?

Log in

No account? Create an account

March 1st, 2017

На Эхо об Исаакии

Пещикова― Программа «Особое мнение», я Дарья Пещикова, а со своим особым мнением в этой студии дьякон Андрей Кураев. Здравствуйте. Давайте начнем с новостей из Петербурга – там в Избирком подана заявка на проведение референдума о судьбе Исаакиевского собора. Как вам кажется, нужно такой референдум проводить, не нужно? Поможет, не поможет?
А.Кураев― То, что общественное мнение Петербурга не единодушно восприняло новость об изменении статуса Исаакиевского собора, это оказалось неожиданностью для тех, кто полагал, что аппаратные договоренности достаточны для того, чтобы решить любую проблему.
Теперь вопрос в том, если решение будет приниматься или отменяться, то будет ли оно опираться на какие-то социологические опросы, которые, конечно, могут быть заказными, купленными и так далее, или же вот на этот наиболее демократичный путь референдума. Дорогой вариант, конечно, сложный, но власть сама себя в такие условия, в конце концов, загоняет. Пока, естественно, не очевидно, будет ли дано разрешение на референдум, будет ли он проведен, даже неизвестно, будут ли тони учтены… Скорее всего, объявят, что его результаты всё равно не имеют никакого значения для решения исполнительной власти города, которая сама правомочна такие вопросы решать так, как она считает.
Но тем не менее, с точки зрения некоей кристаллизации в сознании людей той позиции, которую они осознают как свою, это важно. Мне бы очень хотелось, чтобы проснулось бы в церковных чиновниках то, что составляет предмет гордости христианской цивилизации – способность к рефлексии, к самооценке и, прежде всего, покаянной самооценке. Умение смотреть на себя глазами Бога и глазами другого человека. Умение сдерживать свои собственные хотелки, аппетиты, умение душить свою жабу, особенно в период Поста. Умение отказаться от гордости не только личной, но и от зазнобства корпоративного, национального, и так далее. Это хорошая задача на начинающийся Великий Пост.
Д.Пещикова― Ну а в принципе вам кажется как? Вот это вот возмущение, которое присутствует в обществе, оно оправданное или нет?
А.Кураев― Сама по себе идея о том, что Исаакиевский собор будет передан церкви, меня нисколько не травмирует. Вопрос в том, как это делается. Три, точнее говоря, вопроса. Первое: если бы такая передача имела место 25 лет назад, я думаю, было бы вполне единодушное приветствие. Ну, может быть, кроме там секты коммунистов. Все сказали бы: «Замечательно. Надо исправлять ошибки прошлого, советского периода».
Но прошло 25 лет. Значит, то, что сегодня возникают такие серьезные дискуссии вокруг этой темы, казалось бы очевидной, означает, что репутация принимающей стороны, настаивающей «Сделайте нам этот подарок», она за эти годы, как ни странно, в чем-то была весьма и весьма испорчена. Особенно за последние годы. То есть в нас стали видеть не старцев из града Китежа, которые вышли на брег морской, сохранив вековые предания некоей духовности. В нас стали видеть современников, у которых есть свои бизнес-интересы, которые умеют работать с властями, использовать административный ресурс и давить своих конкурентов. И церкви с таким фейсом уже не хотят вот так спокойно возвращать «недвигу» и иные «активы».
Второе, что за эти 20 лет произошло – созрел вопрос о выборочности такой реституции. Почему одним всё, в том числе даже там фундаменты бывших зданий, на которых стоят совсем другие уже строения, а другим ничего? Может быть, Зимний дворец возвратим наследникам, Гогенцоллернам каким-нибудь, и пусть они туда заселятся?
И третий вопрос. Если дело святое, зачем делать его тайно? Почему бы изначально не обсудить всё и вся, да? Очень печалит в этом вопросе то, что не было в самой Патриархии продумана сама процедура, как это объяснить не губернатору и каким-то кремлевским чиновникам, «партнерам», а как убедить людей? Вот эта вот манера давить вместо того, чтобы убеждать… И убеждать, опять же, не в давящей интонации, не в элегантной манере асфальтоукладчика, а, в интонации доверительной и равной беседы.
Д.Пещикова― Ну а, может быть, просто нет веры в то, что эта доверительная беседа поможет?
А.Кураев― А тогда какие мы христиане? Христианство – религия слова. В том числе пастырского слова. И если это пастырское слово увещевания не действует, то надеяться на полицию, казаков?.. Ну, здрасьте, грабли, мы по вам скучали. Ну, сколько ж можно по ним топтаться-то?
И в данном случае вновь говорю: вместо того, чтобы нормально продумать возможные аргументы, заранее их собрать, просчитать контраргументы и придумать свои ответы на них – просто явление голой и капризной воли. А действовать надо было в три этапа. Первый: составить красивую итоговую картинку: вот, если мы будем собственниками этого здания, тогда имеющиеся лишь у нас мощные лоббистские возможности, большие, чем у господина Бурова, мы обратим на то, чтобы в этот собор приходили не-билетные спонсорские деньги, которые позволили бы сделать нам шикарный подарок всем россиянам, сделав музей бесплатным.
