?

Log in

No account? Create an account

October 26th, 2016

И. Воробьева― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И сегодня со своим особым мнением дьякон Андрей Кураев. Хотелось бы поговорить про двух жительниц Хабаровска, которым по 17 лет и их обвиняют в истязании животных. Более 15 животных и птиц пострадали. Им грозит до двух лет лишения свободы. Как их нужно наказывать за то, что они сделали. Какое было бы адекватное наказание.
А. Кураев― Я не являюсь ходячим уголовным кодексом, чтобы придумывать, кого и как наказать. Забыть Герострата это самое интересное, что можно сделать. Делать этим дурочкам рекламу это ни к чему. Такое может быть в любом обществе. Хоть американском, хоть германском, китайском, хоть в российском. То есть это две такие альтернативно одаренные девицы, о которых есть информация, что они в какой-то сатанинской секте состоят. Они решили заткнуть трупами животных пустоту собственных душ и сердец. Наверное, люди совершенные могут им сочувствовать и молиться за них, а я как человек несовершенный лучше буду гнушаться этой мерзости и не буду ее обсуждать.
И. Воробьева― Хорошо. А если мы поговорим не о них самих, а о тех людях, которые сейчас проводят акции в социальных сетях и сегодня должны представители Хабаровского края проводить акцию. Они требуют очень жестокого наказания к этим девушкам.
А. Кураев― Значит, они недалеко ушли в своем7 развитии, простите.
И. Воробьева― Те люди, которые жестокости требуют?
А. Кураев― Да.
И. Воробьева― Почему?
А. Кураев― Потому что они повестку своего дня формируют как производную, взятую от поведения кого-то другого.
И. Воробьева― То есть жестокостью на жестокость получается.
А. Кураев― Не в этом дело. А в том, что они свое время и свои силы, свой креатив тратят на то, чтобы реагировать на чье-то другое поведение. Эти девчонки убивали котиков и собачек, потому что у них пустота в душе была, но получается, мы сплетнями про этих девчонок заполняем пустоту, которая у нас в душе.
И. Воробьева― Почему сплетнями-то?
А. Кураев― Хорошо, не сплетнями. Митингами.
И. Воробьева― Обсуждениями. Это общество, оно должно живо реагировать на подобные вещи.
А. Кураев― Есть масса гораздо более интересных поводов для реакции.
И. Воробьева― А вот давайте не про них. Есть масса случаев, когда люди оставляют животных на улице. Выбрасывают из машин, из дома. У нас сейчас никакого наказания не предусмотрено. А должно ли оно быть и поможет ли это людям перестать так истязать животных и бросать их.
А. Кураев― С тем же успехом можно обсуждать вопрос: есть ли жизнь на Марсе.
И. Воробьева― Почему?
А. Кураев― У нас на земле значит так хорошо, что нас интересует только Марс.
И. Воробьева― У нас на земле не так хорошо, чтобы нас не интересовали животные.
А. Кураев― У нас проблема человеческой жестокости уже давно позади?
И. Воробьева― А человеческая жестокость как раз в отношении тех, кто беззащитен перед ними.
А. Кураев― Люди тоже бывают беззащитны друг перед другом.
И. Воробьева― Илья спрашивает: вообще детская жестокость в принципе это обыденность или скорее исключение в нашем обществе.
А. Кураев― Здесь надо смотреть статистику. Наше общество в данном случае это все-таки общество не российское, а может быть просто общество модерна. Здесь, конечно, могут быть какие-то особенности. Но я боюсь, что предыдущие эпохи просто не фиксировали этого. И поэтому не с чем сравнивать. Одна из причин этой пресловутой подростковой жестокости это проблемы самоидентификации подростка. Архаическое общество, традиционное патерналистское общество всех нас объединяло, Меня нет, есть мы, есть определенные образы отцов, на которых надо ориентироваться, определенный иконостас героев. Там действительно можно было обойтись без кризисов самоидентичности. Современное общество более разнообразно, плюралистично, рассыпчато, атомизировано. И в этих условиях разные его атомы слипаются по-разному. Прямо по Демокриту, когда у него атомы вдруг сошли с ума и начали в свободном падении слипаться друг с другом, то всякие уродцы стали появляться. Также и здесь. Когда подросток, потерявшийся среди наших небоскребов начинает искать себя — «кто я такой», если рядом с ним встретится какая-то группка с садистскими способами самоутверждения и презентацией осознания своего «мы»: мы не такие как они, через противопоставление, естественно, самым простым путем это идет в этой среде, - то все может быть иначе. Вы знаете, я сам таким мог стать. Классе в пятом у меня было несколько приводов в милицию.
