?

Log in

No account? Create an account

May 18th, 2017

Шевчуку - 60!

Вне всякого сомнения судьба музыканта, который и на седьмом десятке лет прикидывается рокером, являет собой АНТИпример того, как не надо жить в современной России.

Сравним два юбилея - Киркорова и Шевчука.

При том, что жизненный путь Юрия на 10 лет больше, чем у Филиппа, наш герой заслужил гораздо меньше почестей, чем бывший муж Пугачевой.

Питерско-уфимскому рокеру не дали ордена, Госпремии или, на худой конец, - звание народного артиста России. Довольно и того, что он "народный артист Башкортостана".

Круглую дату Шевчука не празднуют в Кремлевском дворце.

Никто не дарит ему подарков, которые потом вывозят грузовиками.

Никакой пиаровской "разминки" в виде многочасовых ток-шоу с повторами Шевчуку телевидение не посвящает. Народ ничего не знает, смог ли Шевчук кого-нибудь убить в своей долгой жизни (как Киркоров в США), сколько у него было жен, приемных и родных детей и как он их кормит, одевает и развлекает.

Полная, словом, энтропия и дефицит информации. Ни одна телекамера не сунула своей объектив в платяные шкафы Шевчука, не показала его маечки, трусики, кофточки, блузоны и туфельки.

Мы до сих пор не знаем, какой косметикой Шевчук накрашивает брови и веки, какой пудрой пудрит ланиты и какую краску использует во время очередной завивки.

Да и какой он ваще "артист", если не поет на корпоративах? А ведь именно там собирают состояния и свою майамскую недвижимость все известные звезды.

Нет у Шевчука ничего. Гол как сокол. Нищеброд...

Вот и старость грядет - а на лице ни одной подтяжки. И зубы не блистают японским фарфором. И очки как у какого-нибудь профессора. И астма...

А все потому - что лузер.

Ну написал "Не стреляй!" - и ладно бы, забыли. А потом надо было что-нибудь по-настоящему патриотическое ("а в чистом поле система "Град"...). Тогда, глядишь, заслужил бы место в Думе и оклад под миллион. И пенсию - в размере оклада. Пожизненно...

А он - нет. Не сдюжил. Да еще эту вот самую ужасную песенку сочинил ("Едет (кто-то) по стране, а мы по-прежнему в говне").

Таких певцов надо не в телевизор пускать, а травить составом под названием ДДТ (дихлор-дифенил-трихлорметилметан).

Говорят, что ДДТ этот хорошо очищает мозги, душу, сердце. От скверны. От накипи. От гнусных помыслов. От любого человекоубийства...

И ведь проверенный составчик! С 1982 года все очищает и очищает, очищает и очищает...

Но впереди работы у него - непочатый край.

С Днем рождения вас, Великий Лузер Юрий Юлианович Шевчук!

КСТАТИ! Корреспондент "НИ" дозвонился до именинника и его друзей. И вот что они сказали:

Юрий Шевчук:

- Слышите, мы репетируем... (В телефонной трубке раздаются музыкальные аккорды). Мы живем сейчас новым альбомом. Пишем песни, работаем. Это самое классное, что сейчас можно придумать. Звонков сегодня очень много. Я не на все отвечаю. Мы же работаем, играем. У нас отличная атмосфера. Вечером по рюмке поднимем, да и все. Спокойно, без фанатизма. Я юбилеи, если честно, ненавижу. Не нравится мне такое внимание к моей персоне. Я человек спокойный.

Народный артист СССР, актер театра и кино Олег Басилашвили:

- Я преклоняюсь перед талантом, гражданской позицией Юрия Шевчука. Завидую, что, благодаря таланту, музыкальности он может донести свою позицию до миллионов слушателей. Желаю ему удачи, здоровья, любви и хочу поблагодарить за всю его жизнь!

Профессор Московской Духовной Академии, протодиакон Андрей Кураев:

- Хотелось бы, чтобы добро, исходящее от Юры, никогда не иссякало, радовало людей. Я желаю, чтобы у него были постоянные рабочие отношения с его музой. Не только как певца, но и как у поэта. И чтобы даже не он находил музу, а она озаряла его. Помните, что сказал Винни-Пух Пятачку, когда тот попросил его сочинить «вопилку» по поводу новоселья Ослика Иа-Иа. Он ответил, что поэзия - не такая простая штука. Это не то, что ты идешь и находишь, а то, что находит тебя. Я очень хочу, чтобы муза сама находила Юру.


http://newizv.ru/news/culture/16-05-2017/ne-modnyy-no-zhivoy-yuriyu-shevchuku-ispolnilos-60-let
https://www.svoboda.org/a/28491766.html

В Кремле отказались отвечать на вопрос журналиста Владимира Познера о том, предусмотрена ли в России уголовная ответственность за атеизм, сообщает телеканал "Дождь". По мнению Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента Владимира Путина, вопрос телеведущего является "риторическим" и "не входит в прерогативу Кремля".

Накануне Владимир Познер в эфире своей программы на Первом канале поинтересовался, не грозит ли и ему уголовное преследование за то, что он атеист. Так журналист прокомментировал приговор видеоблогеру Руслану Соколовскому, осужденному на три с половиной года условного лишения свободы за "ловлю покемонов" в храме и критику Русской православной церкви (РПЦ). Оглашая приговор блогеру, судья, в частности, заявила, что Соколовский "отрицает существование Иисуса и пророка Мухаммеда" и таким образом якобы совершил преступление.


Владимир Кара-Мурза-старший: У нас на прямой телефонной связи дьякон Андрей Кураев.

Андрей Вячеславович, как вы восприняли вчерашнее выступление Владимира Владимировича Познера?

Андрей Кураев: Я считаю его вполне уместным. Он обратился к президенту – как к гаранту Конституции. И в этом смысле ответ Пескова был вполне позорным: дескать, суд растолкует. Так в том-то и дело, что суд только что в официальном приговоре устами судьи Шапоняк заявил, что отрицание существования Бога несет признак оскорбления чувств приверженцев христианства и ислама. Мы видим, что судья может быть дураком (или дурой) в нашей стране. И при этом мы видим, что на основании решения какого-нибудь районного суда можно запретить религиозную организацию, типа Свидетелей Иеговы. Потому что районным судьям, многим зачастую полуграмотным, и их еще менее грамотным экспертам, которых они привлекают, дается право решать судьбы людей, решать, где экстремизм, а где нет. И почему я должен заранее верить, что они никогда не ошибутся, когда огромное количество ошибок они на наших глазах делают?.. А потом их за это поощряют.

Только что, когда закончился процесс по "делу Соколовского", следователь, который вел его дело, – некий господин Досмагамбетов – получил повышение. Он был следователем по особо важным делам в Верх-Исетском отделе, а теперь его перевели в областное управление Следственного комитета. И пусть гарант Конституции скажет, считает ли он нормальным такое толкование закона и такое толкование слов людей.

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей Вячеславович, нет ли перекоса в применении этого закона на практике?

Андрей Кураев: Сам закон изначально странен в своих формулировках, потому что говорит о субъективных вещах. С одной стороны, намерения ответчика оскорбляющего. С другой стороны, чувства истца оскорбленные. А для того чтобы адекватно разобраться и в том, и в другом, нужно иметь какой-то секретный интроскоп, чтобы судья мог просвечивать души обеих сторон и делать объективные из этого выводы.

