимость в железную клетку "непреложностей", и "самоочевидностей". Это касается не только теоретических рассуждении, но и фактов религиозной жизни. Так, именно из смирения перед свободой человека Христос не навязывал факт Своего воскресения тем, кто не принял Его при жизни - Он являлся только Своим ученикам.Read more...Collapse )
Приводилось мнение о том, что это мог быть "маленький Христос", лидер одной из раннехристианских общин (Наука и религия. 1984, №9, стр.23). По признанию самих авторов, эта версия не получила особой популярности в научной среде.
Атеистический журнал, отстаивая эту версию, строит её на очень странном аргументе: "В принципе в этом нет ничего невозможного: жития святых той эпохи изобилуют описаниями чудовищных самоистязаний". Как явствует из предшествовавшей фразы, эта сентенция относится к раннехристианской эпохе. Но, во-первых, никаких "житий святых" от этого времени до нас не дошло. Почти все, что мы знаем о ней, почерпнуто из текстов Нового Завета, "Мученических актов" да "Церковной исторти" Евсевия Памфила. Во-вторых, в этих источниках и не упоминается о такого рода явлениях. Ранним христианам не приходилось подвергать себя самоистязанням: для их пыток громадная государственная машина Империи приуготовляла пытки, кресты, колизеи. Христианская же аскеза тех лет не превосходила своей строгостью аскетических упражнений языческих Философов. Так что "изобилие описаний" следует отнести за счет недостаточной осведомленности авторов.

Но поскольку вопросы истины большинством голосов не решаются - приведем контраргументы. Дело в том, что такая гипотеза предполагает нечто духовно-психологически невозможное. Самоубийство всегда запрещалось религией и Ветхого и Нового Заветов. Ритуальное самоубийство - тем более. Слова ветхозаветного пророка - "Милости хочу,а не жертвы" - во всеуслышание прогремели в проповеди Христа, составили самый её стержень, и до такой степени извратить смысл речей любимого Учителя было невозможно. Более того, уподобление себя в этой связи Христу выглядело бы крайним кощунством и, опять же, явило бы крайнее непонимание того, что произошло на Голгофе. Наконец, даже многие из ближайших учеников Христа - апостолы - когда их убивали за проповедь Воскресения, умоляли своих палачей распять их головой вниз, поскольку они недостойны умереть тем же способом, что и их Спаситель.

Христианство всегда отличалось духовной уравновешенностью и трезвостью. В предложенной же гипотезе налицо страшный надрыв. Такой слом мыслим только вне Церкви, среди оторвавшихся от неё сектантов. В самой же церкви в апостольские времена еще не разодранной расколами и ересями, предполагать такой надлом - просто неисторично. 1 век навсегда останется своего рода иконой вечной сущности Церкви, её строя и назначения. И не стоит судить о ранних христианах по аналогии с поздними сектантами.

Итак, признаем наиболее вероятное - на Плащанице Иисус. Попробуем теперь прочитать вместе свидетельства Плащаницы и свидетельства Евангелия. Может быть, симфонизм их звучания найдет отклик в сомневающихся сердцах.

Человек с Плащаницы избит бичом. По следам ударов бича был определен тип этого орудия истязания: он имел 5 хвостов с металлическим шариком на хвосте. У человека на Плащанице более 200 ранений - это значит, что он избит не по еврейскому закону, запрещавшему более 40 ударов, а по римскому, запрещавшему лишь забивать до смерти. "Тогда Пилат (римский наместник) взял Иисуса и велел бить Его" (Иоан,19,1).

После бичевания, по свидетельству евангелистов (Иоан.19,3; Мк.15,19) Его били палкой по лицу. На Плащанице виден перелом носового хряща. На лице также видны следы побоев.

Вообще все эти издевательства не случайны. Они носили почти ритуальный характер в связи с тем,что 14 Нисана - день, в который Христос был истязаем - был весьма близок к мартовскому весеннему равноденствию, когда проходили соответствующие римские празднования, в ритуал которых входила игра под названием "Василевс"(Базиликус, Царь). Суть игры состояла в том, чтобы взять одного из воинов, облечь его в багряницу (пурпурную ткань, ношение которой издревле считалось правом только лиц царской крови) как знак царского достоинства, дать ему в руки палку ("трость") как скипетр, провести его по выгравированным на плитах пола обозначениям стадий игры, воздавая ему царские почести и исполняя в течение ночи все его желания, а затем отвести до места, которое обозначено буквой"В" (Василевс), измучить его там среди насмешек и глумлений и заколоть насмерть.