И. Воробьева― За что?
А. Кураев― Всякие хулиганства, драки, битье стекол и так далее. компания такая была. Меня даже в какой-то спецприемник уже хотели отдавать. И это не потому что я был плохой мальчик, а потому что я никакой мальчик. То есть чистая бумага: с кем поведешься, от того и наберешься. Вот там пацаны чуть постарше во дворе попались именно с такими наклонностями. И предложили такой вариант времяпровождения. Давай вместе, должны быть какие-то общие приключения. Общие авантюры. Куда-то через забор залезть, что-то назло взрослым сделать. Ушло это из моей судьбы просто по милости Божьей: родители уехали в Прагу в командировку и все мои дворово-социальные связи, к счастью, были радикально оборваны. Но эти связи могут возникать просто от соседства. И от того, что официальные воспитатели (пионерская организация или еще что-то), решали свои проблемы: там люди просто делали свои мелкие карьеры и им было немножко не до детей. Read more...Collapse )
И. Воробьева― А вы как вообще к этой рок-опере относитесь. Ей уже сколько лет.
А. Кураев― Много. Я благодарен промыслу божьему, что звезда этой рок-оперы взошла на небосклоне в ту эпоху, когда советская молодежь не знала английского языка. Поэтому мы, не понимая либретто и сюжета, просто удивлялись потрясающей музыке. И тому, что такая современная потрясающая классная музыка связана с миром наших бабушек. Для советской молодежи 70-80 годов, эта рок-опера она была калиточкой, которая приоткрывала мир Библии, мир церковной жизни. Оказывается, не только контуженные наши бабушки могут в храм ходить, но эта их странная книга – Евангелие - оказывается, может быть поводом для создания очень современных произведений искусства даже на языке нашей рок-музыки. Это была сенсация. Были сняты определенные табу, красные флажки в сознании многих людей. А в текст действительно не вчитывались, не знали. Да и сравнивать с оригиналом не могли. Потому что оригинал – Евангелие - тоже не знали. Сегодня ситуация иная. Я не знаю, что именно хотели представлять в Омске. Буквально на днях у меня была в Санкт-Петербурге с местной интеллигенцией дискуссия на эту тему. И мне пришлось напомнить им старый анекдот, как приходит покупатель в магазин… Это были времена, когда все по дефициту и если где-то в магазине сметанку дают, то по всему микрорайону проносится слух: в наш гастроном завезли бидон сметаны из такого-то колхоза. Тогда ее из бидона половником разливали в свою тару. И вот мужичок идет в этот магазинчик, подходит его очередь и он говорит, простите, я скажу с таким анекдотическим акцентом, но он здесь важен: «мне триста граммов этой сметанки!». А продавец говорит: «а ты чего, еврей что ли?». — «Ну какое это имеет значение?». – «Ну евреям мы не даем». — «Как? Это антисемитизм, что это такое, почему такая дискриминация! Мой дедушка в гражданскую войну воевал за советскую власть. Мой папа в Великую Отечественную в составе нашей Красной Армии до Берлина дошел. А вы мне советскому гражданину в нашем советском магазине сметанки не даете?!». Продавец спокойно говорит: «слушай, я человек маленький, мне сказали, я делаю». — «Кто посмел, кто мог такой антисемитизм проявить?» – «Да я-то чего, ты директора спроси!». – «Где ваш директор?». Мужик идет вглубь магазина, находит кабинет директора, врывается туда. Опять следует горячий спич о том, какие заслуги его семьи перед советской властью, а тем не менее евреям не дают сметану. А директор совершенно спокойно сидит, какие-то бумажки листает, потом снимает очки, говорит с тем же акцентом: «а вы пробовали ту сметанку?» Вот также и я говорю: а вы пробовали ту рок-оперу?