Что то подобное было еще в законе о свободе совести 90-го года. Там были слова насчет того, что запрещают помещать изображения и тексты, оскорбляющие чувства религиозных людей, вблизи от культовых объектов. Правда, насколько вблизи и в скольки удавах или мартышках измеряется эта близость не было объяснено. Эта статья была как бы "мертвой".

Поэтому одно дело – наличие закона, второе дело – политический климат, политические заказы. Потому что статья, которая дремала, как какая-нибудь утонувшая подводная глубинная бомба, она вдруг неожиданно всплыла. Но это не было следствием медленно текущей коррозии, естественных причин. Здесь дело именно в политических заказах, акцентированных, усиленных патриархией после скандала с Pussy Riot. И все это налагается на очень странное представление наших судей и следователей о том, как они должны служить законам.

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей Вячеславович, требовал ли закон об оскорблении религиозных чувств общественной экспертизы в свое время?

Андрей Кураев: Эта экспертиза была инициирована, имитация полемики в прессе была, но весьма незначительная, и было понятно, что она ничего не значит.

Кстати, началось не с Pussy Riot, а началось гораздо раньше, еще в 2010 году, когда патриарх через межцерковное присутствие (созданный им орган как бы полемики церковной) провел внутрицерковный документ, утвержденный Синодом, об отношении к оскорблению религиозных чувств. И уже там было заложено, что надо обращаться в суд, требовать наказания и так далее. И я при обсуждении этого внутрицерковного проекта говорил: "В чем смысл? Почему именно сейчас?". Но я не был услышан. Причем в том документе были ссылки на императора Юстиниана и так далее. И я был одним из немногих членов межцерковного присутствия, кто голосовал "против".


Владимир Кара-Мурза-старший: То есть этот закон требовал уголовного наказания?

Андрей Кураев: Да. Там было сказано, что церковь должна обращаться в суд, требуя наказания. И это первые шаги патриарха Кирилла в его понтификате. То есть он с этой мечтой шел к царствованию. Не Pussy Riot его вынудили так действовать, а они просто дали повод реализовать его давнюю мечту.

Владимир Кара-Мурза-старший: А в чем ущербность приговора, который довольно неуверенно мотивирует свою резолютивную часть?

Андрей Кураев: Я еще раз скажу, что обращение Познера к президенту вполне уместно. Потому что любой закон принимается с некой преамбулой, где говорится о том, с какими целями закон принимается. То есть это об аксиологии, о ценностях. И Познер просил президента подтвердить определенные аксиомы современного светского государства, которое он возглавляет. По-моему, это вполне уместно.

Что касается участия церкви в процессе по "делу Соколовского". Там был не просто иск, обращение в Следственный комитет со стороны священника, это обращение было на бланке епархии, то есть по поручению местного митрополита, а это не просто священник, по-моему, он главный юрист этой епархии.

Второе. В ходе процесса участвовало, по-моему, до десяти священников в качестве обвинителей. Уж точно все клирики Собора Иоанна Златоуста, в котором настоятельствует первый заявитель. Так что там вполне очевидное участие церкви.

И надо заметить, что глава церковного пропагандистского ведомства – Владимир Романович Легойда – дал интервью, в котором заявил, что церковь не участвовала в этом процессе. А когда ему показали текст кляузы на бланке епархии, Легойда сказал, что его епархия дезинформировала, заявив о своем неучастии в этом процессе. То есть нагадили – и в кусты. Даже самим отчасти получается немножко неудобно. Но это и хорошо, пусть им будет неудобно. С Pussy Riot они тоже врали, что они никакого отношения к их посадке не имеют. Пусть хотя бы в эту сторону врут, чем хвалятся этим.

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей Вячеславович, как вы относитесь к решению питерских властей передать Исаакиевский собор православной церкви?

Андрей Кураев: Пока еще, насколько я понимаю, нет ни официального обращения патриархии по этому поводу, ни документа о передаче этого собора.

Это решение не было бы скандальным 25 лет назад, в начале 90-х годов, а сейчас вопросы возникают из-за того, что уже наработана определенная репутация у патриархии, особенно за последние годы. Вот отсюда и возникают вопросы. Уже нет розовых очков, которые полагали четверть века назад, что церковь лучше, чем государство, сможет управлять теми или иными культурно-историческими сокровищами, потому что это ее сокровища. И то, как проходили все эти решения, кулуарные переговоры, договоренности, – без обсуждения с обществом, без внятного предъявления аргументов.

При этом с опозданием в год было предложено хоть какое-то подобие "дорожной карты", то есть что именно предполагается сделать в этом соборе, если он будет в церковном распоряжении. До этого в течение года на фундаментальнейший вопрос о том, за счет чего будет содержаться этот собор, были разные ответы. Одни официальные спикеры говорили, что билеты будут продаваться, а деньги будут идти на реставрацию не только Исаакия, но и других храмов. А другие спикеры говорили: "Мы на такое кощунство не пойдем! Конечно, все будет бесплатно". И только в марте этого года патриарх сформулировал все-таки более-менее внятную "дорожную карту". И это запоздание тоже работает против имиджа церкви.


Владимир Кара-Мурза-старший: А как должен решаться вопрос о Храме Христа Спасителя и других храмах, построенных тогда, когда церковь была частью государства?

Андрей Кураев: Исключение в деле реституции (точнее - отказа от нее) делают только для одной общественной организации. Эта исключительность, конечно, на пользу церкви, но она порождает серьезные вопросы. В частности, вопрос о том, в какой степени нынешняя Российская Федерация является правопреемницей Российской империи. Мы что-то принимаем оттуда, что-то не принимаем.

А что касается Исаакия и Храма Христа Спасителя, то это не реституция. То есть оба здания в собственности не церковных организаций.


Юлий Нисневич: Ведь Исаакий не был в собственности Русской православной церкви?

Андрей Кураев: Не был. И сейчас речь не идет о том, что он будет передан в собственность патриархии, он станет собственностью города, а передан в управление церкви.


Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей Вячеславович, вправе ли президент помиловать Руслана Соколовского?

Андрей Кураев: Я не знаю, есть ли какие-то границы власти у нашего президента. Поэтому давайте ответим, чтобы не оскорблять его президентских чувств: он вправе сделать все!


Владимир Кара-Мурза-старший: А распространяется ли свобода совести на свободу атеизма, по Конституции?

Андрей Кураев: Безусловно. Но издеваться над людьми и их убеждениями не стоит.

Юлий Нисневич: Вы сказали, что этот закон – это "голубая мечта" патриарха, что он его подспудно инициировал.

Андрей Кураев: Любая социальная группа имеет право выходить с какими-то предложениями. Вопрос в том, почему вдруг законодатели оказываются столь чувствительными перед теми или иными инициативами снизу. А состоять в общественных наблюдательных советах, предлагать поправки к законам имеет право любой гражданин, в том числе и религиозный, в том числе и патриарх.

Юлий Нисневич: Гражданин – да. Но религиозное объединение, отделенное от церкви, не имеет на это права. В светском государстве этого не может быть.

Андрей Кураев: Неправда!

Борис Кнорре: Они не имеют права быть политическими партиями. У нас есть ограничение по признаку религиозности...