...Плиты с вырезанными на них значками для этой игры найдены при раскопках в римских казармах в Иерусалиме. Палку найти труда не составляло. Сплести царский венец можно было из терния, которым, как показали археологические изыскания, топили казармы легионеров зимой и весенними ночами. Багряница же была заготовлена заранее для наступающих празднеств. Что же говорит об этом Евангелие?

"Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк, и раздев Его, надели на Него багряницу, и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость, и, становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: "Радуйся, Царь Иудейский!", и плевали на Него, и, взяв трость, били Его по голове " (Мф. 27,27-30).

Для таких издевательств воины решили взять Христа, чтобы заменить Им в своей страшной игре одного из своих соратников. И в самом деле - ну как было не подставить на место благородного римлянина бродягу - иудея; как не вовлечь в игру в "Царя" человека, заявляющего о том, что Он пришел на землю основать новое Царство!

Терновник, из которого был свит венец Спасителя (Xiphis Vulgaris Lamarck), до сих пор носит народное название Spina Christi - "Христов шип". Шипы протыкали и вены и артерии, и потом, когда Иисус будет висеть на кресте, каждый раз, когда Распятый будет примыкать затылком к древу, острия все глубже и глубже будут вонзаться в голову, и, скользя по черепной кости, раздирать ткани головы.

"Когда же насмеялись над Hим, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды и повели Его, чтобы распять Его" (Мк.15,20). Об этой дороге и несении креста на Голгофу Плащаница также может многое рассказать. Над правой лопаткой есть большая контузия, площадью примерно 10 х 9 см. Сквозь эту контузию просвечивают следы бичевания, но гораздо яснее видны следы тяжелого твердого и негибкого предмета, движения которого давили и раздирали прежние раны.

Левое плечо не имеет таких следов, однако в районе левой лопатки есть круглый отпечаток, повторяющий некоторые характерные ранения правого плеча, в диаметре 14 см. Впечатление такое, что хотя вес балки был на правой части плеча и спины, но время от времени балка ударялась о левую сторону. Это могло случиться при падении несущего. Специалисты в этой связи обращают внимание на сильные контужные ранения правого колена.

Ранения лица, вызванные ударами о землю, позволяют установить число таких падений - три (руки человека были привязали ко кресту, который он нес на спине, и потому он не мог смягчать падения, падая на руки, но ударялся о каменистую землю Палестины прямо лицом).

От самых первых времен христианства сохранилась память о том что Христос неоднократно падал на своем пути на Голгофу и что при последнем окончательном падении, когда Спаситель подняться был уже не в состоянии, воины привлекли Симона Киринеянина, который и понес дальше крест Христа (Мк.15,21; Мф27,32; Лк.23,26).

Чем же были вызваны эти падения и такая слабость? Помимо последних бессонных ночей и побоев, здесь сказалось еще одно обстоятельство. Хирург П.Барбе (P. Barbet. The Passion of Our Lord Jesus Christ. Dublin-London, 1954, p.87), один из самых авторитетных исследователей медико-физиологической стороны проблемы Плащаницы, объясняет в этой связи, что евангелист Лука, который был врачом, "дал нам клиническое описание, которое поразительно по своей сжатости: "и находясь в борении, прилежно молился, и был пот Его как капли крови, падающие на землю" (22,44). Это явление, случившееся в Гефсиманском саду накануне бичевания, знакомо медикам под названием haematidrosis. Оно случается крайне редко (зафиксировано не более двух десятков случаев) и заключается в следующем: При сильном психологическом надрыве происходит сильнейшее расширение и прорыв кровяных капиллярных протоков там, где они соединяются миллионами протоков потовых желез. Это явление вызывает странное падение жизненного сопротивления, по причине большой площади тела, на которой оно разыгрывается, и делает кожу чрезвычайно болезненной и чувствительной". Последнее позволяет понять, сколь особо мучительными были для Христа последующие побои, а также - почему его кожа столь чувствительно запечатлела мельчайшие подробности истязаний.

Может быть, явление haematidrosis дает ключ к решению еще одной из загадок плащаницы: почему кровь, стекавшая из ран, нанесенных терновым венцом, не запекалась в волосах, а стекала по лбу. Ведь если смешение крови и пота продолжалось (через уже разрушенные капилляры), то пот, стекая вместе с кровью, разжижал её и не давал ей загустеть в волосах.

