?

Log in

No account? Create an account

February 3rd, 2017

Кто стрелял?

1 февраля 2017 года в Свято-Успенской Святогорской лавре встретили группу беженцев ― несколько десятков детей из обстреливаемой Авдеевки (Донецкая область), сообщает Информационно-просветительский отдел со ссылкой на пресс-службу Лавры.

Утром на трех автобусах, предоставленных Авдеевским коксохимическим заводом, из Авдеевки выехало до 80 человек беженцев, в основном дети. Днем автобусы въехали во врата Святогорской обители. Среди прибывших 47 детей школьного возраста, 11 малышей дошкольного возраста и 20 взрослых. В Лавре их встречали казначей Святогорской обители архимандрит Феофан (Люкшин), представители Святогорской и Славянской городских администраций, глава Харьковского полевого офиса Агентства ООН по делам беженцев.

Как рассказала медработник, сопровождавшая эвакуированных из Авдеевки, «детям сейчас очень тяжело: нет света, нет тепла, школы и детские сады закрыты, потому что нет отопления». По словам женщины, жизнь в городе с сентября месяца прошлого года налаживалась до минувшего воскресенья, когда начались мощные обстрелы, особенно тяжелым был день накануне отъезда. «И сегодняшняя эвакуация была спонтанной и стремительной, мне сказали "срочно собирайся сопровождать детей" ― поделилась она. ― Большое спасибо всем, кто помог вывести детей».

Архимандрит Феофан сообщил, что с просьбой принять участие в приеме беженцев к ним обратились местные власти: «Администрация города Святогорска в лице Александра Ивановича Дзюбы обратилась к братии монастыря и попросила поучаствовать в приеме беженцев, и, конечно же, мы сразу же откликнулись на эту просьбу».

По словам представителей государственной администрации, в ближайшее время еще около 15 отапливаемых баз отдыха городов Святогорска и Красного Лимана будут готовы принять беженцев на то время, пока не нормализуется ситуация в охваченных военными действиями родных городах вынужденных переселенцев.

http://www.patriarchia.ru/db/text/4796961.html

Сайт патриархии стыдливо умолчал - кто же обстреливает Авдеевку и от чьих снарядов увезли детей.
Впрочем, это общая позиция кремлевских медиа. Совсем уж умолчать о трагедии Авдеевки не могут. Но подают информацию так, чтобы казалось, что город обстреливают "бандеры".

Леонид Гозман о ток-шоу первого канала: "когда не без моего посильного участия в студию пришло осознание того секретного факта, что Авдеевка на украинской территории находится, пришлось чуть перестроится – вопрос, кто же обстреливает этот несчастный городок, просто гордо игнорировался".


***
про украинские танки на улицах Авдеевки я знаю. Но только во наши СМИ всегда умалчивали о подобных же "мелочах", когда сообщали об обстрелах украинской артиллерией донецких жилых массивов - создавая впечатление, что целью украинских артиллеристов были лишь мирные троллейбусы.