Юлий Нисневич: Давайте разбираться. Если церковь отделена от государства, то она не имеет права лоббировать свои интересы, потому что иначе она начинает вмешиваться в дела государства. В светском государстве церковь, отделенная от государства, не может вмешиваться в дела государства. Там написано: государство не вмешивается в дела религиозных объединений, а религиозные объединения не вмешиваются в дела государства. Это ключевой принцип светского государства. Как гражданин вы можете это делать, но не как организация.

Борис Кнорре: А как группа граждан?

Юлий Нисневич: Нет. Группа граждан имеет право законодательной инициативы.

Владимир Кара-Мурза-старший: Чтобы нельзя было защищать свои интересы
Андрей Вячеславович, как вы понимаете то, что церковь отделена от государства?

Андрей Кураев: Странная позиция. Мало ли кто отделен от государства!.. Компания Coca-Cola тоже отделена от государства, значит, она не имеет права лоббировать свои интересы в любой стране мира, в США или в России? Конечно, церковь имеет полное право заявлять о своих интересах. И новелла об оскорблении религиозных чувств напрямую касается религиозной жизни. Церковь была вправе высказать такое предложение. Вопрос в качестве этого предложения, в продуманности.


Владимир Кара-Мурза-старший: А насколько своевременно было выступление Познера?

Андрей Кураев: Я считаю его вполне уместным. Речь идет о подтверждении того человека, который является лидером нации, гарантом Конституции. Подтвердить исходную аксиологию, которая заложена в Конституции: свобода совести, свобода полемики, дискуссий, выражения своих взглядов, выражения оценочных суждений. Это базовые вещи. Потому что сейчас деятельность ряда правоохранительных органов поставила вопрос: эти свободы в стране есть или их уже нет? Хотя бы соврите, но провозгласите, что они есть.

Сегодня в МК. часть 2

НАЧАЛО ТУТ http://diak-kuraev.livejournal.com/1595548.html

- Задумывались ли вы когда-нибудь о смене юрисдикции - переходе в другую церковь или даже иную конфессию?
- Мне неоднократно приходили предложения "сменить прописку". Но нет, не дождетесь. Я не мальчик, чтобы верить в синюю птицу, в то, что где-то существует чистое небесное православие, в котором нет наших проблем. Это не так. Все, как говорится, украдено до нас. Все буратинки выструганы из кривой осинки.

- Надеетесь, что что-то изменится здесь?
- Бог есть, а, значит, есть и право на надежду. Но понятно, что произойдет это не при нынешнем патриархе. Когда меня спрашивают, что я буду делать, если меня лишат сана, я отвечаю, что запишусь в фитнес-клуб. Чтобы дожить до следующего патриарха и подать апелляцию.

- Времена нынче горячие, отец Андрей. Тех, кто плывет против течения, нынче сплошь и рядом метят зеленкой, и это еще, пожалуй, самый гуманный вариант расплаты за "непослушание". А для вас актуальна тема безопасности?
- Угрозы я слышу часто. Ко мне в блог постоянно заходят люди, которые делятся своими мечтами о том, как бы они хотели "начистить мне морду" или устроить что-то посерьезнее. А какое-то время назад знакомые фээсбэшники сообщили мне, что я уже настолько достал некоторых товарищей из гей-лобби, что они готовы сброситься и нанять киллера. Речь идет не о самих гомоепископах, а о людях второго плана, которые к этим иерархам приближены. Они тоже желают возвышения, но считают, что мои публикации повредили их карьере и что я должен за это понести наказание.

- Ну и какие мысли у вас рождает эта информация?
- Я в Бога верю.

- Делай, что должно, и будь, что будет?
- Знаете, в последнее время я часто вспоминаю анекдот из жизни Рублевки. Представьте себе Рублевское шоссе: дорогущие новые дома, чередующиеся с хибарами старых жителей, которых еще не успели оттуда выгнать. И одна бабушка-старожилка пробует перейти дорогу. Это ей, увы, не удается: старушку сбивает какой-то крутой "Мерседес". Ну, а дальше начинается "гармошка": в "Мерседес" врезается "Ламборджини", в "Ламборджини" - "Мазератти", в "Мазератти" - "Феррари", в "Феррари" - "Роллс-Ройс"... Из "Роллс-Ройса" выходит новый русский, закуривает сигаретку, смотрит на эту груду искореженного дорогущего железа и говорит: "Да, красиво бабка ушла..."

- Сомнительная вообще-то красота.
- Хорошо, замените бабушку образом солдата, бросающегося с гранатой под танк… Не, для меня это слишком высокое сравнение... Пусть лучше останется бабушка.

- Довольно многие наши сограждане, испытующие проблемы с безопасностью, решают их путем уезда из страны. Например, в ту же любимую вами Прагу. Не рассматриваете такой вариант?
- Нет, не рассматриваю. Мне очень дороги слова Евтушенко: "Дай Бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай Бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако..." Мы подошли, между прочим, к теме моей мечты. Моя мечта - собрать и издать антологию "Молитвы советских атеистов". Это же очень интересный феномен, когда в атеистической стране вдруг появляется вот эта молитва Евтушенко, молитва Окуджавы («Господи, мой Боже, зеленоглазый мой…»), «Молитва верующего безбожника» Александра Зиновьева, молитвы афганских ветеранов... Таких молитв было много.

- Отразился ли, кстати, ваш конфликт с Патриархией на вашей писательской деятельности? Книги издаются?
- Книги издаются, но уже не церковными издательствами. Ничего страшного: спрос есть. Важно понимать, что у меня нет личной обиды на патриарха, мне он ничем не навредил. Да, я больше не езжу с лекциями по епархиям. Но эти поездки и так бы прекратились. Жизнь в самолетах и в гостиницах - это уже не для меня. Состояние здоровья и просто общая усталость заставляют менять образ жизни на более оседлый.

Не повергает меня в трепет и угроза лишения сана. Есть в жизни вещи, которые крайне ценны для одного человека и менее ценны для другого. Обычные церковно-карьерные службисты это люди, которые растворились в своем статусе, неотделимы от него. Все их социальные бонусы прилагаются к их "погонам", их положению в церковной иерархии. Ты тот, каков твой сан. Если содрать с них лампасы и пустить голыми в прерии, они мало кому будут интересны. По этой, а отнюдь не только благочестиво-мистической причине, они так дорожат священным саном.

Они думают, что и я должен этим дорожить столь же безусловно. Но я происхожу из другого мира. Мира, в котором пойти после МГУ в кочегары или вахтеры совсем не постыдно.

К тому же и сан мой невелик. Я диакон, а не священник, не совершаю таинств. Дьяконское служение - сказать: "Паки и паки, миром Господу помолимся". Видеть именно в этом смысл своей жизни, честное слово, странно. Конечно, буду жалеть, если закроется возможность служения. Но это не конец моего мира. Не самая страшная из угроз. В крайнем случае я стану в чем-то подобен когорте людей, которые со времен юности были для меня путеводными звездами - те, кого называют русскими религиозными философами. Русскую религиозную мысль, напомню, будили, создавали и обогащали люди, не получавшие зарплаты в Синоде: Чаадаев, Гоголь, Хомяков, Достоевский, Соловьев, Киреевский, Бердяев, Франк, Карсавин, Лосский, Лосев, Аверинцев... Да и те, что носили рясы - как, например, отец Павел Флоренский или отец Сергей Булгаков, - не были своими в поповском мире. Больших должностей они не получали, и от коллег-сослужителей чаще получали порицания, чем награды.
Пойти путем этих людей не зазорно. Я это уже говорил и повторю вновь: патриарх три года назад сделал мне роскошный подарок - подарил свободу. Свободу совести. Не говоря уже о свободном времени. За вычетом, правда, этого сорокоуста :).

