?

Log in

No account? Create an account

December 14th, 2016

Я.Широков ― Сегодня персонально ваш – протодьякон Андрей Кураев. Кстати, хотел бы поздравить сразу с именинами. Сегодня день Андрея Первозванного.
А.Кураев― Это точно.
Я.Широков― Первый вопрос касается этого громкого спора между режиссером Никитой Михалковым и «Ельцин Центром». Вот в этом споре вы бы кого поддержали больше, чью бы сторону?
А.Кураев― На самом деле, своя правда и неправда, мне кажется, с обеих сторон есть. То есть некоторые из тех цитат, что Михалков приводил, действительно, достаточно партийны, достаточно односторонни в интерпретации как старой истории России, так и более современной. Но и огульные выводы, которые делает кинорежиссер, тоже представляются очень партийными.
Я исхожу из того, что ельцинский музей – это не толькомузей, но и заповедник 90-х годов. Если это так, то там должно обитать огромное количество лжи. Демократическая пропаганда 90-х годов – это тоже очень густопсовая ложь и русофобия в огромном количестве, товарном.
Поэтому если это там сохранилось и это демонстрируют, то, с одной стороны, это хорошо. Надо помнить и понимать, что не только бандиты были в 90-х годах, не только олигархи, но была еще определенная идеология под видом демократии. Она была, и она была довольно нетерпима, хотя прикрывалась знаменем толерантности. И с ней мне приходилось немало ругаться в те самые 90-е годы. Так что поэтому у меня нет оснований предполагать, что ее там, в этом островке 90-х нет. Точно так же нет никаких оснований полагать, что если она вновь станет господствующей, то она будет терпимой.
Е.Канакова― Но это не часть истории?
А.Кураев― Это часть истории, да. Но и современности и будущего – и, соответственно, с ней можно и нужно вести полемику. И если Михалков говорит не о закрытии Ельцин-центра, а спорит по содержанию, тогда он может вполне оказаться прав. Там, действительно, может быть эта крайне односторонняя, самовлюбленная партийность, которая ничего кроме себя не слышит.
Я.Широков― Если бы у вас была возможность наполнить такой музей 90-х, что бы вы добавили к этому, что было, по-вашему, больше объективности?
А.Кураев― Ой, нет, это хороший вопрос, поэтому я не буду его портить плохим ответом, придуманным за две секунды.
Я.Широков― А в сам «Ельцин Центр», если бы была возможность, вы бы сходили?
А.Кураев― В порядке ностальгии, конечно, по тем временам, когда я был моложе, а деревья были зеленее. Про девушек я вообще молчу.
Я.Широков― Только ностальгия по ушедшему?
А.Кураев― Да, скорее, так. Вряд ли я там узнал бы что-то новое для себя.

...
Я.Широков― Возвращаясь к предыдущей истории с «Ельцин Центром», очень много слушателей сейчас бомбят нас сообщениями, просят объяснить вашу позицию: что вы называете русофобией в контексте 90-х и «Ельцин Центра»?
А.Кураев― Ну, ради бога. Только что, когда ехал сюда в машине, слушал «Эхо Москвы». И там была передача «Гараж», которая с чисто русофобской фразы началась.
Я.Широков― Какой?
А.Кураев― «Абсолютно все документы нашей страны пишутся по принципу сказки «по щучьему велению …». Вот такого рода обобщающие сентенции. «Наша страна это страна победившей бюрократии». Интересно, а с евробюрократией автору передачи иметь дело не приходилось?
Е.Канакова― Но это сейчас, буквально час назад. А в то время?
А.Кураев― Это было просто еще больше.

...