На Эхо об Исаакии

А.Нарышкин― Добрый день! Начинаем программу дневной «Разворот». Алексей Соломин, Алексей Нарышкин здесь, в студии радиостанции «Эхо Москвы», студии прямого эфира. И сначала «Персонально ваш», наша традиционная программа. Сегодня наш гость и ваш гость дьякон Андрей Кураев. Приветствуем вас!
А.Кураев― Добрый день. А что с двумя другими Алексеями?
А.Нарышкин― Это немножко другой формат. Обычно по вечерам в среду бывает.
А.Соломин― Просто, видимо, Андрей Кураев не может забыть программу A-Team, в которой мы виделись последний раз с вами.
А.Нарышкин― Говорили, что вы обиделись вроде на ведущих.
А.Кураев― Грязные сплетни.
А.Соломин― Но, тем не менее, формат у нас тоже достаточно жесткий. Я предлагаю перейти к обсуждению тем. Наверное, начать следует с истории, которая связана с передачей Исаакиевского собора Русской православной церкви, точнее, с тем, что она вызвала в итоге. Ведь сейчас любое действие в адрес защитников Исаакиевского собора в пользу музея, в пользу города, непередачи РПЦ воспринимаются как попытка их заткнуть. Вчера были обыски в Эрмитаже. И сейчас, естественно, говорят, что это связано с позицией Пиотровского по Исаакиевскому. Выходили люди на митинги – сегодня появляются сообщения, что питерские единороссы требуют возбуждения уголовных дел в отношении защитников. Как вы думаете, почему такое резкое противостояние?
А.Кураев― К единороссам у меня нет вопросов. А вот те люди, которые на головах носят митры, если бы они свои головы использовали не только для этой функции, то они бы в этой ситуации уж срочно звонили бы во все колокола и требовали и публично умоляли ни в коем случае не наказывать этих пикетчиков. Ну, хоть какие-то шаги надо делать по спасению остатков своей репутации.
А.Соломин― То есть вас возмущает, что молчат представители церкви?
А.Кураев― Пока еще мало времени прошло. Может быть, не успели среагировать. Но если и завтра таких заявлений не будет, то это будет уже просто неприлично. Потому что, если вы заявляете, что собор для всех горожан, то значит, в том числе, для тех, которые воспринимают его в качестве музея. И за это их нельзя наказывать. Но в любом случае поступите хоть раз не как кооператив с очень ограниченной ответственностью, а как христианская церковь.
А.Нарышкин― Странный, наверное, вопрос для вас, как для представителя РПЦ, но, тем не менее, в этом конфликте вокруг Исаакиевского собора вы на стороне церкви, которая хочет собор получить поскорее или вы на стороне тех, кто опасается как раз, что собор получит церковь и высказывается предположение, что музея уже не будет в нынешнем виде?
А.Кураев― Я считаю, что Исаакиевский собор – одна из самых удивительных миссионерских площадок в нашей стране. То есть место, где возможно слово о православии к тем людям, которые в иной ситуации его не воспримут. Я говорю, прежде всего, об иностранных делегациях, в том числе, китайских. Поэтому, чем больше времени будут занимать богослужения, тем хуже для православия как такового.
А.Нарышкин― Я правильно понимаю, например, иностранные делегации приезжают в Исаакиевский собор на экскурсию и заодно знакомятся с православием и, может быть, с менталитетом?
А.Кураев― У нормального экскурсовода содержание экскурсии согласовано с церковью (это, по-моему, логично), и в этом случае лучше пусть вот этого экскурсионно-миссионерского времени будет побольше. Пользы для церкви будет от этого больше, чем от чьих-то крестин ил венчаний в закутке или от унылой будничной вечерней службы. Исаакий вообще не рассчитан на ежедневные будничные службы. Он рассчитан на роскошные торжественные богослужения. А их и сейчас никто не мешает там проводить. А вот делать там ежедневные «Господи, помилуй сорок раз» для пяти прихожан – это немножко не по назначению его использовать, простите.
Это собор-демонстрация. Это собор-фейс, европейский фейс Российской империи. Мы хотим себя показать именно европейцами и европейцам. Но в сегодняшней истории церковь шлет с высоты Исаакия ровно противоположенный месседж. Read more...Collapse )
А.Кураев― Я думаю, что хотели бы получить все в комплекте. Но главный вопрос даже не в деньгах и не в приятности обладания. Сейчас, мне кажется, у патриарха это очень личная серьезнейшая проблема в его жизни, потому что на весы положен его лоббистский вес. Если он уступит в вопросе с Исаакием, то в глазах элитки это будет означать, что патриарх Кирилл резко снизил свои лоббистские возможности: он даже свои интересы не всегда может отстаивать, поэтому какой смысл обращаться к нему какому-то губернатору или министру, или олигарху со своими проблемами, прося заступничества перед первым лицом.
А.Соломин― Это очень интересно вы сейчас сказали про несколько миллиардов. Чуть расшифруйте пожалуйста. Если найдется человек, который достаточно богатый, которому не все равно… у нас разные люди есть…
А.Кураев― Который выступает и готов выступить в роли спонсора каких-то церковных проектов, конечно же он…
А.Соломин― То есть можно с этого угла зайти?
А.Кураев― Ну, это совершенно очевидные вещи, что такого рода состоятельные люди, новая аристократия наша – конечно же, они имеют право голоса в правительствующем синклите и святейшем синоде.
А.Соломин― Это очевидно. Для меня было неочевидно, что у этого человека может получиться повлиять на патриарха таким образом. У меня было представление, что патриарх делает все для распространения закона Божия, чтобы люди молились, даже не знаю… Вы открываете для меня совершенно другую картину.
А.Кураев― Если я олигарх и буду какой-то церковный проект финансировать – у меня, конечно, будут какие-то встречные предложения, в том числе, по поводу способов реализации этого проекта.
А.Соломин― Не отдавать Исаакий взамен на финансирование каких-то церковных проектов.
А.Кураев― Нет, я не об этой вещи, не о том. В этом вопросе вряд ли кто-то может повлиять. Но в целом патриарх готов прислушиваться к голосам людей, у которых есть что предложить. Это очень узкий круг.
А.Соломин― Именно поэтому ваш голос, он сейчас не слышит, не услышит.
А.Кураев― Слышит, но вот реакция нелинейная.
А.Соломин― То есть? Что такое нелинейная реакция?
А.Кураев― У меня такое ощущение, что, может быть, что-то специально не делают или делают вопреки тому, что советовал Кураев.