За церковь, да, очень обидно. Обидно за то, что мы общими усилиями сделали с Евангелием. Как писал Губерман, "есть люди, их ужасно много, чьи жизни преданы тому, чтоб обосрать идею Бога своим служением Ему". Один из авторов XIX века (Кьеркегор?) сказал очень верную мысль: в прошлые столетья христианство бывало разным; оно бывало любящим, бывало героическим, бывало гонящим, бывало страшным. Но только нашему времени удалось сделать христианство скучным. Я не хочу солидаризоваться со скукой.

- Да, без вас Русская православная церковь была бы, конечно, намного более скучной.
- Поэтому и говорю: именно в своем колючем статусе я нужен официальной церкви. По-хорошему Патриархия вообще должна приставить ко мне охрану и сдувать пылинки. В каком-то смысле я сегодня их ходячая реклама. Потому что в ответ на умножающиеся обвинения в том, что Патриархия деградировала до уровня тоталитарной секты, можно показать на меня пальцем и сказать: «Да вы что? Вон Кураев, он себе такое позволяет... Но патриарх его не трогает!».

Андрей КАМАКИН

Сегодня в МК. часть 1

(Только тут полный текст)

- Отец Андрей, ваши и до того непростые отношения с церковным руководством перешли на новый уровень: выражаясь светским языком, вас подвергли серьезному дисциплинарному наказанию. Кстати, это вообще обычное дело, обычная ситуация в РПЦ, когда епитимью на дьякона накладывает патриарх?

- Патриарх - это в первую очередь епископ города Москвы. То есть мой непосредственный начальник. Поэтому в его распоряжении ничего удивительного нет.
Дальше: поскольку церковь не полицейское ведомство, в ней существует только две формы наказания - понуждение к молитве и понуждение к немолитве.
В данном случае прибегли к более мягкому средству - не запрет в служении, а понуждение к нему.
Отсюда один частный вывод и два глобальных вопроса.
Частное определение: стратегия игнорирования, незамечания меня, судя по всему, прекратилась. В последние годы в Патриархии считали ниже своего уровня публично реагировать на какие-то мои реплики, суждения, оценки. Теперь же мы видим некую реакцию, означающую, что в каком-то качестве я в их мире все-таки присутствую.
Вопросы же не к патриарху, а ко всей нашей многовековой православной традиции:
Первый - почему молитва считается наказанием? Тем более самая радостная церковная молитва – литургия? Не странно ли - наказывать клирика пасхальной молитвой?
Второй - ежедневная служба и вправду утомляет и физически и психологически. Если же церковное начальство знает это (и потому прибегает к понуждению к службе как к наказанию) – как оно это знание совмещает с риторикой о том, что «в молитвах – источник силы»?

- Как долго продлятся эти ваши "исправительные работы"?
- Поскольку для священнослужителей не существует никакого трудового или исправительного кодекса, срок в принципе может быть любым. Но пока сказано: сорокоуст, сорок литургий.

- Поскольку я не большой знаток церковных обычаев, то перед нашей встречей заглянул во всезнающую, хотя порой и ошибающуюся, "Википедию". И там сказано, что "в настоящее время в православии епитимья налагается редко и в основном на тех, кто упорствует в каком-то грехе". Верная трактовка?
- Верная. Никто, правда, мне не объяснил, в чем я должен каяться. Никакой указивки я на руки не получил. Просто позвонил телефон и голос, похожий на голос епископа, сообщил, что я должен прибыть в Новоспасский монастырь.

- Но свое объяснение этому, своя версия, у вас наверняка имеется.
- Да, общие причины мне более-менее понятны. Очевидно, что это наказание за мою публицистическую деятельность. Когда в 2014 году меня увольняли из академии, формулировка была: "за эпатажные высказывания в Интернете и масс-медиа". Хотя можно вспомнить немало церковных деятелей, которые высказывались гораздо более эпатажно.

- Некоторых из этих деятелей тоже уволили. Например, вашего заклятого оппонента Всеволода Чаплина, лишившегося поста руководителя Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества. Кстати, в связи с этим возникла версия, согласно которой церковное руководство избавляется от любых крайностей - что на либеральном, что на консервативном фланге. Правомерно такие видение ситуации?
- Не правомерно. Когда меня называют либералом, я всегда спрашиваю: по каким критериям вы меня к ним причисляете? По меркам, скажем, Западной Европы, я ужасный мракобес. В РПЦ есть священники, которые куда более либеральны, чем я. И есть более правые, чем Чаплин. И все они высказываются без негативных для себя последствий. Так что, нет, дело не в принадлежности к какому-то политическому лагерю. Дело в эмоциональной сиюминутной реакции патриарха. В моем случае, убежден, это была реакция на текст, размещенный в моем блоге в конце декабря 2013 года. Поясню, что, когда я начал писать о проблеме педофилии среди церковных иерархов, у многих церковных людей это вызвало настоящий взрыв мозга. Они не могли поверить, что такое может быть. Причем аргумент был замечательный: ведь это же запрещено церковными канонами! По этой логике, раз у нас что-то запрещено светскими законами, то не должно быть и преступников... И тут мне приходит письмо одного пожилого человека, не скрывающего, что он является гомосексуалистом.

Этот человек писал, что ему не понятно, почему патриарх Кирилл, умнейший человек, настроен против геев, ведь его учитель, митрополит Никодим Ротов, был из "наших". Все мы, мол, знаем, что Ротов входил в ленинградскую гей-тусовку. Вообще это было очень интересное письмо, неординарное, человеческое. И я как человек с историческим вкусом счел, что нельзя такой текст выбрасывать на помойку. И опубликовал его. Именно это, упоминание Никодима в таком контексте, вызвало тогда гнев патриарха. Люди из Патриархии мне говорили, что это сорвало его планы по канонизации Никодима. Всё уже было готово для причисления патриаршего наставника к лику святых, но эта публикация оживила старые церковные слухи. А репутация у митрополита в годы его служения (60-е - 70-е годы) и в самом деле была настолько определенной, что в церковной среде возник «мем» - "никодимов грех".


- Можно предположить, что ваше нынешнее наказание связано с последними вашими усилиями в том же направлении. А именно - со скандалом, разразившемся после того, как вы предали огласке информацию о случаях педофилии в Тобольской семинарии.
- Нет, думаю, что дело не в этом. Разговоры о том, что что-то такое для меня готовится, пошли еще зимой, до тобольского скандала.


- Ходили слухи, что вас собираются вовсе лишить сана.
- Не могу исключить наличие у Патриархии таких планов. Вполне вероятно сценарий был таков: отправим Кураева в монастырь, он откажется, и это будет каноническим поводом для того, чтобы лишить его сана. Но я решил не давать такого красивого повода. К огорчению некоторых священников, которые хотели увидеть бой кита со слоном.