Я.Широков― Слушатели все-таки никак не успокаиваются насчет определения «русофобский». Они спрашивают, общий смысл таков: «Можно ли считать русофобской, например, критику своей страны?» То есть сказать: «В России всегда делали плохие автомобили, но были выдающиеся шахматисты и ученые?»
А.Кураев― Одна из удивительных черт русской христианской культуры – это способность к самокритике и покаянию. Вся великая русская классика 19-го века весьма и весьма критична по отношению к образу жизни в стране, к ее властям и так далее. Будь то Пушкин или Гоголь, про Белинского или Герцена я уже вообще молчу, да и граф Толстой тоже отнюдь не придворный лакей, который возвеличивает все наше как самое замечательное.
Но если в этой критике ставится знак квантора всеобщности – "все, всегда, непременно" и так далее – тогда то именно русофобия.
Когда, скажем, в «Независимой газете» в те годы в порядке вещей мелькали выражения «наша православно-водочная культур» и иные уничижительные общие характеристки. А ведь уже в те годы во всех нормальных университетах западного мира говорили о том, что одна из болезней западной цивилизации – это европоцентризм: «Мы слишком эгоцентричны, мы считаем, что только наша модель развития общества и культуры единственно приемлема и возможна, а все остальное – это недопрогресс, недоразвитие, это культурные девиации. На самом деле, культура разнообразна. Мы должны быть в этом смысле толерантны и понимать, что в этом смысле китайцы имеют право на свою логику, свое восприятие мира».
Я по этому поводу всегда говорил: Простите, а Россия разве не достаточно во всех смыслах велика, чтобы тоже иметь какое-то свое лицо и не стесняться его? Если у нас что-то не так, как в западном мире, это не всегда повод для самобичевания и уничижения.
Сегодня мнения и выражения, подобные моим из 90-х годов, стали мейнстримом. Но произошла очень важная мутация. Одно дело – какие-то слова в устах философа, другое дело – эти же слова в устах городничего. Цитаты из Бердяева или Ильина в устах Руцкого сначала, а потом одного более известного подполковника.... Вещи, нормальные в университетской дискуссии, вдруг стали звучать как государственные инструкции – вот это произошло в 2010-е годы.

Я.Широков― Это хотя бы Бердяев и Ильин, а не Победоносцев.
А.Кураев― Победоносцев тоже умничка. У него тоже много умных вещей.
Я.Широков― Он более страшен все-таки в переписке с Александром III.
Е.Канакова― Прерву ваш спор все-таки. Хочу, чтобы вы конкретизировали. Где проходит граница сейчас между критикой и русофобией?
А.Кураев― Я уже сказал: это тотальность.
Е.Канакова― Тотальность?
А.Кураев― Перемените слово русский на еврейский. Если кто-то скажет, что какой-то еврейский педагог нехорошо поступал с девочками в какой-то гимназии – это одно. Но если кто-то начнет утверждать, что все евреи такие – ну, это будет преступлением и маразмом, правда? Ну, точно так же и здесь. Замените слово «еврей» на «татарин», на «русский» — получите то же самое.


http://echo.msk.ru/programs/personalnovash/1890882-echo/


***

И уже из дискуссии по следам этого эфира:

http://diak-kuraev.livejournal.com/1432607.html?page=2


bormoglotka (от 46.164.163.187)

13 декабря 2016, 23:09:28
Отец Андрей. Имея уважение к вашему духовному сану вне зависимости от принадлежности к конфессии (свойственно католикам), я все же рискну прокомментировать резко и жестко ваши сегодняшние стоны по поводу русофобии в 90-х. В вас просто говорит обычный имперский москвич. Ибо тогда, после развала СССР и обретения независимости его Западных границ, для вас стало жестоким откровением то, что Москва перестала быть центром Вселенной для, ни много ни мало, 300 миллионов человек и резко "скукожилась" до жалких вполовину меньше. Плюс страны Варшавского договора отвалились со своей обувью цебо, с югославской мебелью и румынскими плащами. Я помню, как для матери моей соседки стало кровным оскорблением то, что все перестали стремиться в Москву, - открылись совсем другие направления. А ее дочка в те времена "проворачивала" кучи фиктивных браков/разводов, квартирных обменов, чтобы хоть как-то закрепиться в какой-то однушке на московской окраине. Чем, собственно говоря, до ужаса потом гордилась, невзирая на количество абортов и невозможность иметь детей впоследствии.
Лирика. Гнусная, никому неинтересная лирика. Ваша лживая лирика про "русофобство" в 90-х. "Это страна" - тогда говорили про совок. Мне до лампочки была ваша Россия - у меня там нет родственников, я там не жила и никогда не собираюсь жить. И мы никогда не вспоминали про Россию. Мы хотели всегда одного - вырваться из этого ужаса под названием "Совок".
После 2014-го года (после вашей гнусной и отвратительной захватнической пошлости в отношении Украины) мне особо отвратительным стало лицемерие (а иногда просто прямые выпады агрессии) РПЦ. До недавнего времени вы были единственным в моих глазах человеком, достойным диалога между БЫВШИМИ согражданами, католиками, протестантами и православными. Я в вас, лично, верила. Но после сегодняшнего заявления а-ля московского стааааличного жлоба, мне стали омерзительны мои надежды на то, что я в принципе питала иллюзию быть понятой вами. Как ваша бывшая соотечественница, как католичка. Бог вам судья. И её преосвященство КПСС, естественно.