А.Нарышкин― Если позволите, вас Вера хочет вернуть к теме с Исаакиевским собором: «Не связана ли борьба с желанием Тихона Шевкунова занять митрополию в Питере?»
А.Кураев― А оно ему надо? Я вот совсем не верю. Насколько я знаю этого человека, а я знаю его не один десяток лет, у него совершенно нет властных амбиций.
А.Нарышкин― Хорошо.
А.Соломин― Но вы продолжаете с ним общаться?
А.Кураев― Да.
А.Соломин― Просто, если вы давно знали человека, то люди меняются.
А.Кураев― Нет. Я очень рад, что он не меняется.

На Эхо о "Матильде"

А.Нарышкин― Обсуждение уже не первый месяц идет фильма, который даже еще не вышел в прокат. «Матильда». Натальная Поклонская, депутат и бывший прокурор Крыма все время жалуется, прости привлечь к ответственности авторов фильма. Смотрите, сейчас поправьте меня, если я ошибаюсь. Николай II вместе с семьей – святые, правильно?
А.Кураев― И исповедники.
А.Нарышкин― Можно ли снимать про них фильмы и выставлять их в каком-то свете?
А.Кураев― Про святого князя Владимира даже мультфильмы сняты.
А.Нарышкин― Нет никаких проблем?
А.Кураев― Былины про него и святого Илию Муромца слагались абсолютно неканонические. Забаним русский фольклор?
А.Нарышкин― Чем вы объясняете тогда такую, скажем, озабоченность Натальи Поклонской именно этой темой.
А.Кураев― Это мотивы другого человека. Чего я буду в них копаться?
А.Соломин― Но и церковь. Тихон Шевкунов, например, тоже высказывался по поводу этого фильма. В чем проблема-то?
А.Кураев― Проблема в том, что, очевидно, кто-то не читал дневников самой Кшесинской.
А.Соломин― Вряд ли можно упрекать людей, которые протестуют против этого фильма в том, что они не знают реального положения дел. Может быть, это все-таки игра какая-то, может позиция такая?
А.Кураев― Не знаю. Они, во-первых, могут не знать, во-вторых, могут не хотеть знать и отвергать какое-то знание. И главное – они могут считать: а народу этого знать не надо. Это самое важное: «Это эзотерическое знание. Мы, великие князья это знаем, а вот быдлу этого знать не положено».
А.Соломин― Как вы думаете, фильм «Матильда» должен выйти на экраны?
А.Кураев― Ну, режиссер качественный, то есть поэтому, я думаю, что…
А.Соломин― Вы бы посмотрели с интересом?..
А.Кураев― Может быть, даже без интереса, но не важно. Учитель — серьезный режиссер, который ставил очень умные и серьезные картины. Почему надо запрещать ему это делать дальше?
А.Нарышкин― Я по-другому спрошу: как вы думаете, выйдет ли фильм, несмотря на этот ажиотаж?
А.Кураев― А это тоже вопрос кабинетной договоренности кого-то с кем-то.
А.Нарышкин― Кого с кем, как вам видятся эти переговорные стороны?
А.Кураев― Патриарх и Мединский как минимум. А скорей и Светлейший.
А.Соломин― Фигура Николая, она, действительно, очень противоречивая…
А.Кураев― Давайте все-таки уточним. Мученик и исповедник – это святые последней минуты своей жизни. Святость этой минуты ничего не говорит о том, как они жили до. Именно разбойник был первый спасенный Христом человек. То, что он первым вошел в рай, то есть, по сути, стал святым, ничего не говорит о том, что он делал раньше.
А.Нарышкин― Не значит, что он всю жизнь был замечательным.