- Тобольская митрополия квалифицирует обнародованные вами свидетельства как "ложный компромат", "анонимные вбросы", не имеющие "никакого юридического обоснования". Лица, которым вы дали трибуну, действительно безымянны. Известны ли их имена вам самому?
- Мне - да. Но предпочел бы не назвать их по крайней мере до начала судебных прений. Да, мне как публицисту очень хочется доказать свою правоту. Но к этому торжеству нельзя идти через человеческие судьбы. Для того, чтобы раскрыть имена этих людей, я должен быть уверен в том, что это не причинит им вреда. После того, как по ним проехался митрополит, мне негоже вторично давить их судьбы.


- А как далеко, кстати, продвинулось следствие?
- Не могу сказать. Знаю только, что процессуальные действия начались в середине апреля, после того, как в тюменское управление Следственного комитета пришло письмо, аналогичное тому, которое опубликовано у меня. Я тоже не так давно давал показания по этому делу - приглашали в московский офис СКР. Кое-чем я поделился со следователями, передал им некоторые материалы.


- Сверх того, что опубликовано в вашем блоге?
- Да.


- Вновь процитирую пресс-службу Тобольской митрополии: "За 26 лет через Тобольские духовные школы прошли более 1600 учащихся – юношей и девушек – и, конечно, могут найтись недоброжелатели из числа не вписавшихся в регламент учебных заведений, которые могли бы подобным образом попытаться как-то навредить и школе, и ее руководству". А вы сами уверены на сто процентов, что это не клевета, вызванная какими-то каким-то сугубо личными мотивами?
- В отношении по крайней мере одного свидетельства уверен на сто процентов. Потому что этот человек не находится в конфликте ни с Патриархией, ни с епархией. Более того, у него есть основания по жизни быть благодарным Димитрию Капалину (митрополит Тобольский и Тюменский, главный фигурант сексуального скандала. - "МК"). Кстати, процитированное вами заявление производит довольно странное впечатление. Епархиальные чиновники как бы заранее стелют себе соломку. Они не говорят, что свидетелей нет и быть не может. Они говорят, что бывают разные люди и некоторые могут мстить. Значит, предполагают, что свидетели и пострадавшие есть. Вторая интересная деталь: по словам пресс-секретаря митрополии, решение подавать или нет на Кураева в суд, зависит от результатов следственных действий. То есть они не верят тем картам, которые у них на руках. Боятся, что у Кураева все же есть прикуп.


- А у Кураева есть прикуп?
- Ну, как я уже сказал, я опубликовал не все, что мне известно.

- Патриархия проявила какой-либо интерес к тому, что происходит за дверями Тобольской семинарии?
- На официальном уровне нет. Про какие-то действия на неофициальном уровне мне пока тоже ничего не известно. И, как подсказывает мне мой опыт наблюдения за такими процессами, ждать этого не стоит.

- А в Тобольске произошли какие-то перемены. Митрополит Димитрий перестал ходить в баню с юными семинаристами и приглашать их к себе на ночевки?
- Если в тамошней бане и есть видеокамера, то я к ней не подключен. Интересно, что в свежем докладе Фонда "Петербургская политика" утверждается, что рейтинг социально-политической устойчивости Тюменской области потерял одну десятую и получил в апреле 7,8 балла. Причиной стал скандал из-за обвинений митрополита Тобольского и Тюменского Димитрия в педофилии. (https://tumix.ru/news/25584/obvineniya-v-pedofilii-tyumenskogo-mitropolita-povliyali-na-rejting-tyumenskoj-oblasti).


- Ваша борьба с сексуальными девиациями в церковных рядах и с тем, что вы впоследствии назвали "гомосексуальным лобби в РПЦ" длится уже, наверное, лет пять можно подвести какие-то итоги? Что удалось, в чем вы потерпели неудачу? Изменилось ли что-то за эти годы?
- Ну, что изменилось... Первое: судя по полушутливым жалобам, которые я слышу от епископов, жить им стало сложнее. "Народ, - говорят, - на нас косится и нас подозревает". И это хорошо. Если клирик ни к чему такому не причастен, подозрения ему нисколько не вредят и не ограничивают его жизнь и деятельность. Если же какая-то причастность есть - пусть даже на уровне снов и мечтаний, - оно сдерживает его активность в этом направлении. И тем самым судьбы каких-то молодых людей сберегаются в чистоте.

Второй плюс - то, что молодые люди и их семьи тоже предупреждены и поэтому не всем улыбкам и не всем подаркам верят. Что также означает меньшее количество сломанных судеб.

Третье - снято табу на разговор на эту тему. Пока проблема табуируется, пока о ней нельзя даже говорить, она и не может быть решена. Все это уже неплохой результат.

Никакого эпического финала эта история, понятно, не получила - всерьез никто не наказан, не изгнан. Но я и не ждал чисток. Я рассчитывал всего лишь на карьерный стоп-кран. Достаточно не продвигать по карьерной лестнице тех людей, в отношении которых имеются соответствующие подозрения. В конце концов, это ведь не относится к числу общечеловеческих прав - быть епископом. Вот, я, например, не епископ - и что? Я не считаю, что мои права этим ущемлены. Должны быть определенные запреты на профессию. Если вы хотите продвинуть какого-то человека, посмотрите форумы в том городе, где он живет и служит, опросите местных священников. Ведь наш "профсоюз" очень маленький - все у всех на виду. Соберите информацию и откажитесь от презумпции невиновности, даже к слухам отнеситесь всерьез. Ведь речь, повторяю, идет не о суде, а всего лишь о карьерном росте.

Особенно внимательно надо присматриваться к тем клирикам, которые проявляют интерес к молодежной и детской работе. Вот в Норильске три года назад был странный случай: два местных монаха стали ходить по школам и читать старшеклассникам лекции на темы сексуального просвещения. Ну, как это можно нематерно прокомментировать?! 25-летний монах рассказывает подросткам про секс! Замечательно! Когда, скажем, в Американской православной церкви стали выплывать наружу подобные скандалы, их синод тут же разработал строгий протокол: что можно, а чего нельзя священнику в общении с детьми. Вплоть до того, что, когда воскресная школа едет на экскурсию, священник не имеет права находиться в автобусе один со школьниками. Должен присутствовать еще кто-то из взрослых. И это нормальная здравая реакция.

А католики с недавних пор взяли за правило тестировать у психолога абитуриентов семинарий. Именно на эту самую тему. Ладно, для нас, может быть, это не так актуально, поскольку большинство священников женится. Но почему не подвергать такой проверке кандидатов в наместники монастырей, ректоров семинарий, епископов? Ничего этого, к сожалению, нет. Реакция патриархии скорее даже обратна ожидаемой: мощным потоком на повышение идут люди с репутацией не то сомнительной, не то несомненной.