Правда, тут возникает вопрос, до которого, действительно, сразу не додумались ни одна из сторон: а если всё будет так доступно, не растопчут ли люди там друг друга и храм заодно при таком наплыве туристов? Министерство культуры такой вопрос уже ставит. Понимаете, это всё равно как в Москве отменить московскую прописку, и снизить московские цены на квартиры до среднероссийских…
Д.Пещикова― «И пусть все приезжают».
А.Кураев― Да. И каков результат будет, да? Вот, нечто подобное и здесь. Исаакий не резиновый.
Д.Пещикова― Ну а, в принципе, поясните мне, какой интерес у РПЦ? Зачем получать в безвозмездное пользование собор, который и так, в принципе, открыт для церкви? Она проводит там службы.
А.Кураев― Вот, ответа на этот вопрос тоже, к сожалению, не подготовили внятного и убедительного. Потому что службы и так там были. Так чего не хватало? Больше торговых площадей там поставить? Не 2 церковных киоска, а 20, музейные киоски сувенирные оттуда убрав, да?
Д.Пещикова― Ну, какой-то тоже не очень хороший для церкви аргумент.
А.Кураев― Ну, да-да. А других аргументов как-то, и не находится, честно говоря. Но вновь говорю, эти аргументы надо было подобрать до начала дискуссий. На первом этапе - нарисовать красивую картинку. На втором - написать хорошую дорожную карту. Между прочим, закон о реституции религиозной собственности прямо говорит о том, что при передаче музея необходимо, чтобы был представлен бизнес-план. То есть - как и за счет чего будет финансироваться выживание и дальнейшее сохранение этого памятника культуры. Вот этого Патриархия не представила - вопреки требованию закона. И поэтому у властей есть законное право отослать назад это ходатайство Петербургского Митрополита: «Пока не приложите к нему конкретно, какие именно средства, и откуда вы их возьмете, чтобы ежегодно вкладывать в сохранение этого памятника и в развитие музейного дела в нем, мы его вам не передадим».
Д.Пещикова― Ну, у Полтавченко, кажется, никаких вопросов-то особо и нет.
А.Кураев― Но оказалось, что в Петербурге живет не только Полтавченко. Не все жители Петербурга носят фамилию, оканчивающуюся на «-ко».
Д.Пещикова― Но мы сталкивались с похожей историей, когда фамилия Кадырова всплывала. Тоже были недовольные. И что? Кого-то послушали?
А.Кураев― А это всё кумулятивный эффект. Сказался эффект и от доски Маннергейма, и от моста Кадырова. Губернатор тщательно подпиливал сук, на котором сидит. А сидит-то он на этом суку не один, а вместе с правящей партией нашего президента, и поэтому, кремлевская реакция может оказаться не в его пользу.
Д.Пещикова― То есть считаете, стул покачивается под ним активно?
А.Кураев― Нам же говорят «Не надо раскачивать лодку». Говорят уже не первый год. А здесь вдруг такое… Причем, цирк в том, что инициатором раскачивания лодки выступила стабильно-скрепляющая Патриархия. А сегодня она же обвиняет: «Те, кто против нашей инициативы, те и раскачивают». Ну, это очень странная ситуация.
Д.Пещикова― Ну, опять же, как-то сомнительно полагать, что Полтавченко за такое благое начинание может поплатиться. Он же, как говорится, как лучше хотел.
А.Кураев― Мы видим некий новый тренд на смену губернаторских элит. С другой стороны, не очень понятно, насколько он сам держится за этот пост и куда он оттуда уйдет. Главное – как в Кремле просчитают электоральное эхо инициатив Полтавченко.
Д.Пещикова― А если не самый лучший результат, тогда уже вопросов возникает много?
А.Кураев― Если секретные аппаратные социологи скажут, что «Вы знаете, нам представляется, что процент будет ниже, чем на прошлых выборах», то тогда могут последовать досрочные выборы губернатора.
Д.Пещикова― Тут «Новая газета» пишет об еще одной интересной истории, о том, как РПЦ пытается получить здание НИИ в центре Москвы, чтобы построить на его месте, конечно же, церковь. Знаете вы об этом, наверное? Что-то слышали?
А.Кураев― Насколько я понимаю, речь идет об Алексеевском монастыре. Напомню, настоятельницей этого монастыря является игуменья Ксения Чернега, она же руководитель Юридической службы патриарха. Когда-то это был просто приходской храм, где служил замечательный московский священник и проповедник отец Артемий Владимиров. Сейчас он там никто и звать его никак на фоне новой игуменьи и ее порядков. В данном случае, как я понимаю, речь идет о здании, которое было построено просто на фундаменте монастырского когда-то корпуса. Корпус был снесен, и само здание…
Д.Пещикова― Но там сохранилась небольшая часть стены, совсем маленькая, и фундамент, да.
А.Кураев― Ну да. Сложная ситуация. Ученые говорят, что аппаратуру тяжело будет перевозить куда бы то ни было. Я просто плохо представляю себе местную географию, в какой степени необходим этот корпус, и такой ли уж там наплыв насельниц и так далее. Это не очень понятно. И это - самое важное.
Вот, скажем, Херсонес. Там тоже когда-то был монастырь. Когда? Да, собственно, самый конец XIX века и до революции в начале XX-го. Там не было никакой древней монашеской традиции. Но вдруг вспомнили в 1880 году «Ой, кажется, где-то здесь крестилась Русь», то решили впервые за всю историю России решили праздновать 900-летие крещения Руси (1888). И по этому поводу решил основать там монастырь. Монастырь поставили прямо на раскопках, на древних археологических руинах. Монастырь, естественно, революцию не очень пережил. В начале нашего тысячелетия, в нулевых годах была попытка воссоздать монастырь в Херсонесе, один монах там был, кончилось полицейским скандалом с наркотиками, поэтому никакого монастыря ныне там просто нет. А есть обычный приходской храм.