А потом было распятие. Казнь, названная Цицероном "мучительнейшей из казней". Одно напоминание о кресте приводило людей в панический ужас и способно было вызвать холодный пот. Но на Голгофском кресте происходило, очевидно, нечто такое, что крест из символа ужаса и смерти стал знаком надежды и жизни, уверенности в том, что смерти нет, что она преодолена Воскресением...

Но это будет потом. А пока воины простирают человека, лежащего на кресте, который еще положен на землю и прибивают его конечности к древу. Гвозди вбиваются в руки там, где 7 костей запястья образуют вокруг центрального прохода, так называемого "прохода Destot" пространство, через которое проходит вся нервная система, идущая отсюда до кончиков пальцев. Эти кости связаны между собою одним из самых сильных мускулов нашего тела (он, собственно, и держал весь вес). Опыты Барбе с ампутированными конечностями показали, что гвоздь без труда, с одного удара молотом, проходит сквозь - "проход Destot", не задевая ни одной из окружающих его костей, а рука в таком состоянии может вынести вес тела человека, не будучи разодранной гвоздем. Эти же опыты показали, что при протыкании гвоздем, когда нервная система руки перебивается, большой палец кисти судорожно прижимается к ладони, и, парализованный, остается в таком положении. Обе руки на Плащанице отпечатались без больших пальцев, которые были подогнуты под ладони.

Центральный нерв pyки затронут прикосновением гвоздя. Неописуемая боль, как молния, стреляет сквозь Его пальцы и как огненный поток проходит через всю руку в мозг и плечо. Самая невыносимая пытка, которой может быть подвержен человек, есть ранение больших нервных узлов. Висящее на древе тело натягивает почти всем своим весом эти нервные узлы руки, и ужасающая агония возобновляется... Это продолжается три часа...

Будем это помнить, когда, читая Символ веры, говорим: "И Распятого же за ны, пострадавша".

У человека, пригвожденного сквозь наверх распростертые руки, вся тяжесть тела держится за счет напряжения мышц груди. Их длительное перенапряжение ведет к асфиксии, они деревенеют, теряют способность расширяться, судорога сводит грудь. Железный обруч стягивает диафрагму и легкие, человек не может дышать и начинает задыхаться. Чтобы выгнать отравленный воздух из легких, жертва пробует ослабить давление на грудную клетку. Для этого надо, приподнявшись, перенести опору на ноги. Медленно, не выразимым усилием Христос берет, как точку опоры, гвозди, пронзающие его ноги, и тем давит на свои раны. Щиколотки, колени постепенно выпрямляются, и тело постепенно приподымается. Но при этом руки должны вращаться вокруг четырехугольного гвоздя, пробившего их центральный нерв, вызывал новую муку.

Только этой пыткой тяга несколько ослабевает. Явление асфиксии уменьшается, мускульное остолбенение немного преодолевается, мыщцы груди слегка отдыхают. Человек стоит на гвоздях, которыми oн пробит...

Для чего Христос предпринимает это страшное усилие? На что он расходует с такой мукой набранный воздух? - Чтобы сказать: "Отче, прости им, ибо не ведают, что творят!".
Потоки крови на руках, отпечатавшиеся на Плащанице, раздвоены. Значит действительно несколько раз тело Распятого меняло свое положение, и руки больше обычного, необходимого для дыхания перемещения, вращались вокруг гвоздей. Большее поднятие, очевидно, требовалось, чтобы набрать побольше воздуха и выдохнуть его, истратив в нескольких последних и страшных словах, обращенных к нам, к своей Матери и к Отцу.

Приходит конец. Тело теряет последнюю влагу. Во время Второй мировой войны фашисты в лагерях распинали людей. Очевидцы, в числе которых были медики, свидетельствуют, что страшные муки и перенапряжение тела распятого человека вызывали обильное потовыделение. Буквально лужи пота стояли под крестами. Обезвоженный организм все ближе приближается к концу.

"Жажду" - стонет Христос. Воин, стоящий у распятия, здесь не проявляет милосердия, но, напоив губку уксусом, подносит её на копье к запекшимся и растрескавшимся губам Спасителя. Голова Сына Человеческого падает на грудь. При распростертых руках её нельзя без жесточайших страданий повернуть в сторону. Христос, однако, отбрасывает её назад, и шипы ломаются о Его череп. Но сознания Он не теряет. Последний вопль Его раздается - возглас победы добра, заставивший римского офицера, охранявшего место казни, уверовать, что перед ним Сын Божий: "Совершилось!"