- Насколько за эти годы изменились сами ваши представления о явлении, которое вы взялись выводить на чистую воду?
- Что это явление в церкви более распространено, чем хотелось бы, я знал и до того. Но сейчас пришел к выводу, что это не просто личные грехи отдельных людей. Это вопрос системы. До некоторой степени даже вопрос богословия. Ведь, по большинству рассказов, геирархи не заказывают свои утехи по интернету, а растлевают подчиненных.
Как им это удается? Вот представьте себе: некий мальчик с религиозным призванием, с сильной религиозной мотивацией поступает в семинарию или уходит в монастырь. Он знает, что Священное Писание содержит очень жесткие оценки гомосексуализма. Соблазнить такого мальчика на этот грех очень сложно. Прежде, чем получить доступ к его телу, нужно развратить его мозги. Должны быть своего рода кумулятивные снаряды, прожигающие богословскую защиту. Поэтому в этой среде существует своя школа гомобогословия, толкующая Священное Писание с извращенной точки зрения. Гомосексуальный подтекст, к примеру, усматривается в том, что Иисус называл Иоанна Своим любимым учеником, а тот во время Тайной вечери лежал у Него на груди.

- Подобное толкование можно встретить сегодня только в устной или даже в современной богословской литературе?
- В протестантизме это уже и в литературе.

- Эта школа существует в рамках Русской православной церкви?
- Не только. В других православных церквях я слышал аналогичные истории соблазнения. Один из знакомых священников выдвинул интересную гипотезу о существовании внутри православия секты, корни которой уходят ко временам древних гностиков. Эта секта официально была разгромлена еще в византийскую эпоху, но в истории культуры и религии никакое явление не умирает бесследно. Оно может мутировать, притворяться, мимикрировать, но как-то продолжать свою жизнь. У гностиков очень своеобразное понимание темы "плоть и спасение": душа и тело настолько чужды друг другу, что деяния плоти никак не затрагивают полета души.
Поэтому некоторые их ритуалы вызывали оторопь даже у единоверцев. Например, в известном гностическом тексте "Пистис София", написанном где-то в III веке, с осуждением говорится о том, что некоторые из "наших" пьют на собраниях смесь из спермы и менструальной крови. Это, между прочим, не просто хулиганство, а серьезный философский жест. Дело в том, что для гностиков самым страшным грехом было деторождение. Нельзя, мол, кусочек Бога (душу) заключать в тело обезьяны. Поэтому таким действием они давали весточку своим богам: смотрите, детородные жидкости мы используем не по назначению - никого не зачинаем, и, значит, мы святы...

- Нет у вас, кстати, планов написать книгу на эту тему?
- Были планы, отговорили. Отговорили по одной простой причине - эту книгу возьмет на вооружение эта самая секта. Если я соберу и опубликую все их уловки, моя книжка станет для них учебным пособием по соблазнению.

- По версии исследователя Николая Митрохина, гомосексуализм в церкви - это не отклонение от нормы, а, собственно, сама норма. Он выделяет три основных социальных типа духовенства, одним из которых как раз являются геи: "Если не обращать внимания на гомофобную риторику официальных лиц РПЦ, на практике для гомосексуалов РПЦ - это довольно открытый и дружелюбный мир". Молодой человек с нестандартной ориентацией, отвергаемый сверстниками, "находит теплый прием в храме" и быстро начинает делать здесь карьеру. Как вам такой взгляд на природу явления?
- Правда тут в том, что в Средние века и Новое время монастыри как католиков, так и православных, были настоящим убежищем для гомосексуалистов. Тогда были приняты ранние браки, и безбрачный человек в миру был слишком странен. Монастырь давал таким людям укрытие: сделай вид, что любишь Христа, уйди в монастырь, и там ты сможешь встретить себе подобных. Церковь предлагала гомосексуалистам отказаться от того, что для них не имело ценности - от гетеросексуального брака - а взамен предоставляла уважаемый образ жизни, доступ к деньгам и карьере и просто к гарантированной еде (да, в Византии начала второго тысячелетия рацион монаха был лучше, чем рацион среднего крестьянина). Что еще надо?

Результаты с точки зрения христианской этики были страшными. Есть, скажем, в православии такая полузапрещенная книга - "Посмертные вещания преподобного Нила Мироточивого Афонского". Сам Нил, как предполагается, жил в XVII веке, книжка впервые вышла в начале двадцатого.

Согласно сюжету, некоему афонскому монаху в начале 19 века является в видениях Нил Мироточивый и дает духовные наставления. Скорее всего, это просто такая литературная форма: чтобы автора услышали, автор начала 20 века решил заговорить чужим голосом и под видом обличения монахов столетней давности описал современные ему нравы, то есть дал картину жизни афонских монастырей начала XX века.
Картина жуткая. Из самого безобидного - то, что афонские монахи платили деньги крестьянам соседних деревень, чтобы те вместо них читали молитвы. А дальше идет целая глава о том, как старцы совращают юношей в своих кельях («Воззвание о хранении себя от сообращения с безбрадыми). Причем очень точно показаны психологические последствия: совращенные юноши начинают потом командовать своими старыми любовниками. Книга у нас обычно переиздается с купюрами, и эта глава опускается.

- Но тогда получается, что вы и впрямь боретесь с устоями.
- Одно дело - дать человеку убежище, и совсем другое - власть над собой. Это, согласитесь, не одно и то же. Хочу подчеркнуть, что с точки зрения современного права домогательство начальствующего лица к подчиненному - это преступление независимо от пола и возраста жертвы. Они могут быть ровесниками, подчиненный может быть даже старше своего начальника, но использование власти для удовлетворения своей похоти - преступление в любом случае.

- В фокусе вашего внимания находятся не только случаи, выходящие за рамки законопослушного поведения, но и содомский грех как таковой, с точки зрения светской морали и светского права нынче вполне допустимый. Как говорил классик, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Может быть, вы все-таки чересчур строги к коллегам по корпорации?
- Что мешает этим людям создать свою РПЦ - русскую педерастическую церковь? Пусть создают. Пусть у них будет своя паства, будут встречи убежденных и по-своему честных людей. А я со своей стороны обещаю не рисовать никаких гадостей на стенах их собраний.
Снятся людям иногда
Голубые города:
Соберутся педерасты –
И уедут навсегда…
Я за свободу совести, но мне не нравится ложь. Конечно, никто не бывает ежеминутно правдив. Но не надо делать ложь системой и ключом к карьерному лифту.

- Вам не кажется что это дон-кихотство?
- Может быть. Только вот драконы настоящие.

- Есть ли у вас союзники в церковной среде?
- Знаете, когда "живешь" в Интернете, порой возникает ощущение, что ты превратился в мишень для плевков. Но потом выходишь на улицу, заходишь в храм и видишь: в "реале" отношение совершенно другое. Даже епитимья в монастыре в этом смысле порадовала меня: монахи встретили меня очень по-доброму.
Каждый раз, когда я еду по Москве не на своем скутере, а на метро, 3-4 человека обязательно подходят и говорят добрые слова. Причем это благодарность не моему сану и рясе, а они конкретно называют мое имя.
Что касается епископата, мои контакты, конечно, сильно сузились. Как-то я по-доброму упомянул в своем блоге одного архиерея. Рассказал, как он помогает бедным сельским священникам в своей епархии. А через два часа он мне звонит: "Отец Андрей, ты убить меня хочешь? Умоляю, убери".
Это и есть ответ на нередко адресуемый мне упрек: "Почему вы так мало пишите позитивного?". Именно поэтому: мы в таком зазеркалье живем, что даже добрый отзыв о человеке может ему навредить. В данном случае предосудителен и контакт епископа со мной, и признание наличия в епархии свободных финансовых средств, которые пересылаются не вверх, в патриархию, а вниз (что против нынешних законов церковно-финансовой физики). Тем не менее, общение продолжается. Вот и этой весной я встречался с несколькими епископами. Разговор начинался всякий раз похожим образом: "Отец Андрей, ну что ты такое пишешь?!" Но так же всякий он завершался фразой: "Ну, ты вообще-то прав, молодец, с этим надо, конечно, бороться. Ты только не обобщай, не все мы такие".