И. Воробьева― Вообще-то да.
А. Кураев― Минуточку. Вы уверены,что читали русский перевод именно этого театра?.
И. Воробьева― Нет. Но я-то английский знаю.
А. Кураев― Не в этом дело. Во-первых, перевод и оригинал не всегда совпадают, во-вторых, может быть сознательная адаптация. В-третьих, мы живем в эпоху, когда даже классические оперы переделывают так, что мама родная не узнает. Поэтому поскольку мы с вами не знаем, что именно предлагалось в Омске, то поэтому лучше воздержаться от содержательной оценки этого произведения. Я ту сметанку не пробовал и вы тоже. Read more...Collapse )Значит вывод какой. Культура это следствие греха, но это лекарство. Как мои очки. Вот то, что у меня на носу очки - это знак, что мое зрение не идеально. Но если вы очки мне разобьете, вы не окажете мне добрую услугу.

http://echo.msk.ru/programs/personalno/1861518-echo/
От о. Дмитрия Свердлова:

всегда морщусь, когда при мне говорят "имярек - очень хороший священник". или просто - "хороший". хороший священник это кто, вообще? наверное, это кто службу служит точно по уставу - а кто еще?

хороший, плохой - в отношении начальника, тем более в отношении священника - оно проявляется только в ситуации конфликта интересов. только тогда. и никогда иначе. и если ты к батюшке однажды подошел под благословение, а он тебе улыбнулся - он от этого не стал хорошим.

а проверка ему, мне, тебе, автору Исповеди, игумении Николае "с сестрами обители ея", патриарху Кириллу, старцу Илие - только, когда есть конфликт интересов

попой в церковном хоре - и попроси прибавку в 100 рублей к таксе "за выход" (т.е. к гонорару за пение на службе). поалтарничай - и пролей масло из лампады на ковер. поработай продавцом в лавке - и попроси лишний выходной. послужи вторым священником - и скажи проповедь ярче, чем настоятель. послужи настоятелем - и попробуй пикнуть против увеличения налога в епархию. постригись в обитель - и не отпиши квартиру на игумена. или запачкай нанопылью библиотеку, которую собирал отец его святейшества....

и все сразу встанет не свои места.

а то "хорошая"... "плохая..."

вот - я (кстати, здрасьте). кто-то до сих пор меня считает прекрасным пастырем. кто-то - исчадием ада. да какое это имеет значение? важно лишь мнение того, кого я мог бы придушить при каких-то обстоятельствах - но отпустил с миром. и того, кого имел внутренние силы погладить по головке - а послал вместо этого на ***

поэтому все же возвращаемся к тезису предыдущего поста: туризм или эмиграция? и вижу я все-таки, что большинство комментаторов - туристы.

слушайте. вступите в нормальный конфликт интересов с кем-то из церковного начальства. по восходящей:

- сначала с бабой Маней у подсвечника - попросите не тереть софринское изделие у вас перед глазами во время Евхаристического канона,
- потом с бабой Шурой за ящиком - ее попросите во время Литургии не продавать золото и серебро,
- потом казначея Нелли Валерьевну попросите дать подробный отчет по доходам и расходам храма,
- потом матушку настоятеля попросите не лезть со своим мнением во все дыры сразу,
- регенту хора предложите Бортнянского заменить на что-то менее помпезное,
- молодого священника попросите не умничать на исповеди,
- пожилого - не учить жизни, если не спрашивают,
- благочинного - не орать на других священников,
- епископа - не орать на благочинных...
- (дальше лень упражняться)...

вот тогда и узнаете все про святую матерь церковь. всё-привсё. тогда и поговорим. на равных.
https://m.facebook.com/dmitry.sverdlov/posts/10210983010310250?pnref=story
***
"А ведь мог бы и расстрелять".
http://www.blagogon.ru/digest/737/
автор:



Не судите строго. Он, кажется, убежал из Запорожья и ищет места в Москве. Пока же он глава отдела религиозного образования и катехизации Валуйской епархии Дважды миссионерской белгородской митрополии.