И вот здесь всегда возникает вопрос. Понимаете, для того, чтобы монастырь нормально жил, нужна не кадастровая выписка, а нужна личность человека, к которому бы шли, который был бы таким светлячком. Как тот человек, с которым прощалась наша церковь на минувшей неделе. Удивительный человек архимандрит Кирилл Павлов, духовник всея Руси. Вот такой человек мог бы жить просто где угодно – хоть в пустыни, хоть в каком-нибудь микрорайоне Новых Черемушек, а к нему бы люди шли, чтобы просто, видеть его глаза, прикасаться к его руке и утешаться той атмосферой мира, которая от его души исходила.
Вы знаете, когда я был семинаристом, мы к отцу Кириллу ходили по вечерам, особенно в дни Великого Поста, и он читал нам страшную книгу. Эта книга называется Библия, Ветхий Завет. Он его прочитывал вслух за время Великого Поста. А почему страшную? Потому что это, в основном, книги исторические и очень неудобные – кто кого убил, кого вырезали и так далее. И, конечно, наше юношеское неофитское сердце с этим трудом соглашалось. Но когда видишь, что этот текст читает человек, который сам - синоним слова «любовь», становилось понятно: значит, возможно, другое переживание этих текстов и этих событий, и нам надо дорасти до этого понимания.
Вот такой человек может вокруг себя собирать людей, для него можно заранее скупить целый микрорайон вокруг - и будет вокруг него новая Лавра, Новый Афон. А когда речь идет просто о бюрократах типа монахини Ксении, то много ли девочек пожелает вот пойти туда, что стать такими же целожизненными бумагоносителями по патриархийным канцеляриям? И нужен ли для них новый корпус общежития такой ценой строить? То же самое – и про Херсонес, где монахов и близко нету.
Д.Пещикова― Просто вообще создается ощущение, что происходит какое-то самоутверждение, что ли, РПЦ. Вот, просто декларирование себя: «Мы есть, вот мы обозначаемся вот этой церковью, вот этим вот собором. То есть строим государство внутри государства со своим имуществом, соответственно, со своими какими-то зданиями».
А.Кураев― Известно, что каждый генерал готовится к прошлой войне. Такое ощущение, что и наши епископы готовятся к повторению советской истории. Такое ощущение, что, несмотря на все их уверения в показном оптимизме, что Святая Русь возродилась и всем даст по зубам, они живут в ожидании того, что вот-вот начнутся новые гонения, а гонения, опять же, обернутся тем, что у церкви будут отнимать недвижимость. Поэтому как можно больше недвижимости надо набрать.
Д.Пещикова― Чтобы хоть что-то осталось.
А.Кураев― Да, да. Вот, только так можно, честно говоря, это объяснить. Запастись не сознательно верующими и доверяющими им людьми, а недвижимостью. А уж тем более странно, что эти новые скандалы в Херсонесе или в Алексеевском монастыре происходят на фоне неокончившейся истории с Исаакиевским собором. Как, скажем, и крайне странно сегодняшнее заявление пресс-службы Патриархии о том, что Патриарх в ближайший четверг передаст Высокопетровскому монастырю Влахернскую икону Божьей матери, которая ныне хранится в запасниках кремлевских музеев.
Так поданное сообщение вновь выводит в топ больную тему «музей и церковь» – она тем самым, как бы, обостряется. А в данном случае на пустом месте, потому что данная икона давным-давно уже не в музее, а в Симоновом монастыре в действующем храме. И просто из одного действующего храма в другой по благословению Патриарха она будет перенесена в другой. Вот и всё. Но тогда в этом нет ничего сенсационного.
Д.Пещикова― А зачем тогда заострять внимание, если и так?..
А.Кураев― Это вопрос к профессионализму нашей патриаршей пресс-службы, к сожалению. Таких вопросов к ней много.
Д.Пещикова― Но это вопросы к РПЦ. А вопросы к властям у вас не возникают, почему так щедро поступают чиновники, те, кто отвечают за все те вопросы, спокойно передают здания, земли, даже там заповедные земли, дворцы?
А.Кураев―С одной стороны у них есть известный аргумент еще с 90-х годов, государство сбрасывает с себя социальную нагрузку: «Берите все эти заброшенные пионерские лагеря, детские сады и делайте с ними, что хотите, а нам налоги с этого платите». То есть тот объект, который ранее был для госбюджета убыточный, будет теперь прибыльным.
Не исключено, что в некоторых случаях, когда какие-то руинки под храмы передаются, эта логика имеет место. Но кроме того, конечно же, есть и какой-то политический расчет, что вот чем сильнее будет церковь, сильнее будет влияние ее на народ, тем сильнее она сможет поддержать власть в годину тяжкую очередных выборов или недовыборов.
Этот расчет по-моему, довольно-таки наивен, потому что события столетней давности показали, что голос настолько прикормленной церкви просто не учитывается людьми, у которых вдруг обозначились свои собственные интересы, отличные от интересов правящей верхушки.