- Епископ Тихон Шевкунов, называя вас своим другом и признавая наличие той проблемы, по поводу который вы бьете в набат, тем не менее категорически не согласен с избранными вами методами. По его словам, вам следовало не писать в блогах, а обратиться к патриарху, попытаться встретиться с ним. Что вы могли бы возразить на это? Вы писали Кириллу, пытались с ним встретиться, объясниться?
- Начнем с того, что патриарх очень надежно изолировал себя от тех, с кем он не желает встречаться. Когда патриарх однажды в престольный праздник приехал служить в мой храм (Храм Архангела Михаила в Тропарево, Москва. - "МК"), было категорическое требование протокола: меня там быть не должно. Так что к патриарху не прорваться.
Второе: если Святейший захочет встретиться со мной, формально или неформально, проблем нет - один звонок, и я, естественно, явлюсь туда, куда скажут.
Третье: я более-менее представляю, что могу услышать от патриарха, а он представляет, что может услышать от меня. Если кто-то думает, что я скажу: "Ваше Святейшество, я знаю, как спасти Русскую церковь, дайте мне пять минут", - то он сильно ошибается. Я не настолько сумасшедший, у меня нет никакой идеи фикс. И нет никаких тайных планов: что думаю, то и пишу. Знаю, что патриарх и сам читает мой блог, и регулярно получает доклады о моих "эпатажных" заявлениях. Кроме того, убежден, что о жизни его епископов ему известно намного больше, чем мне. По моей информации, на стол ему кладут в том числе и видеозаписи некоторых развлечений.

- Людей, похожих...
- Людей, похожих на епископов. Поэтому повторяю: ничего неизвестного патриарху про жизнь его «гвардейцев» я сообщить ему не могу.

- Когда вы в последний раз общались с Кириллом?
- Кажется, в последний раз это было весной 2010 года, на Пасху. В то время как раз вышел мой учебник "Основы православной культуры" для 4-х классов государственной школы. И возникла большая проблема: российское Министерство образования жестко давило на регионы, а те – на школы, чтобы они выбирали "Основы светской этики". Я много говорил и писал тогда об этом. И вот вечером пасхального дня духовенство съезжается в Храм Христа Спасителя, чтобы поздравить патриарха. Обычный ритуал: патриарх дарит пасхальное яичко, а ему, как правило, преподносится букет цветов. Я в общей толпе духовенства подхожу к патриарху, говорю: "Христос воскресе!" Но вместо "воистину воскресе!" он шипит мне на ухо: "Не портите мои отношения с Фурсенко" (то есть с тогдашним министром образования). Пасхального яйца не дает, не христосуется... Такой, в общем, была патриаршая благодарность за мой учебник. Который, кстати, я писал по его же поручению.

- А ведь в момент избрания Кирилла вы считались членом его команды. Какая кошка пробежала между вами? Можно припомнить какую-то ситуацию, какой-то момент истины, после которого ваши пути стали расходиться?
- Они на самом деле никогда не сливались. Действительно, после смерти патриарха Алексия я опубликовал большую статью, где объяснял, почему считаю избрание Кирилла лучшим для нашей церкви исходом патриарших выборов. Вскоре после этого Кирилл, тогда еще митрополит, захотел встретиться со мной. Он начал беседу с фразы: "Отец Андрей, я благодарю вас за то, что вы меня защищаете". Я: "Владыка, я не Вас не защищаю. Защищая Вас, я просто защищаю себя. Потому что при иных раскладах та миссионерская работа, которой я живу, скорее всего, окажется прикрытой". После секундной паузы местоблюститель отреагировал: "Это единственно правильная позиция". На участие в дележе портфелей я тогда совсем не рассчитывал, и мои ожидания вполне оправдались. Более того, вскоре после избрания Кирилла меня отправили в длительную командировку в Абхазию. Знающие люди сказали мне, что это форма вежливой ссылки.

- А за что ссылка? Ваши слова обидели Кирилла?
- Нет, нет. Дело не в обиде. Просто патриарху нужны люди, которых он, образно говоря, вскормил своей грудью. А я слишком взрослый. Он понял, что меня поздно "усыновлять". Что же касается моего разочарования в Кирилле как патриархе, то могу даже назвать точную дату, когда это произошло: 23 мая 2009 года. На этот день к моей радости была анонсирована первая в истории встреча патриарха со светской молодежью. Первым шоком стало оцепление вокруг спорткомплекса "Измайлово", где проходила встреча. Пройти можно было только по пригласительному, которого у меня не было. В конце концов, проходившие потоком ребята меня чуть ли не силой протолкнули. Сказали охранникам: "Вы что не понимаете, это же Андрей Кураев!". Но большой группе людей, прихожан, которые тоже хотели увидеть своего нового пастыря вблизи, попасть внутрь так и не удалось.
Второй шок - состав участников встречи. Огромный зал был набит не православной молодежью, а согнанными по разнарядке студентами вузов, в первую очередь - расположенного поблизости Университета физкультуры и спорта. То есть тех, кому был интересен патриарх, не пустили, а тех, кому не интересен, - пригнали. Далее: выяснилось, что никакой "самодеятельности" не будет. Список вопросов составлен заранее, заранее распределены роли - кто когда к какому микрофону подходит и какую реплику озвучивает. Мне все это было непонятно. Я знал нового патриарха как умного человека, способного на импровизацию и живой диалог. И вдруг оказалось, что он боится разговора с паствой. И, значит, при его правлении диалога с обществом не будет. А это плохо: один человек, каким бы умным он ни был, такую ношу не потянет. В общем, я был тогда сильно разочарован. Надежды, которые я возлагал на патриаршество Кирилла, рухнули.

- Та публикация в вашем блоге, в которой говорилось о нетрадиционной сексуальной ориентации духовного учителя патриарха и которая, как вы говорите, стала причиной вашего увольнения из Духовной академии, была воспринята некоторыми как намек на то, что яблоко от яблони упало недалеко. Что патриарх тоже из "этих". Вы сами тогда решительно отвергли такую интерпретацию. Заявили, что "против создания голубой ауры вокруг нашего патриарха". Сегодня вы придерживаетесь той же точки зрения?
- Да, той же. Я не считаю, что он хоть кого-то совратил. Но голубое лобби - это не только гомосексуалисты. Это и те "нормальные" иерархи, которые знают правду и, несмотря на это, поддерживают статус-кво. Или даже усугубляют течение болезни. Они прячут под сукно жалобы, гасят расследования, дают хорошие рекомендации и просто забывают про церковные законы в «неудобных случаях». Ложно понятое «спокойствие» они понимают как высшее церковное благо. Поскольку юность патриарха прошла в никодимовском кружке, ему хорошо известны особенности поведения людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Оттого, видимо, такие люди не вызывают у него брезгливости.