А.Кураев― Надо суметь встретить последний переход: остаться человеком в последнюю критическую минуту, когда на тебя все давит в обратную сторону. В этом смысле да, кончина царской семьи была, действительно, достойная, красивая, самурайская.
А.Соломин― Не было в ней ничего… Почему самурайская?
А.Кураев― Потому что они не разрешили себе ненавидеть своих палачей.
А.Соломин – А―а, в этом смысле. Но никто же не знает. Они узнали о своей кончине за секунды до смерти.
А.Кураев― Неважно. У них был год под арестом. И есть дневники из этого года, есть их воспоминания…
А.Соломин― Ничего не говорило о том, то их будут казнить. Более того, они получали различные сигналы…
А.Кураев― Там не было жажды мести, ненависти к тем, кто их держал под стражей, решил их царствования – вот этого не было.
А.Соломин― Мы же не знаем. Мы знаем о записях. Мы знаем по письмам, по дневниковым записям и так далее. Но то, как к ним относились… в общем, очень сложно представить, что люди, действительно, относились невероятно терпимо к людям, которые их охраняли.
А.Кураев― Не только об охранниках идет речь. Но там нет вот мечты о мести… Вы говорите, что им поступали сигналы, что вот-вот освободят. Но нигде не мелькает в самых интимных их записках и разговорах и мысли о том, что вот «мы сейчас вернемся к власти и ужо-то наших врагов сейчас перепластаем мерзавцев». «Отец велел передать, что он всех простил».
А.Соломин― Я просто к чему этот разговор веду. Вы считаете, что канонизация абсолютно справедлива этих людей, несмотря на то, что их обвиняют — его лично Николая, потому что про семью отдельный разговор – в страшных преступлениях, в ответственности…
А.Кураев― В страшных преступлениях он точно не был замешан.
А.Соломин― В ответственности в гибели многих и многих людей, в садизме по отношению к животным…
А.Кураев― Это вообще ерунда. Ходынка – это просто неумение организовывать. Еще не было опыта организации массовый многосоттысячных мероприятий.
А.Соломин― «Кровавое воскресенье».
А.Кураев― «Кровавое воскресенье». Он вообще к этому никакого отношения не имел. Его не было в городе. Никакого приказа стрелять он не давал.
А.Соломин― Первая мировая.
А.Кураев― Первая мировая война – да, действительно, я считаю, что это была огромная ошибка вступать в нее, но это было заложено не им, а его отцом: многомиллионные французские займы еще 80-х годов 19-го века обязывали…
А.Соломин― Но об этом можно говорить и вы готовы об этом говорить.
А.Кураев― Естественно, можно, конечно.
А.Соломин― Для вас это человек скорее с положительной репутацией?
А.Кураев― Человек – да, правитель – нет.
А.Соломин― Оно разделяется?
А.Кураев― Да, конечно. Как к человеку, к нему особых претензий никто никогда не высказывал. Очень сдержанный, в чем-то очень немец. И это видно в его дневниках. И по дневникам же говорят: Ну как же так? Почему такая слабая эмоциональная реакция на те горькие вести, приходящие к нему. Скажем, приходит весть о расстреле 9 января. Он пишет: «Как тяжело…». И всё. Но это особенность характера человека. Не привык он эмоции изливать. Но это не повод для какого-то приговора в отношении его и нравственного, в том числе.