diak_kuraev
Вам не попадались тогда такие перлы демократических газет?

«Одиозный пример Салтычихи, забившей в Подмосковье более 100 своих крестьян собственноручно, является уродливым национальным символом России» .

Это отнюдь не про "совок".

«Сколько зла причинила вся «наша» водочно-христианская культура…» (Плющ Л. Новое яблоко раздора // Независимая газета 13.6.91 ).

Или: «Темная жестокость, соприродная русской жизни» . (Нежный А. Завещание доктора Гааза // Литературная газета. 28.6. 2000)

Или: «зверства русской армии в Чечне свидетельствуют о безнравственности русского народа» (Кротов Я. // Христианство в России. №3, 1995, с. 31).

Это (кроме последнего) - из майнстримной, центральной прессы.

Это не русофобия?



bormoglotka (от 46.164.163.187) 14 декабря 2016, 00:27:59

Безумная Салтычиха - это пропагандистский трюк а-ля распятый мальчик??? Лупивший направо и налево своих крепостных пьяный барин, проигравшийся в карты - это русофобский фейк жалких гувернеров-французишек? А "заботливо отутюженные" бомбежками чеченские города и села вместе с их мирным населением - это тоже наглая ложь продажных поборников западной демократии?
Когда-то я писала реферат. Что-то о смутном времени гражданской войны. Мне попались воспоминания, которые публиковала Мариетта Шагинян, полученные от Горького. Горький же их услышал от очевидца штурма Зимнего. Знаете, что поразило очевидца, Горького , Шагинян и меня (пардон за мою нескромность)? Это та остервенелость и методичность, с какой штурмовавшие гадили на шелка, ковры и в вазы(!) в Зимнем. Вы не находите в этом ничего общего?
В этих ненормальных помещиках, в этих безбашенных "мы наш, мы новый мир построим", в потугах оправдать вульгарность, жестокость и пошлость тех времен (по воспоминаниям моей тетушки), когда женщина, попавшая на аборт по очереди и, естественно, без анестезии получала от "медиков" соответствующие тому времени эпитеты: "Ну что, ...? Как ... так ты первая? Больно не было? А теперь тебе, ..., больно? Так вот, ..., лежи и помалкивай, - иначе как бы тебя насквозь не проскоблить!". (Кстати. Сегодня вы тоже коснулись этой темы. Здесь вам в этом не откажешь - вы были деликатны)
А я нахожу.
Дело в том, что это - чудовищная, сермяжная, жестокая правда. Правда о нелюбви совка/русского народа к своему ближнему. Даже о не нелюбви, а о жестокой, оголтелой, всепоглощающей ненависти к тому, кто рядом. Ребенок ли, женщина ли, католик ли, еврей ли, мусульманин ли, подчиненный ли, и т.д.


diak_kuraev
О, ну вот и вы сходу переходите к обличению вовсе не властей, а русского народа как такового. Это и есть русофобия. И неважно чем вы это аргументируете. Важно, что ваши выводы носят аморальный и расистский характер.