Прот. Алексий Чаплин

Главная проблема современного Православия и, собственно говоря, России (потому что России нет без Православия) – это то, что мы разучились быть рабами. Христианство – это религия сознательного и добровольного рабства. Рабская психология – это не какой-то скрытый подтекст, а норма мироощущения для православного христианина. Всё современное общество поклоняется идолу социальных прав и свобод. И только Православная Церковь упорно утверждает, что человек – это бесправный раб Божий. Поэтому так неуютно себя чувствует современный «свободомыслящий» человек в православном храме, где всё проникнуто архаикой рабства. Как диссонирует для его уха обращение к священноначалию «Святый Владыко», «Ваше Высокопреосвященство», «Ваше Святейшество», «ис полла эти Деспота» (многолетие епископу), а тем более постоянное именование христианами себя в молитвах «рабами Божьими». Что стоит за понятием «рабство Божие», нам раскрывает Евангелие. Раб ничего не имеет своего. Он живет только милостью своего Господина, Который, «посчитавшись» с ним, находит его либо добрым рабом, исполняющим Его повеления и достойным еще большей милости от своего Владыки, либо лукавым и ленивым, достойным строгого взыскания. Рабство Божие лишает христиан даже привязанности к самым близким – мужу, жене, родителям, детям. Они не наши – они тоже рабы нашего Господа. И наш Хозяин требует быть привязанным только к Нему и быть готовым в любой момент без сожаления разлучиться не только с самыми дорогими людьми, но и с самой жизнью, которая принадлежит, не рабу, а всецело Богу.

И здесь не могут помочь модернистские горделивые утверждения: «раб Божий – значит ничей раб». Потому что в христианской Традиции раб Божий – значит раб Царя, раб Государства (от слова Государь), раб судьи, раб своего начальника, раб чиновника, раб полицейского. Первоверховный апостол Петр так наставляет христиан «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро… как рабы Божии» и далее по тексту: «Рабы, со всяким страхом повинуйтесь владыкам, не только благим и кротким, но и строптивым Ибо то угодно Богу, если кто, совести ради Божия, переносит скорби, страдая несправедливо» (1 Пет. 2, 13-21).Ему вторит святой апостол Павел:«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены». И угрожает, что всякий «противящийся власти противится Божию установлению (Рим.13, 1-2). В другом месте апостол Павел дает следующее наставление: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом… как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам» (Еф. 6,5-6). И это относилось не только к тем, кто был рабом по своему социальному положению. Наш Господь повелел всякому христианину в земной жизни стремиться преуспевать именно в рабстве, если мы хотим получить первенство от Него: «а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Мф. 20, 27).

Что же касается свободы во Христе, то она освобождает христиан не от рабства человеческого, а от греха: «Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными. Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: сделаетесь свободными? Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха»  (Гал. 5, 13).

Итак, наши критики правы – мы очень удобная религия для государства. Поэтому христианство и созидало великие империи. Ибо только православные рабы способны на великий подвиг самопожертвования во время войны и мира. Даже СССР смог восстановиться в пределах Российской империи, только благодаря потенциалу рабской психологии, еще по инерции сохранявшейся от Православия на подсознательном уровне в русском народе.

Сегодня Россия вновь мечтает о великодержавности. Но для православного сознания историческое Российское величие основывалась исключительно на трех китах: Православие, Самодержавие, Народность. Святитель Феофан Затворник в свое время пророчески говорил, что, «когда ослабеют или изменятся сии начала, русский народ перестанет быть русским». Однако следует добавить, что эти начала могут жить исключительно в народе – рабе Божьем. Именно в рабском служении русского народа Богу, Его Церкви, Его помазанникам, царям и архиереям, кроется тайна величия исторической России. Но где найдешь сегодня даже лукавых рабов? Мы, называющие себя православными, представить себе не можем, насколько мы разные по мировосприятию с верноподданными нашими предками. И разница кроется в том, что из нас революционеры-демократы всё же по капле окончательно выдавили рабское сознание. В нас настолько вдолбили, что рабы не мы и мы не рабы, что самая суть христианства для нас стала чуждой. С отречением от Самодержавия мы отреклись от принципа, что всякая власть от Бога и провозгласили, что власть от народа. С установлением «народной» власти мы присвоили себе землю, недра и вообще всё благосостояние нашего «народного государства», возомнив, что это не Бог даровал нам землю, а наши доблестные предки завоевали себе место под солнцем. А затем, в эпоху перестройки и приватизации, мы пришли к «очевидной» вещи: государственно-народное – значит ничье и утвердили примат частной собственности. Каждый почувствовал себя хозяином жизни в той мере, насколько распространялась его частная собственность. В результате новые буржуа, которые гордо стали именовать себя «средним классом», ратуют за «стабильность», связанную с незыблемостью «приватизации», а обделенные массы пролетариата требуют национализации, тайно лелея надежду на новый передел в духе булгаковского Шарикова. Цикл перерождения русского народа-раба через горнила советского и постсоветского общества в нового «свободного» человека эпохи рынка – человека-потребителя – завершился. И это общество мнящих себя «не тварью дрожащей, а право имеющим», в большинстве своем дерзают называться «русским народом» и «православными христианами».