А.Соломин― Егор из Санкт-Петербурга спрашивает, почему тогда Колчака на канонизировать?
А.Кураев― Впервые слышу о таком вопросе.
А.Соломин― Его расстреляли. Он вел освободительную борьбу, и так далее. Человек, в общем, для многих героический. И, кстати говоря, попытки его новой интерпретации были в большом медиапространстве. Если вы помните, был даже фильм большой хороший.
А.Кураев― Этот «большой хороший фильм» показывал не очень христианского мужа, который уводит чужую жену.
А.Соломин― Так речь же о последней минуте.
А.Кураев― А если речь идет о последней минуте, то мы надеемся, что, конечно, может быть, и она тоже искупила какие-то его былые грехи. Но все-таки это разные вещи. Он все-таки осуществлял вооруженное сопротивление. В случае с Николаем, скорее, был отказ от такового.
А.Соломин― Священники никогда не воевали?
А.Кураев― Причем тут священники? Мы говорим об офицерах.
А.Соломин― Это же не лишает святости человека – то, что они берут оружие… По-моему, Пересвет тоже священник.
А.Кураев― Все-таки, мы о чем говорим?
А.Соломин― Нет, вы говорите, что он вел вооруженное сопротивление. Но это не может его лишить святости.
А.Кураев― Человек, по сути, убитый на поле брани. Это другая совершенно история. Человек, убитый на поле брани, считается святым только у мусульман. В христианском мире православном была такая идея. Один из византийских императоров пробовал навязать православной церкви аналогичный догмат, чтобы дух византийской армии был не хуже, чем у сарацин. Но церковь отказалась это делать, то есть вводить догмат, что каждый воин, убитый на войне, он попадает в рай.
А.Соломин― Мы сейчас остановимся на Колчаке.
А.Кураев― Вы знаете, именно для того, чтобы не рассматривать вопрос о канонизации адмирала Колчака, и был канонизирован Николай II. Дело в том, что, в традиционном сознании – а православие — это форма традиционного сознания – правитель, царь – это некая персонализация вообще своего народа. И вот, когда наступал 2000-й года, новое тысячелетие, для нашего церковного сознания встал вопрос, как обозначить наше отношение к страшному для нас 20-му столетию. Сотни тысяч мучеников, новомучеников. А сколько не мучеников, а просто людей, погибших при расказачивании, раскулачивании!
И тут два пути: или же «хотелось бы всех поименно назвать, но отняли список и всех не узнать». Или же провести одну символическую акцию – канонизировать, скажем, наиболее известную семью – очень важно, чтобы это была семья, дети, и женщина, а не просто вооруженный офицер. Семья как некий образ этих безвинных во многом страданий, которые выпали на долю многих-многих семей в нашей стране в 20-м столетии.
А.Нарышкин― И, получается, на этом тема закрыта.
А.Кураев― На символическом уровне в определенном смысле да. Это не означает отказ от архивных исторических исследований, копания в каждом отдельном случае – это само собой. Но, святой это все же не просто человек, который претерпел трагическую кончину. Ведь сколько таких смертей было красным причинено? Белые же казнили красных не менее мучительным образом. Шолохова давайте почитаем «Тихий Дон», где все это вполне натуралистически описывается.
А.Соломин― Ну, натуралистически, но немного нечестно. Белые у него мучают пленных с невероятной дикостью и жестокостью, красные простым человеческим выстрелом в голову. Это тоже немного нечестно.
А.Кураев― У нас не о Шолохове разговор как таковом, да? Просто надо помнить, что если мы говорим о Колчаке, то надо помнить, что он не стал символом белого движения. И его армия в некотором смысле саморасточилась. Николай же какое-то время таким символом России был и в качестве такового воспринимался. И те люди, которые его держали под арестом и убивали, они убивали не полковника Романова, конечно. В их сознании они тоже убивали определенный символ определенной России, который для нас, православных людей, все-таки дорог.