Салтычиха была арестована, судима, приговорена в пожизненному заключению.
«Двум крестьянам, у которых она убила жен, удалось летом 1762 года подать просьбу императрице Екатерине Второй. Юстиц-коллегия произвела следствие, которое длилось 6 лет. В 1768 году юстиц-коллегия приговорила ее к смертной казни, но последняя по повелению императрицы была заменена следующим наказанием: лишенная дворянства и фамилии, Дарья Николаева дочь была возведена в Москве на эшафот, прикована к столбу, причем у нее на шее был привешен лист с надписью мучительница и душегубица, и после часового стояния заключена в подземную тюрьму в Ивановском московском девичьем монастыре, где и сидела до 1779 года под сводами церкви, а затем до самой смерти в застенке, пристроенном к стене храма. Ни разу она не обнаружила раскаяния» (Энциклопедический словарь. Т. XXVIII-а. Издание Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. — СПб., 1900, с. 149).
Выродком она была, а отнюдь не «национальным символом». Как верно вскрикнул однажды Бунин – «Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей» .
Но все же: если бы какой-нибудь православный журналист посмел бы написать в этом стиле - "Одиозный пример Свердлова, инициировавшего кампанию «расказачивания», является уродливым национальным символом Израиля" - ему совершенно справедливо дали бы по рукам.
Однако, о России так писать разрешается.


bormoglotka
Отец Андрей, полагаю, что дискуссия на данном красноречивом и все объясняющем опусе закончена?
Мне печально, что вы лично для меня равно как и те, кто "уж сколько их упало в эту бездну" ...
Очень, очень жаль расставаться с умным, иногда категоричным, иногда дерзким, но до сего дня при этом всегда лишенным сглаза пропаганды, Кураевым.


diak_kuraev
Значит, ваш собственный расизм вам не пахнет?
Вы за собой оставляете право выносить приговоры целым нациям?

Вы, наверно, считаете, что в жизни можно встретить только антисемитизм, но русофобия существовать не может в принципе?