Но человек эпохи всеобщего потребления не способен на великодержавность своих предков, так как в государстве видит не образ Царства Небесного, а гаранта реализации своих потребительских прав на свободу, равенство и братство. Государство для него тем милее, чем более оно позволяет ему удовлетворять свой потребительский спрос и чем менее связывает его обязанностями и ограничениями. Не сильной армией ныне определяется благополучие государства, а количеством банков с низкой кредитной ставкой и маленькими налогами. Интересы государства – это не интересы человека потребителя. Государство для него – необходимое зло. Необходимое – потому что дает пенсию и социальные льготы. Зло – потому что забирает кровное его – налоги и коммунальные платежи. Ресурсы и средства производства в сознании потребителя принадлежит народу (т.е. ему), а государство паразитирует на всем этом. У человека- потребителя нет патриотизма по отношению к государству. То, что называется сегодня патриотизмом, – это форма без содержания. Наш патриотизм нынче приятен и не напряжен. Нас объединяет в патриотическом порыве не общность истории и происхождения и, тем более, не государство и вера. Всё это нас скорее разъединяет. Нас объединяют спортивные зрелища и телевизор. Патриотичным у нас считается болеть за свою футбольную команду или переживать за выступления нашей сборной на Олимпийских играх. Легко и приятно быть патриотом, сидя с бутылкой пива и поп-кормом у телевизора или на трибунах стадиона.

Единственное, где человек потребления готов рисковать, жертвовать и убивать – это в борьбе с врагами своего светлого комфортабельного будущего. Ради этого толпа обывателей готова даже стать революционерами, хотя и революции в обществе потребления совершаются исключительно за деньги и за обещания доступности еще больших благ. Украинцы ради обещанного европейского рая скакали в революционном угаре на майдане и расстреливали мирное население на Донбассе. В России грозят национальной революцией и громят нацменов из-за страха, что они забирают рабочие места.

Не так относились к государству рабы Божии. Для них государство – это то, что принадлежит Государю, Царю. Царская власть от Бога и царь, как Божий помазанник, является источником благосостояния державы: «Царь дает тебе монету, ознаменованную его властию… Царь дает тебе закон и управление… Царь дает тебе суд и правду… Царь доставляет тебе общественную тишину и безопасность от врагов…» (святитель Филарет Московский (Дроздов)). Служба государству, служба Богу. Плата налогов государству – заповедь Божия («кесарю кесарево»)[1]. Раб не живет платой за свою службу и работу, он живет милостью со стороны Государя и надеждой на Царство Небесное. Его обязанность перед Богом – отдать свою жизнь за Веру, Царя и Отечество, будь то на войне или в мирное время.

Когда западная пропаганда критикует современных русских за рабское сознание – не верьте, мы уже такие же до мозга костей демократичные, как и они, начиная от либералов и кончая православными монархистами. В нашем обществе, точно так же как и в западном, безраздельно властвует «одномерный» человек потребления.

Для этого достаточно посмотреть на наше отношение к властям – от начальника на работе до Президента в миру или от священника до Патриарха в Церкви. Оно сугубо потребительское. Везде мы ропщем, везде мы недовольны, везде мы обижены. Если евангельский Царь считается со своими рабами, как со своими должниками, то мы предъявляем счета властям, как бесконечно нам обязанным своей властью.