***
Ситуация оказалась не вполне такой, как было описано в"Нового газете".
см. http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=66314
Д.Пещикова― Печально довольно-таки. Ну ладно, раз вы не хотите про дела Дадина, Чудновец, про все эти истории последних дней, давайте в общем и целом, что есть вообще Великий Пост вот для тех, кто хочет его соблюдать? Что нужно делать? Чего нельзя делать? Вот, какие-то основные вещи. Ведь, все-таки, Пост начался совсем недавно, и будет продолжаться до 15 апреля. Это же сколько времени впереди?
А.Кураев― Перед началом Поста в храмах читаются слова Христа о том, что «Когда поститесь, не будьте как лицемеры». Не показывайте, что вот я пощусь. Ну, не надо идти с постной мордой по улице. Слова Христа совершенно потрясающие: «Когда поститесь, помажьте голову вашу маслом, волосы ваши маслом». Ну, это единственная тогда была общедоступная косметика. Почему-то тогда считалось, что масляные жирные волосы – это знак того, что у меня всё хорошо, у меня такой жирный плов, такой вкусный барашек, что я даже волосы могу вот так расчесать вместо шампуня.
То есть в переводе на русский язык: если постишься, лучшую одежду надень, и не отказывайся от косметики, если ты ей пользуешься… То есть ты не должен быть подчеркнуто каким-то другим, отличаться от других людей. Не навязывай свои проблемы им.
Честертон однажды очень точно сказал: «Хорошего человека узнать легко. У него улыбка на лице и боль в сердце». А наоборот не должно быть. Не надо свои «духовные» проблемы навязывать другим.
Эти слова Христа означают, что Пост – это сугубо индивидуальное мероприятие. Не показывай всем остальным. И вообще, молясь, делай это втайне. Зайди в келью, закрой дверь.
Тем не менее, в истории церкви Пост получил несколько иное значение. Например, за 2 недели до начала Поста была в церковном календаре неделя о мытаре и фарисее, сплошная седмица, когда не было поста в среду и пятницу. Почему? Я сам долгое время думал, что раз неделя называется «О мытаре и фарисее», поэтому не постимся, чтобы не быть похожими на постившихся фарисеев.
А оказывается, это результат древних взаимных троллингов между византийцами и армянами. Оказывается, у армян был свой праздник (он, наверное, есть до сих пор) - День крещения Армении. Как у нас вот сейчас Патриарх Кирилл пробует ввести в народную память День крещения Руси. А армяне это произошло много раньше – они в начале IV века крестились. И за неделю до Дня крещения Армении они постились.
И вот отцам церкви греческой где-нибудь там VI века казалось так важно показать, что «А мы не как армяне», что они решили: «А мы, напротив, даже в среду и пятницу и поститься в эти дни не будем, чтоб не быть похожими на вас» (см. http://diak-kuraev.livejournal.com/1477254.html).
Что это означает? Что когда рядом живут разные религиозно-этнические группы, календарь чередования праздников и постов становится боевым отличительным знаменем. Вот, у нас рубашки такого цвета, а у них другого цвета. Это способ консолидации своих.
Напомню, кстати говоря, первые европейские гетто создавались по инициативе еврейских раввинов, чтобы консолидировать своих и легче их контролировать, понуждая жить по своему еврейскому закону.
Поэтому пост в итоге стал способом проявления солидарности. Это неплохо. Ну, что называется, «страна на посту». И ощущение того, что я вместе со всеми что-то делаю, оно в нашем атомизированном обществе бывает нужным, хорошим и радостным.
Однако, есть, конечно же, более высокий уровень переживания поста. Пост – это способ показать, кто в доме хозяин. Важней всего погода в доме, как известно. А, вот, кто эту погоду заказывает? Мой животик, моя совесть, моя голова? То есть в данном случае это напоминание самому себе о главном, приведение себя в рабочее состояние, чтоб я понимал, что я все еще умею от чего-то отказываться. Потому что жизнь может неожиданно поставить меня в ситуацию жесткого выбора. И я должен тренировать эту мышцу выбора – умение отказаться от чего-то значимого, вкусного, приятного - ради должного.
Как однажды Дамблдор говорит об одном мальчике-студенте Хогвартса, что когда предстоял ему выбор между легким и правильным, он всегда выбирал верное. Очень точная фраза.
Значит, пост это некая тренировка. И третье (на самом высоком уровне) понимание поста: иногда эта тренировка дает результат прямо сейчас. Она высекает искру, искру понимания, искру радости.
Наверняка, многие из наших слушателей делали героические попытки похудеть и сажали себя на диету. И вот если вам удавалось сбросить 5-6 килограммов, как же ваше сердце, ваши ножки, ваша спина были рады тому, что теперь можно летать на крыльях, да? Вот, точно так же если удается хорошо попоститься (не в смысле сбавить вес, а избавиться от каких-то грехов и нехороших привычек), то душа, действительно, радуется. Она расправляет крылья.