(продолжение в след. записи)

Туринская плащаница-4

(окончание)

Христос умер. Но голгофское действо еще не завершилось. Чтобы ускорить течение казни и быстрее освободиться, накануне праздника легионеры перебивают голени у еще живых жертв- двух разбойников, распятых рядом с Христом. При перебитых ногах, не имея больше точки опоры и свисая на одних руках, они мучительно и окончательно задыхаются при раздутых до предела и отравленных легких. Христос к тому времени уже час как был мертв. Это ясно видели стражники (потому что пока распятый человек жив, он для поддержания дыхания постоянно находится в движении - мучительно скользит по кресту в тщетных попытках ослабить муки).

Голени Иисусу поэтому не перебили. "Но придя к Иисусу, как увидели Его мертвым, не перебили у него голеней. Сие произошло, да сбудется Писание: "и кость Его не сокрушится"(Исход, 12,46)" (Иоан.19,33,36). Итак, исполнилось еще одно ветхозаветное пророчество о Христе.

У человека с Плащаницы голени действительно не перебиты. Зато на Плащанице есть явные следы от удара копьем в грудь уже мертвого человека. Видна и сама рана (причем по её характеру эксперты заключают, что удар копьем был нанесен снизу вверх - когда тело еще висело на кресте, а стражник стоял внизу). И в ткани Плащаницы в этом месте особенно много крови и лимфы, вылившейся из околосердечной сумки, пронзенной копьем. Кроме того, излияние лимфы вместе с кровью - это явный признак смерти человека: в результате инфаркта кровь из сердечной мышцы через разрыв начинает поступать в околосердечную сумку и смешивается с лимфой.

Послушаем теперь свидетельство евангелиста, памятуя, что по внешнему виду лимфа похожа на воду: "Один из воинов копьем пронзил Его ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Иоан. 19,34).

Но если Христос был очевидно мертв к этому моменту, то поем из мертвого тела течет кровь? Новые ранению наносимые трупу, не вызывают кровотечения, ибо сердце стоит и кровяного давления уже нет. Однако, если удар нанесен снизу вверх, то по раневому каналу кровь может вытекать под действием гравитации. Тем более - кровь, разжиженная лимфой.

Удар нанесен воином-профессионалом: хотя все тело беззащитно, он бьет в правый бок с намерением достигнуть сердца. Так учат солдат: ведь левый бок противника, через который ближе достичь сердца, как правило, прикрыт щитом.Read more...Collapse )
Плащаница заставляет людей внимательнее присмотреться к Церкви: что же она такое, что уже два тысячелетия живет на земле и столь упорно учит об одном и том же, одном-единственном и абсурдном факте: о том, что 14 нисана 30-го года за Северной стеной Иерусалима на Кресте был распят Творец и Совесть Вселенной, принявший на себя человеческую природу, и что Он воистину воскрес.

Присмотритесь к Церкви хотя бы глазами рассудительного Гамалиила, сказавшего людям, которые обвиняли апостолов, проповедовавших о Воскресшем Христе: "Мужи Израильские! подумайте сами с собою о людях сих, что вам с ними делать. Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, к нему пристало четыреста человек; но он был убит, и все, которые окружали его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собой довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпалась. И ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело - от человеков, то оно разрушатся; а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками" (Деян.5,35-39).

Прошло ДВЕ ТЫСЯЧИ лет - и оно не разрушалось. И сегодня, как во все эти века, как бы далеко ни уходило человечество от идеалов Христа, но чуткие и чистые сердцем прозревают самое важное и снова и снова вспоминают, что
Одна есть в мире Красота -
Любви, печали, отреченья
И добровольного мученья
За нас распятого Христа"
/К.Бальмонт/.

0б этой же Красоте говорит и другой наш поэт - Марина Цветаева:
Так, высоко запрокинув лоб:
Русь молодая! Слушай!
Опровергаю лихой поклёп
На Красоту и Душу!

И вновь, как будто для сегодняшнего дня написанные, звучат древние слова апостола:

МЫ НЕИЗВЕСТНЫ - НО НАС УЗНАЮТ. НАС СЧИТАЮТ ОБМАНЩИКАМИ, НО МЫ ВЕРНЫ, НАС ПОЧИТАЮТ УМЕРШИМИ - НО ВОТ МЫ ЖИВЫ. НАС ОГОРЧАЮТ, А МЫ ВСЕГДА РАДУЕМСЯ. УСТА НАШИ ОТВЕРСТЫ ВАМ, ЛЮДИ, СЕРДЦЕ НАШЕ РАСШИРЕНО. ВМЕСТИТЕ НАС.
(2 Кор. 6, 8-12).

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Powered by LiveJournal.com