Если даже на словах мы ненавидим демократический строй Российской Федерации, то на деле только на него мы и согласны. Потому что наше сознание потребителя может чувствовать себя свободным только тогда, когда выбирает. Выбор товара – вот наша свобода. А демократия для нас – это рынок, где мы выбираем власть, как товар в магазине. И, как в магазине, покупатель всегда прав, так и на выборах – прав всегда избиратель. Не дай Бог, кому-нибудь заикнуться, что всякая власть от Бога, или хотя бы попущена Богом за наши грехи, он нарвется на бурю негодования, как справа, так и слева. Ведь как может власть «воров и бандитов» быть от Бога? И без толку говорить, что это самая что ни на есть власть народная. Тут же объявят, что никто эту власть не выбирал, а выборы были сфабрикованы. Иначе и быть не может. Народ у нас мудрый. Голос народа у нас – голос Божий. А народ-бог не может ошибаться, его могут только обмануть… Поэтому сколько бы ни ругали продажность властей, сколько бы ни желали для России «нового Сталина» или «царя батюшки», никто из сторонников «сильной власти» на деле не согласится отказаться от демократии. Ведь все апеллируют к народу, которому «демократические выборы» позволяют постоянно ощущать себя не рабом государства, а хозяином, и всегда дают ответ на извечные русские вопросы «что делать?» (это все новые и новые прожекты в предвыборных программах партий) и «кто виноват?» (это нынешнее правительство, обманувшее народ).

Теперь зададимся вопросом: а выберет ли наш народ демократическим путем Господа нашего Иисуса Христа, который призывает каждого к несению своего креста, к скорбям и даже смерти за Него? Скорее, мы в очередной раз услышим: «Распни, распни Его!». Потому что христианские скорбь и крест – это удел рабской жизни. В то время, как свобода для человека-потребителя – это всеобщее право на человеческое комфортабельное счастье. Вот и подменяет современный homo sapiensверу в Бога верой в права человека, где он, а не Бог, мерило всех вещей. Бог Царь ему не нужен – ему нужен Бог демократ, которого можно выбирать, как и всякую власть на демократическом рынке.

Рабы не выбирают. Рабы Господина принимают. Епископа не выбирают – его принимают от Бога. И Царя не выбирают – его принимают от Бога (в таком смысле и понималось избрание на царство Михаила Федоровича Романова в 1613 г., который, согласно «Утвержденной грамоте», именовался «Богоизбранным Царем»). Только для рабского сознания действует новозаветный принцип, что всякая власть от Бога, и только христианское рабское служение власти может стать той почвой, на которой возродится Самодержавие. Святитель Николай Сербский говорил, что хороший Царь не тот, который должен народу, а которому должен народ. Не Царь был обязан народу, а народ, как раб, чувствовал себя обязанным Царю, который для него был Образом Царя Небесного (свят. Димитрий Ростовский). В православной России благосостояние измерялось не потребительским раем для обывателя, а государственной мощью царства и святостью Церкви. Чем сильнее царское войско, чем больше храмов и монастырей в стране, тем благополучнее считается царствование монарха, и тем ближе к Небу на земле ощущают себя верноподданные рабы Божии. Раб Божий не ищет наград земных, он ищет благ небесных. Путь земной для христианина-раба – это путь Креста и скорбей. И какое бы место в обществе раб Божий ни занимал – от царя до холопа и от патриарха до монаха – всё это лишь место скорбей. Скорбями не наслаждаются – ими спасаются.

Некоторые могут возразить, что «власть от Бога» – это исключительно царская власть. Однако, наш современник-потребитель, который привык, что ему все должны, будет и монарху предъявлять претензии, как сегодня предъявляет эти претензии к реальной богопомазанной власти – священноначалию.