На Эхо о политиках

А.Соломин― Хорошо. Мы говорили тут о Николае, о государственном человеке, о государственном лидере. Я предлагаю перейти на другую тему.
А.Нарышкин― Другие исторические персонажи?
А.Соломин― О других исторических персонажах. Сегодня день рождения Бориса Николаевича Ельцина. Как вы относитесь к этому человеку сегодня и к тому, что он сделал? Разделяете ли вы здесь правителя и человека?
А.Кураев― Мне кажется, что исторически отношение к нему будем меняться так же, как отношение к Брежневу. То есть от тотального восторга первых брежневских лет к тотальному разочарованию конца 70-х, шельмованию в последующие лет 15 и тихая реабилитация в сегодняшнем сознании. Мне думается, что у Ельцина будет похожая судьба.
А.Соломин― Но период шельмования мы разве не проходим уже?
А.Кураев― Проходим, проходим.
А.Соломин― Сейчас период шельмования и следом будет наступать…
А.Нарышкин― Все уляжется.
А.Соломин― Но вы не ответили на вопрос.
А.Кураев― Какой?
А.Соломин― Как вы относитесь к Борису Ельцину?
А.Кураев― Это совсем не мой кумир. Мое отношение к Ельцину определяется одним нашим личным контактом еще…
А.Соломин― К Ельцину как к человеку или как к правителю?
А.Кураев― Одно от другого в данном случае для меня неотличимо. Мне представляется все-таки, что это была, скорее, неудача для России, некая беда – именно такой правитель с такими личными качествами.
А.Нарышкин― Я правильно вас услышал: после одной встречи, вы, получается, полностью сформировали мнение?
А.Кураев― Да, потому что стало понятно, что этот человек очень легко управляем теми, кто рядом. Человек, строго говоря, без своей позиции … Это был за неделю до выборов 91-го года в июне мы встречались, и он умудрился за один час поменять мнение на ровно противоположное.
А.Нарышкин― То есть его вы или кто-то другой переубедил, получается?
А.Кураев― В некотором смысле да.
А.Соломин― Что в этом плохого, если человека можно переубедить?
А.Кураев― Это означает, что пришло время временщиков.
А.Нарышкин― А помните, по какому вопросу эта перемена произошла?
А.Кураев― В соотношении православия и демократии.
А.Нарышкин― А какая была изначально позиция у Ельцина.
А.Кураев― Начальная позиция была, что православный аскетизм, монашество и соборность, коллективизм – это, конечно, все препятствие на пути демократии, но мы с этим справимся. Это была сначала заявленная им позиция…
А.Нарышкин― А итоговая?
А.Кураев― А итоговая – что «тут некоторые говорят, что это так, так знайте, я с ними решительно не согласен».
А.Соломин― Слушайте, но если бы не ельцинская Россия, если бы не изменения в государстве, то РПЦ не имело бы сейчас такой роли и такой власти, я бы сказал, которую она имеет.
А.Кураев― Это верно.
А.Соломин― Церковь обязана Ельцину.
А.Кураев― Во-первых, я не обязан мыслить исключительно в корпоративных категориях. Во-вторых, я думаю, для церкви интересен не только вопрос недвижимости, но и вопросы общественного климата, политического климата.
А.Соломин― А разве нет… Послушайте, именно благодаря Ельцину стали возвращаться к ценностям православным. Это с ним все началось.
А.Кураев― Нет, не с него началось. Скорее началось с Александра Яковлева. Он был инициатором возврата Оптиной пустыни еще в 88-м году. В общем, надо сказать, что с 70-х годов началось врастание советской власти и Компартии в нашу родную почву. То есть тихий дрейф, тихая мутация, отход от этих натужных интернационалистских лозунгов, мечтаний о создании какой-то всемирной республики, категорически отрицательное отношение к традиции, к истории и к церкви. Все эти большевистские левацкие загибы 20-х годов стали уходить одни уже с 30-х годов, другие в послевоенные годы, особенно в 70-е.
Я думаю, некая переломная маркерная точка — это «Письма из Русского музея» Солоухина. «Черные доски» его же. Литература писателей-деревенщиков, фронтовиков. Просто человеческая литература, идеологически не напряжная. Начал появляться поток книг, в которых не было большевиков, не было места их лозунгам. Эта просто человеческая литература стала появляться на высоком официальном уровне, издаваться и награждаться. Это 70-е годы. И это много. Даже поэты шестидесятники все-таки пробовали играться с советской символикой: Евтушенко, Вознесенский — «Ленин в Лонжюмо», «Братская ГЭС»… А здесь уже просто «вас тут не стояло». Есть какая-то деревушка в костромской области, и она живет, не замечая большевиков. Такой ее и описывает Белов. Так что могла бы быть тихая трансформация, может быть, на манер китайской, в конце концов.
А.Нарышкин― Чья модель поведения или взаимодействия с РПЦ вам кажется более правильной: Ельцина или Путина? Они, вообще, разные же, наверное?
А.Кураев― Я думаю, что модель была именно у этих лидеров одинаковая более-менее. Вопрос в том, что советчики разные. Одни могли что-то тормозить и возражать, а другие могут только брать под козырек.
А.Соломин― Как в данном случае с Путиным.
А.Кураев― Да.