Д.Пещикова― То есть это какая-то радость, счастье через трудности и страдания.
А.Кураев― Если это всерьез, если это не имитация поста, когда сплошь и рядом подменяют обычное мясо соевым мясом, когда подменяют обычный скоромный стол изыском постных блюд. Когда пост честный и долгий, тогда, действительно, он может принести радость душе. Поэтому те люди, которые «профессионально православны» - монахи - радуются этим долгим постам.
Д.Пещикова― А, вот, пост напоказ – это что такое? И зачем это? Ведь, сейчас, действительно, очень часто можно встретить в супермаркетах разных акции вот эти вот рекламные с постными продуктами, которые заменяют полностью обычные продукты?
А.Кураев― Ну, это полностью на совести этих супермаркетов.

Д.Пещикова― Ну, люди же покупают. Как говорится, просто так ничего не происходит. Значит, есть потребность в этом. В том, чтобы поститься просто ради поста. Пост ради поста. Не ради какого-то внутреннего переживания.
А.Кураев― Нет, я думаю, что у каждого человека есть свой мотив. К сожалению, мотив изрядной части ныне постящихся – это, все-таки, похудеть к пляжному сезону. Здесь налагается разная мотивация, но превалирует, все же чисто мирская. Такая весенняя героическая попытка перед пляжным сезоном раздевания летом убрать с животика лишнюю складку.
Да, конечно, это далеко от церковного понимания поста. Ну и, естественно, любой здравомыслящий священник в эти дни напоминает, что главное – это не пожирать ближнего своего.
"Мученики Хоря, Клошка и Кришан были поминаемы в Клуж-Напоке в связи с 232 годовщиной их смерти. У памятника им службу совершил митрополит Клужский Андрей".
http://basilica.ro/martirii-horea-closca-si-crisan-comemorati-la-cluj-napoca/