Когда сегодня заходит вопрос о Церкви, то тут же всплывает вопрос о финансах. Относительно светского общества, где все ценности сегодня измеряются деньгами, это понятно. Но почему нас, современных христиан, так эти вопросы задевают за живое? Почему нас самих, православных, так раздражает благосостояние духовных отцов? Наверное, потому, что «отцами» мы их называем по старинке, соблюдая этикет. Реально, не отцов мы в них хотим видеть, а лакеев собственных «духовных» потребностей. А лакеям негоже ездить на машинах, им нужно ходить пешком, или, по крайней мере, для пущей важности ездить на ослах. А сколько было сказано, что храмы превратились в дома торговли требами, свечами, иконами и прочими «духовными товарами»… Но это не священники вдруг стали торговцами. А это современные христиане превратились из рабов Божиих в религиозных потребителей. А спрос, как известно, определяет предложение. Потребитель-христианин не может жертвовать, а тем более давать милостыню. Это всё противоречит товарно-денежным отношениям. Пожертвовать – значит отдать должное, но должниками являются рабы, а потребитель – он не раб. Человек рынка может чувствовать должником себя только перед банком, но не перед Богом. Дать же просто милостыню – значит наступить на горло своей жадности. А жадность – это душа и плоть рыночной экономики. Кто пытался убрать в храме ценники, тот меня поймет. О, как часто приходилось слышать требования назвать конкретную стоимость требы или свечки, вплоть до ухода в другой храм. Христианин-потребитель может только покупать или просто бесплатно брать. Это ему и проще и уютнее. Он заплатил и теперь может требовать качественного обслуживания, а в случае чего может упрекать церковников в жадности и безбожии. Ну а бесплатная раздача в храме, например, иконок – это в глазах наших современников лишь супер-акция по завлечению покупателей, и христианин-потребитель здесь не чувствует ущемления своей совести, что берет бесплатно и ничего не жертвует взамен. Ну что говорить о прихожанах, когда священники тоже являются детьми своей эпохи и тоже начинают смотреть на Церковь, как на источник доходов. О, сколько раз можно было слышать от братьев-сослужителей ропот на священноначалие за «налоги» и «поборы». Это тоже показатель отсутствия Божьего рабствования. Ведь архиерей хозяин прихода, а не священник и прихожане. Бог преподает нам свое благословение через архиереев. Священнодействия действительны благодаря правящему епископу, а не личному благочестию священника. Это мы питаемся от милостей Владыки, а не Владыка от наших налогов. Мы обязаны отдавать ему все, и с благодарностью довольствоваться тем, что он нам даст от своей милости. Когда архиерей посещает приход, мы должны «поспешить» отдать последнее, чтобы достойно встретить в лице епископа самого Спасителя. Подобно той вдовице, которая «поспешила» приготовить последнее, в ущерб себе и своим детям, дабы принять пророка Божьего Илию. В этой «поспешности» встретить человека Божьего, а тем более образ Самого Бога в лице архиерея, и проявляется, согласно святителю Иоанну Златоусту, наша добродетель и богоугождение. Кто же восполнит нам наши убытки? А Кто всегда их восполнял? Кто напитал вдовицу, принявшую пророка Илию, Тот и нам через благословение архиерея подаст все необходимое. Если мы в эту истину не верим, то верующие ли мы?

Если для нас, православных, священноначалие есть образ Божий, если мы в его власти чтим власть Самого Христа, то как мы можем требовать отчета от архиерея, которого именуем Владыкой из-за власти «вязать и решить» нашу посмертную участь? Разве раб может требовать отчета от Царя? Мы всё время боимся, что священноначалие нас может обмануть или предать. Но разве не свидетельствует эта подозрительность о нашем неверии, что Бог в Церкви? Как не может быть тело без главы, так и не может быть Церковь без Бога. А епископская власть для Церкви, согласно нашей вере, имеет такое же значение, как «дыхание для человека и солнце – для мира»[2]. Видеть в священноначалии источник бед для Церкви – значит упрекать Святаго Духа, что Он поставляет нам недостойных епископов. Апостолы не посмели упрекнуть Господа за выбор Иуды Искариота, зная, что он вор. Мы же смеем считать себя умнее Бога, рассуждая о недостоинствах наших архиереев. Формально никто из нас не скажет, что мы за демократическое преобразование церковного строя, но фактически, как либералы, так и консерваторы в Церкви выступают единым фронтом за необходимость контроля и «ограничения произвола» первосвященников. Как будто мы все забыли, что пределы власти епископа в Церкви определяет только Христос.