На Эхо о Трампе

А.Соломин― Когда вы были в эфире «Эхо Москвы» прошлый раз Трамп был еще был избранным президентом. Сейчас он уже вступил полностью в свои права. Сейчас он многих удивляет своей активностью и выбором своих помощников. Ему пишут очень националистические вещи и в общем, те действия, которые он совершает, тоже многих пугает. Как вы оцениваете сейчас этого человека и страшен ли о вам как человек?
А.Кураев― Это просто не моя тема.
А.Соломин― Но вы же видите этот образ по телевизору, решения, наверное, слышите. Я почему вас спрашиваю, на самом деле – Трамп уже вполне российский кандидат. Кто-то, может быть, и молится, кто-то очень ждет от него каких-то пророссийских решений, поэтому мы за ним очень внимательно наблюдаем здесь.
А.Кураев― В мою жизнь он не вошел.
А.Соломин― И не интересует?
А.Кураев― Пока нет.
А.Соломин― И вот глава крупнейшей державы абсолютно не в сфере ваших интересов?
А.Кураев― Некоторые шаги его, могут вызывать мой положительный отклик. Скажем то, что вдруг с сайта администрации Белого дома исчез раздел о защите прав сексуальных меньшинств на всей планете.
А.Соломин― Ну, там много каких, вообще… исчезли…
А.Кураев― Я надеюсь он в отличие от Обамы не будет окрашивать Белый дом в цвета флага гей-движения.
А.Соломин― В принципе, вы рады тому, что с сайта Белого дома исчезает страница о защите прав?
А.Кураев― Определенных прав, которые на самом деле, быстро и легко оборачиваются обязанностями.
А.Соломин― Тем не менее, речь идет о защите прав.
А.Кураев― Эти речевые фокусы я хорошо знаю. Помните, по анекдоту, как Абрамович приходит в ОВИР и просит выдать ему загранпаспорт. Старику уже за 80 лет. Ему говорят: «Простите, а зачем это вам? Туризм?» — «Нет, хочу навсегда уехать» — «Как же? Вы всю жизнь здесь прожили, вас уважают. Почему уехать?..» — «Понимаете, я старый человек. Я помню, что при Сталине за эти вещи расстреливали, при Хрущеве сажали, при Брежневе увольняли с работы. А потом стали к этому стали терпимо относиться, потом стали хвалить. Короче, вы знаете, я хочу уехать из этой страны, пока это не стало обязательным».
А.Соломин― Нигде это не стало обязательным и никто не говорит об обязательстве…
А.Кураев― Нет, обязательными стали аплодисменты.
А.Соломин― Нет.
А.Кураев― Обязательно приветствовать гей-парад.
А.Соломин― Нет.
А.Кураев― Ну что вы!
А.Соломин― Нет.
А.Кураев― Ну а, конечно! Журналист, который выступит против – что с ним будет?
А.Соломин― Выразит свое мнение.
А.Кураев― Что ему будет за это мнение.
А.Соломин― Еще раз: речь идет о защите прав, а не о навязывании.
А.Кураев― А я, понимаете, помню о протестантском священнике в Швеции, который реальный тюремный срок отсидел всего лишь за то, что за свои деньги, даже не на деньги прихода купил рекламную площадь в газете и поместил там просто цитату из Нового Завета.
А.Соломин― Ну, это примерно то же самое, если бы нашелся человек, который бы выкупил в газете рекламу и сказал, что священников нужно изгонять…
А.Кураев― Это была цитата из Нового Завета: «Не обманывайтесь, мужеложники Царствие Божие не наследуют»
А.Соломин― Слушайте, а другой человек будет вообще не знать, что такое Новый Завет. Он может напечатать это в газете и его посадят в тюрьму…
А.Кураев― Я не хочу, чтобы меня тоже арестовывали за такие вещи. Мы хорошо знаем эту эскалацию требований. Большевики тоже начинали с движения за права рабочих. Много движений, самых страшных тоталитарных движений приходили к власти под лозунгом прав человека. Поэтому не надо мне вот эту лабуду вешать, что гей-активисты только нежны…