Это лидеры крестьянского восстания 1784 года против венгерского дворянства. Религиозной темы в их действиях не было. К этому времени уже императрица Мария-Терезия уже провозгласила принцип свободы совести и разрешила деятельность православного епископа. Хоря уверял крестьян, что действует по поручении императора.
Восстание длилось месяц

Возможно участие Хори в масонском движении:
http://www.historia.ro/exclusiv_web/general/articol/rascoala-lui-horea-un-experiment-francmasonic
С присущей ему тактичностью протоиерей Пелин признается в нелюбви к своей нынешней петербуржской пастве. Причем делает это и за митрополита.


"- Отличается ли духовный настрой жителей Саранска и Северной столицы?

— Да. Люди в моем родном Саранске совсем другие, чем в Северной столице. Они более спокойные, сплоченные и доброжелательные... Душой владыка, конечно, привязан к Мордовии".


Также он очень уместно и тактично обещает уволить минимум половину сотрудников музея при обретении власти над ними:

«- Ваши противники пекутся о судьбе 400 сотрудников музея-памятника…
— Когда закрываются крупные предприятия, никто почему-то не устраивает митинги протеста. Недавно, например, руководство московского метрополитена объявило о сокращении дежурных на эскалаторе. И это не 400 человек, а несколько тысяч! Где протестная демонстрация?! И потом, директор музея-памятника «Исаакиевский собор» Николай Буров просто искусственно раздул штат. Еще пару лет назад у него числилось всего 200 служащих. Откуда взялись еще 200 душ — непонятно! Могу сказать, что основным специалистам предложили остаться и войти в создаваемую структуру по обслуживанию собора".

https://stolica-s.su/society/religion/74207


Обычно, когда "духовного отца" навязывают новому городу, этот "отец" стремится уверить новую "паству", что теперь он живет лишь ее жизнью и вообще "мы тут местные". Но мордовские десантники мыслят иначе. Приемный родитель, который напоминает пасынку о том, как же хорош был его прежний педагогический эксперимент и сколь несопоставим он с новым подопечным, не отличается умом и сообразительностью.

Два видения Поста

"... До какой степени педантично крестьяне соблюдают свои обеты, можно судить по следующему, очень характерному случаю, рассказанному одним священником Вологодской губернии. Какая-то деревенская старушка признавалась этому священнику на духу, что окаянный смутил ее и заставил в пост есть «скором». На вопрос же священника, что именно она ела, старушка поведала, что ела редьку, семена которой перед садкой были рощены в молоке. На том же основании крестьяне считают непростительным грехом пить постом чай с сахаром: чай и сам по себе напиток полугреховный, а с сахаром он считается, безусловно, скоромным, так как сахар, по понятиям крестьян, приготовляется из костей животных.