Вчера на Эхо: аборты

Я.Широков― Тогда такой вопрос. Вчера еще стало известно, что ужесточается контроль за абортами. Будет дополнительное лицензирование. Здесь позиция церкви известна. По-вашему это достаточно или нужно ужесточать?
А.Кураев― Я не знаю, что значит, лицензирование абортов.
Я.Широков― Там потребуются еще какие-то дополнительные лицензии…
А.Кураев― Кому?
Я.Широков― Тем, кто это производит.
А.Кураев― Но это не решает вопроса этического и в каком-то смысле правового. Главный вопрос, который разделяет здесь общество – это вопрос о статусе эмбриона. Правовой статус эмбриона. Считается ли он человеком, обладающим, прежде всего, правом на жизнь, или же это просто какой-то моллюск, выросший в чреве матери и, соответственно, она вычищает его как паразита или как грязь из под ногтей, – вот в этом вопрос.
Е.Канакова― Ну, так с этической точки зрения со стороны церкви, когда это эмбрион, а когда, как вы говорите, из под ногтей грязь?
А.Кураев― Сегодня официальная позиция нашей церкви, как и церкви, скажем, католической — то, что с минуты зачатия. Я при этом предполагаю, что есть возможность для изменения этой позиции. Потому что я знаю некоторые суждения и библейские и из мира православный отцов, которые позволяют сдвинуть эту границу, но в любом случае не далее третьего месяца, когда появляется человекообразная форма эмбрионов. Именно так, по-аристотелевски, размышлял святой Григорий Нисский в 4-м веке: "Никто не назовет человеком недозрелый зародыш, но признает в нем только возможность развиться в человека, если будет доношен, а пока зародыш в несовершенном виде, он нечто иное, но не человек" (св.Григорий Нисский. Слово о св.Духе против македонян духоборцев. // Творения. ч.7. М., 1868. с.41).
Для Аристотеля душа – это энтелехия тела, некая конечная и определяющая цель его развития. И вот поэтому Аристотель был против платоновской идеи переселения душ. Он полагал, что душа не есть некая случайность по отношению к телу, и душа может жить только в том теле, которая для него предназначена. Поэтому душа рыбы не может жить в человеке, а душа волка – в пальме.
Из этого следовало (когда уже стали известны стадии развития эмбриона), что зародыш обретает человекообразные черты не сразу, он сначала на рыбку, на лягушонка похож, и только с человекообразным телом соединяется человеческая душа. Значит, где-то, может быть, на третьем месяце.
Е.Канакова― То есть до 3-х месяцев это не противоречит этическим нормам?
А.Кураев― Вновь говорю, официальная позиция сегодня не делает этих различий. Я просто говорю, что если начнется серьезный спор на эту тему, а не просто азартное запретительство, то максимальная граница, до которой церковь могла бы отступить, будет на этом сроке. Но и тут она все равно не совпадет с той позицией, на которой настаивают феминистские движения, которые вообще никаких пределов не видят. Можно искусственными родами убить уже почти созревшего малыша, если это желательно для его обладательницы.
Я.Широков― Можно ли понять, что вы не согласны с той кампанией против абортов, как она ведется сейчас?
А.Кураев― Как она ведется – не согласен. Потому что она ведется довольно глупо.
Я.Широков― В чем эта глупость?
А.Кураев― Ну, начиная с того, что почему-то идут на попятную. То есть патриарх подписывает петицию о запрете вообще абортов – а через день почему-то его пресс-служба начинает заявлять, что патриарх только за исключение абортов из обязательного медицинского страхования, а не вообще против абортов. Это уже странность.
Второе: зачем это было вообще сейчас подписывать и начинать, учитывая, что накануне года президентских выборов президент не пойдет на такой шаг, который расколет общество. То есть здесь шансов не было ни малейших.
В-третьих, наверное, если вы начинаете кампанию, то у вас должно быть много-много вагонов аргументов и просто напечатанной продукции и готовности об этом настойчиво говорить. Мы не видим такой настойчивости ни у патриарха, который говорит все больше скорее про Сирию, чем про убийство своих, русских детей. Вот если провести контент-анализ его проповедей, то мы увидим, что он больше про Украину или Сирию говорит, про обличение Запада, но не про наших «абортмахеров». Но если это не главное для патриарха, это не главное, для церковного высшего управления, то значит, в таком случае я делаю вывод, что это имитация борьбы.
Я.Широков― А в чьих интересах?
А.Кураев― Ну, патриарху хочется казаться своим для православных фундаменталистов, может быть. Иногда какие-то жесты когда делаются для успокоения внутрицерковных партий: ну ладно, так и быть как бы «мы в чем-то с вами, вас понимаем». То есть это не всерьез. Я вот себя ставлю на место серьезного церковного политика. Если мне некая тема всерьез интересна, то тогда при любом контакте с аппаратом правительства, Думы, президента этот интересный для меня вопрос я буду ставить в центр обсуждения при любом контакте. Обсуждаем, как провести нам какой-нибудь «День Героя», а, поговорив три минуты я говорю: «Но главное, что я хотел узнать - а в каком комитете рассматривается этот законопроект с поправкой касающейся интересной меня темы?» — и перейти к этой теме. Вот такого давления, я абсолютно точно знаю, что его нет со стороны патриархии.