А.Соломин― Так диктатуру пролетариата большевики заявляли с самого начала.
А.Кураев― Гомосексуалисты, идеологи гей-движения тоже заявляют.
А.Соломин― Нет.
А.Кураев― Очень много чего они хотели бы добиться, а что хотели бы запретить.
А.Соломин― Какие-то экстремисты, может быть, заявляют.
А.Кураев― В любом случае они хотят запретить любую полемику по своему поводу.
А.Соломин― Хорошо, это не была тема нашего разговора.
А.Нарышкин― Подожди-подожди, я хочу вернуться. То есть ограничения, которые у нас существуют в России, вы поддерживаете? Для представителей сексуальных меньшинств.
А.Кураев― Я плохл знаю, какие у нас ограничения. Но вновь говорю, объявление о гей-парада меня не обрадует. И потом, понимаете, дело ведь не этим кончится. Поскольку история не только у нас творится. В тех же Штатах многих далеко вперед с этим ушли и в Северной Европе особенно, поэтому можно просто посмотреть, что у них.
А.Соломин― Нам подсказывают по эсэмэскам, что это священник призывал бить геев.
А.Кураев― Неправда. Может быть, были другие случаи, другие священники, но в том случае речь шла просто о публикации в газете.
А.Нарышкин― Вы просто говорите про революцию, вот, если говорить о права, то потом это во что-то выльется нехорошее. Но в США вот, пожалуйста, толерантность, она приходит постепенно, с годами. И права чернокожего населения начинают уважать, но там же нет революции никакой и как-то они живут спокойно.
А.Кураев― Права чернокожего населения – это нормально, когда не доходит до абсурда. Когда говорят, что «мы не можем принять вас на работу, потому что вы белый», или когда пресса молчит о проявлениях черного расизма во многих школах. Там тоже есть свои теневые стороны.
А здесь речь идет тоже о вполне понятных пока еще экспериментах: запретить слова «отец» и «мать». Родитель-1, родитель-2 и так далее. Или какие-нибудь гендерные игрушки запрещены. Однажды в Швеции я искал для своего внучонка игрушки, не смог найти. Мне пояснили, что запрещена всякая имитация оружия. Только плюшевые зайчики для мальчиков и для девочек.
А.Соломин― Это их культура, это их внутреннее дело, как у нас говорят.
А.Кураев― Видите ли, мы живем в таком мире, в котором все-таки можно посмотреть, что у соседей и понять, что, кажется, это хотят и к нам принести. Поэтому можно мы будем учиться на зарубежном опыте и не во всем ему подражать?
А.Соломин― Как хотите. Ни к чему вас не призываю и не заставляю.
А.Кураев― Поэтому я радуюсь тому, что вроде бы с сайта Белого дома исчез этот раздел.

На Эхо о евреях

А.Соломин― История с Петром Толстым и его заявлением о выпрыгнувших из-за черты оседлости. На чьей вы стороне в этом конфликте?
А.Кураев― Дело в том, что Толстой может такое сказать, он имеет право.

А.Соломин― Сказать имеет право кто угодно, что у годно. Вопрос – как к этому будут относиться.
А.Кураев― Нет. Поскольку, он это сказал и остался на высоком государственном посту, это означает, что он тоже выходец из-за черты оседлости. Потому что только еврею могут быть прощены такие слова о евреях.

Украинский анаксиос-2

Начало сюжета тут
http://diak-kuraev.livejournal.com/1470559.html


теперь есть видео протеста:


https://www.youtube.com/watch?v=GqsxiZ8m220
на 11-й минуте

Молодые люди и в самом дел обвиняют нового "епископа" именно в содомии.