При таком аскетически-строгом отношении к постам неудивительно, что и молоко матери считается для грудных ребят тоже греховной «скоромью», и еще недалеко ушло то время, когда в крестьянских избах стон стоял от ребячьего крика, так как во время строгих постов грудных детей кормили постной пищей, приказывая матерям не давать им груди. Теперь, к счастью, это обыкновение повсеместно вывелось, и хотя молоко матери по-прежнему признается греховной «скоромью», но грех этот считается небольшим и падает он не на младенца, а на мать. Зато и теперь дети, уже отлученные от груди, обязательно должны соблюдать посты наряду со взрослыми.

Такая же строгость в соблюдении постов предписывается и тяжко больным. Один фельдшер из Тотемского уезда (Вологодской губернии) рассказывал нашему корреспонденту, что никак не мог убедить крестьян, больных кровавым поносом, пить молоко и есть яйца, так как в то время был пост. На все увещания больные отвечали ему: «Святые, вон, еще чаще постились, да дольше нас грешных жили, а Исус Христос сорок суток подряд ничего не ел». Вообще крестьяне и крестьянки, особенно из числа пожилых, радеющих о спасении души, скорее решатся умереть, чем «опоганить душу» скоромной пищей, и только молодые в редких случаях уступают настояниям врачей и фельдшеров, да и то не иначе, как с разрешения духовного отца, который тщательно взвешивает, насколько болезнь серьезна и насколько постная пища может быть опасна для здоровья больного. При этом не лишне будет заметить, что если разрешение дается легко, то крестьяне теряют уважение к такому священнику, как стоящему не на высоте церковных требований и способствующему своими поблажками тому «легкому» отношению к постам, какое свойственно только избалованным господам. «Нынче, — говорят они, — только нам, мужикам, и попоститься-то, а ученые да благородные постов соблюдать не будут — им без чаю да без говядины и дня не прожить».

Кроме воздержания в пище, крестьяне считают необходимой принадлежностью поста и половое воздержание: считается большим грехом плотское сожительство с женой в постное время, и виновные в таком проступке не только подвергаются строгому внушению со стороны священника, но выносят немало насмешек и от своих односельчан, так как бабы до тонкости разбираются в таких вещах и по дню рождения младенца прекрасно высчитывают, соблюдали ли супруги «закон» в посты. Особенно зорко следят бабы, чтобы «закон» соблюдался деревенским причтом: считается несмываемым срамом для всей деревни, если в беззаконии будет изобличен пономарь, дьячок, дьякон, а особенно священник".

Полностью:

http://ruvera.ru/articles/tradicii_postov

***


Книга пророка Исайи, 58 глава:

они вопрошают Меня о судах правды, желают приближения к Богу:
"Почему мы постимся, а Ты не видишь? смиряем души свои, а Ты не знаешь?"

Вот, вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваш был услышан на высоте.
Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу?

Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо;

раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся.

Тогда ты отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца: тогда свет твой взойдет во тьме, и мрак твой будет как полдень.

***
Вот интересно, какое из этих двух пониманий поста "ветхозаветное"?

Изгибы линии партии

В 2004 году Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий в интервью московскому бюро агентства «Франс-Пресс» заявил:

- Церковь не может одобрить отторжение и передел собственности, связанный с попранием прав ее законных владельцев - государства, частных лиц, общественных и иных организаций. Исключением может быть только такое отторжение, которое обусловлено интересами большинства людей, сопровождается справедливой компенсацией и происходит на основе соответствующего закона. Нарушение этих принципов неизбежно приводит к социальным потрясениям и страданиям людей.

Это справедливо и в отношении собственности, незаконно отнятой у церкви в 1917 году. Мы очень хорошо сознаем, что за годы, прошедшие с тех пор, церковное движимое и недвижимое имущество обрело новых хозяев… В этой ситуации требование безоговорочной реституции неизбежно привело бы к конфликтам, к новому переделу собственности, который никогда не проходит безболезненно.

https://mospat.ru/archive/2004/01/27360/

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com