Я.Широков― А вот скажите, раз уж вы поставили себя на место большого церковного политика, как бы вы вели тогда кампанию против абортов, чтобы она была правильной? Или, по крайней мере, чтобы она была понятна большинству. Потому что общество светское, оно на эту кампанию смотрит, действительно, как вы заметили: группа фундаменталистов пытается навязать свою волю.
А.Кураев― Для начала я бы, наверное, попросил бы свой аппарат очень подробно и внятно объяснить мне, что происходит по этой тематике в западном мире. И в американском обществе. И в Польше – тут наиболее интересный вариант: все-таки в Польше церковному сообществу удалось свою позицию, границы своего влияния раздвинуть в постсоветские времена. Как это удалось? А на какие контраргументы наткнулись? Где пришлось уступить? Какие последствия? Одно из них: гражданки Польши делают аборты где-нибудь, может быть, в Литве или в соседней Словакии. Это статистику над знать и осмыслить, и многое другое. В любом случае, понять, какие аргументы могут быть приемлемыми из моих уст, и понять, какими аргументами мне ответят. Слышать их тоже надо. Решение любой ситуации начинается с аналитики, сбора информации. Ведь история, в том числе, и эта, началась не с меня.
Е.Канакова― То есть этот процесс вы бы европеизировали, то есть как на Западе бы сделали или просто взяли?..
А.Кураев― Не знаю, что значит, как на Западе. Но я бы очень хотел узнать, каков там уровень аргументации.
Я.Широков― Насчет Польши очень интересным момент, потому что буквально несколько месяцев назад мы видели эти массовые многотысячные манифестации женщин и тех, кто их поддерживает как раз против повального запрещения.
А.Кураев― Знаю. Поэтому опять же важно узнать аргументы тех, кто не согласен с нашей позицией. Их тоже надо расслышать.
Я.Широков― А то, что сейчас делает правительство, то есть усложняет процедуру саму абортов и обсуждается вопрос о выводе из системы страхования, по-вашему, это правильное направление?
А.Кураев― Я считаю, да. Конечно. Почему из госбюджета, то есть из моих денег, грубо говоря, которые я перевожу в пользу государства, должны оплачиваться операцию по уничтожению моих собратьев, других людей? Говорят, что женины пойдут в подпольные абортарии. Простите, подпольные абортарии бесплатно не работают. Поэтому, почему в подпольные? В коммерческие пойдут. В те же государственные, но на платной основе. И суммы не такие уж больше за эту операцию, совсем небольшие. А сэкономленные на финансировании абортов деньги бюджета можно на стоматологические операции передать.
Е.Канакова― То есть за свои деньги – пожалуйста, а за…
А.Кураев― Идеальной ситуации с точки зрения церкви не будет. Но хотя бы минимум – чтобы за мои деньги не делали аборты.
Е.Канакова― Подождите, идеальная позиция — ну, должна быть какая-то конкретная позиция…
А.Кураев― Вот конкретно начнем с этого. Здесь не должно быть – все или ничего. Потому что в этом случае победа останется за «ничего». Поэтому хотя бы несколько конкретных шагов. Отказ от государственного финансирования абортов – это номер один. Номер два: разрешение врачам отказаться от проведения аборта и при этом не потерять работу.
Е.Канакова― А как вы думаете, реальный такой расклад, чтобы полностью запретить аборты? Это, вообще, возможно?
А.Кураев― Это возможно. Но вопрос, возможно ли это в современном и нашем обществе.
Е.Канакова― Вот в нашем обществе

А.Кураев― В каком обществе это возможно. Очень многое должно измениться, и, может быть, далеко не все из изменений будут в лучшую сторону даже с точки зрения моей, христианской. Понимаете, социум – это живой организм. Поэтому здесь дергаешь за одну ниточку – а может неожиданно отозваться совсем в другом месте, болью отозваться, неприемлемой болью. Так и здесь: запрещаешь одно, а на выходе получаешь исчезновение каких-то важных возможностей общества, важных и для тебя самого, в том числе.
Е.Канакова― Например, возможности выбора?
А.Кураев― Возможности выбора, в том числе. То есть общество рискует стать очень закрытым, очень полицейским, очень подозрительным. Борясь с одной болячкой можно заразиться и заразить себя и других несколькими другими, в общем, не лучше. Поэтому действительно имеет смысл серьезно думать, а не только плакатами размахивать.

Блокирование ОПК

Сейчас на круглом столе в МК вице президент РАО В. С. Басюк рассказал, что эксперты представили только отрицательные отзывы на программу ОПК, составленную синодальным отделом катехизации. Причем это произошло с этими авторами и их проектом уже дважды.

Он считает, что следующее рассмотрение будет окончательным и тоже,скорее всего, отрицательным.
Но это бан лишь для этих двух авторов (Метлика и иерод. Германа Демидова), но не для самой темы.

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Powered by LiveJournal.com