Рабское сознание дает возможность нам правильно относиться и к часам Патриарха (если таковые вообще существовали), и к дорогим иномаркам священноначалия. Для раба престиж Господина – это его личный престиж. Для христианина должно быть унизительным, что у архиерея машина хуже, чем у светских правителей. Лучше ходить самому пешком, чем видеть Предстоятеля Церкви ездящим на трамвае (как, например, ныне почивший Патриарх Сербский Павел). О горе Сербии! О унижение для всего Православия, когда князь Церкви страны, именующей себя православной, пользуется общественным транспортом. Суть доступности Патриарха и вообще архиереев не в том, что его можно подкараулить по дороге в храм или лично написать письмо на его электронный ящик, а в возможности участия в архиерейском Богослужении, где епископ возносит за всех нас свои молитвы.

Таким должно быть наше отношение к властям, если мы христиане; так мы должны мыслить, ибо так вели себя и мыслили истинные рабы Божии святые угодники, на которых мы призваны равняться. Именно в оскудении рабства Божия причина упадка нашей личной веры и религиозности нашего народа. Отсюда так много разочарований и безответных молитв. Отсюда так мало чудес и много лжестарцев…

Но разве не было патриархов и царей еретиков, архиерейских лжесоборов, безбожных современных правителей, как, например, сейчас на Украине? Конечно были, есть и будут. Как к ним относиться и им рабски повиноваться, мы можем видеть на примере житий мучеников. Они занимали различные социальные статусы в империи – от раба до военачальника и сенатора – и добросовестно исполняли свои общественные обязанности, почитая власть каждый на своем месте. Но это длилось до тех пор, пока повеления начальствующих над ними не касались вопросов их веры. Тогда они отбрасывали все свои статусы и привилегии и шли на мученичество, обличая безбожие царей и властителей. Так и мы должны слушаться и почитать наших начальствующих, правителей, священноначалие до тех пор, пока их повеления нас не склоняют к отступничеству, ереси и греху. Потому что мы, как рабы Божии, проявляем послушание властям ради Бога, а не ради самих властей.

Но загвоздка еще заключается в том, что наша вера – это не законническая религия. Каким властям мы должны быть покорны, а каким нет, определяет Бог. А Его волю может ведать только тот, кто совершенно не имеет своей воли, тот, кто стал истинным рабом Бога. Почему, например, с гитлеровскими властями, открывающими храмы, следовало бороться, а атеистическую советскую власть защищать на фронтах ценой своей жизни? Ведь большевистская власть тоже была оккупантом, свергнувшим богопоставленную царскую власть? Ответ может быть только в извещении Божием, который могут ощутить лишь рабы Бога. Тогда еще не совсем потухла в русском народе Божья искра, и православные по зову совести, забыв кровные обиды, причиненные им от советской власти, стали сражаться за СССР как за самодержавную Россию.

Но современные христиане не в состоянии услышать голос Божий. Потому что они ищут не Божьего, они ищут своего. Кого нынче не хватает в Церкви? Тех, кто готов слушаться. Послушание – это добродетель рабов, которая дает возможность услышать Бога. Поэтому за истину может бороться только раб, всей жизнью отрекающийся от себя. Мы же считаем, что, прочитав несколько святоотеческих книг, становимся способными распознавать истину своим своевольным непослушным умом. На деле же часто оказывается, что мы защищаем лишь свое высокоумие, прикрытое святыми Отцами, как сектанты прикрываются Библией.

Для того чтобы постичь истину, мы должны перестать «включать мозги» и начать на деле себя мнить ничем и звать никем. Одним словом, мы должны взращивать в себе раба. Путь к рабству Божьему лежит через рабствование человеку: детей – родителям, жены – мужу, христианина – священноначалию, гражданина – государству со всеми чиновниками и силовиками, включая Президента. Перефразируя слова апостола о любви, можно сказать так: «Как ты дерзаешь себя называть рабом Бога, когда не научился быть рабом у человека?» Только воспитав в себе рабскую психологию, мы не только сможем возродить ту Россию, которую не сберегли, но и войти в Царство Небесное, куда закрыты двери для всех «свободных» не во Христе.


***
Непонятно, если сам автор верует такую веру - что же он не стал рабствовать украинским полицейским и своему запорожскому деспоту Луке? Как посмел сей холоп самовольно уйти к чужому барину? И кто его благословил на написание сей статьи?

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com