- Во главе "голубого лобби" стоит патриарх?
- У нас в церкви только один человек решает, кто станет епископом, а кто нет. И при этом я вижу, что люди с отчетливым "голубым" шлейфом косяком взлетают ввысь. Даже те, кто был подстрелен при Алексии, вновь встают на крыло. Простите, но нужно быть совсем уж лицемерным идиотом, чтобы сказать: "Нет, нет, патриарх к этому не имеет отношения". Это его решения, его выбор.
Однажды мне сказали так: "Отец Андрей, пойми, ты поставил патриарха перед выбором: один заштатный протодиакон или сорок гомоепископов? Если он их выгонит, они организуют альтернативную церковь, а это раскол. История Кириллу этого не простит. Поэтому он выбрал их". Но не думаю, что это исчерпывающее объяснение. Главную роль, на мой взгляд, играет то обстоятельство, что такими людьми значительно проще управлять. Когда на человека имеется компромат, любую попытку сопротивления легко подавить. Достаточно сказать: "Ты что, забыл про свои приключения?"

- Тема "голубого лобби", надо заметить, - далеко не единственный повод для ваших разногласий с церковным руководством...
- "Голубая тема" - это не то, что меня вдохновляет и представляет для меня большой интерес. Эти свои публикации об этом я считаю своей, если хотите, общественной нагрузкой. И даже миссионерством: ведь мало придти в церковь, надо уметь выжить в ней, остаться. А розовые очки имеют привычку разбиваться стеклами внутрь, раня глаза. Я же говорю: можно оставаться в церкви даже после того, как ее лубочный имидж полинял. И никому нельзя сдавать свою совесть и голову на безответственное хранение. Люди, смотрите сами. У вас есть свои глаза, своя голова на плечах. Попробуйте не только умиляться. Не будете очарованы – избежите разочарования.

Меня же сегодня занимают более важные вопросы. Что такое, скажем, Нагорная проповедь Христа: красивые слова, годные лишь на то, чтобы заключить их в рамочку и повесить стенку, или указание, как должны жить христиане? Как поступать с обидевшими вас?

Патриарх, начиная с истории с Pussy Riot, дает на этот счет ясное указание: надо мстить и давить. Моя позиция тоже известна. Кстати, Берл Лазар, главный раввин России, недавно чуть ли буквально меня процитировал. Его спросили, что бы он сделал, если бы к нему синагогу заскочили Pussy Riot и начали танцевать. Он ответил, что сводил бы их в столовую, угостил гефилте-фиш и поговорил с ними. Я, если помните, говорил пять лет назад, что накормил бы этих девах блинами. Почему эту нормальную христианскую реакцию я слышу из уст главного раввина, а не из уст главного попа? Именно это оскорбляет меня, мои религиозные чувства.

Еще один важный вопрос, тоже богословского уровня: что такое церковь? Мы раз за разом видим, как это понятие отождествляется с узким кругом высших церковных чиновников. То есть церковь - это члены Синода? Но в семинарии меня учили иначе. Отождествлять мнение церкви и мнение патриарха – это, простите, больше, чем папизм.

Вы заметили, кстати, как мало стало священников на наших телевизионных ток-шоу? Их там сегодня практически нет, потому что весной 2012 года во время трапезы после службы в Храме Христа Спасителя патриарх заявил, что священникам не стоит появляться на ток-шоу. Это, мол, не наш формат.
Журналисты бросились ко мне: "Отец Андрей, вы не будете больше ходить на ток-шоу?". Я взял паузу и позвонил одному знакомому католическому священнику: «Поясните, если папа на каком-то обеде скажет, что священники, по его мнению, должны делать то-то и то-то или, напротив, чего-то не делать, это будет обязательным к исполнению для католического клира?" Его ответ был: "Конечно, нет! Это просто частное мнение частного лица".

- А как же догмат о непогрешимости папы?
- Догмат о непогрешимости на самом деле является ограничителем папского произвола. Папское мнение авторитетно лишь при двух условиях: если он говорит о проблемах веры и морали и если говорит ex cathedra, в официальной форме (за весь 20 век такое было лишь дважды). Заобеденные размышления папы о телевидении, политике, спорте и тому подобных вещах - не более чем его личная точка зрения. В общем, как говорит один мой знакомый католик: «опасайтесь несертифицированного папизма!». А у нас сегодня этот несертифицированный папизм цветет и пахнет. И я считаю, что это мое церковное послушание, послушание Церкви Христовой - пищать, что я с этим не согласен. На такую мутацию моей родной церкви я не подписывался, принимая в ней крещение 35 лет назад.

Именно пищите?
- Субкультура неподцензурного магнитофона перешла в субкультуру интернета. А формула Галича не устарела:

Прилетает по ночам ворон,
Он бессонницы моей кормчий,
Если даже я ору ором,
Не становится мой ор громче.

Он едва на пять шагов слышен,
Но и это, говорят, слишком.
Но и это, словно дар свыше, -
Быть на целых пять шагов слышным!

- Трудно найти сегодня тему, где ваши взгляды совпадали бы с позицией Патриархии. Дело Pussy Riot и дело "ловца покемонов" Соколовского, передача Исаакиевского собора и запрещение "Свидетелей Иеговы" - во всех этих и многих случаях вы резко критикуете политику патриарха и, соответственно, то, как она меняет лицо РПЦ. Как бы вы сами, кстати, определили характер этой трансформации? Что происходит с Русской православной церковью?
- Церковь - многомиллионный организм, и в ней одновременно много чего происходит. И доброго и печального. Но если говорить конкретно о церковном аппарате, то тут диагноз требует латыни: ohuentus banalis. Упоение властью, деньгами, безнаказанностью, подмена реальности риторикой и отчетами.

- Тренд задается патриархом либо его, как говорится, играет свита?
- Еще несколько лет назад я спрашивал людей, близких к патриарху: "Скажите, а остался еще в его окружении человек, который может сказать три страшных слова: "нет, Ваше Святейшество". Мне сказали: "Нет, таких людей уже не осталось". Но система без дискуссии и без обратной связи - это, мягко говоря, рискованный проект.

- Помнится, Всеволод Чаплин после своего увольнения предрек скорую смену власти в Патриархии: долго, мол, Кирилл "не продержится". У вас другие предчувствия?
- Конечно, усталость духовенства (в том числе и высшего) от патриарха Кирилла очень высока. Особенно - у тех, кто находится рядом с ним. Я смотрю со стороны, совсем со стороны, - и все равно порой, что называется, офигеваю. Но, на мой взгляд, у смены власти в Патриархии может быть лишь одна причина - желание Владимира Владимировича Путина. В самой церкви нет реальных механизмов, которые могли к этому привести. Точнее, механизмы есть, но они могут быть приведены в действие лишь извне, из Кремля. А это такие сферы, которые для меня непрозрачны. Впрочем, могу сказать, если это произойдет, то причина не будет тайной. Это может случиться в тот момент, когда и если приближенные к первому лицу государства социологи сообщат ему в секретной записке, что негативный имидж патриарха тянет вниз и личный рейтинг симфонирующего с ним президента. В этом случае, думаю, меры будут приняты незамедлительно.

- Неужели "вертикали" насколько срослись, что светская власть может вот так запросто перетасовать церковное руководство?
- Как говорит в таких случаях сам патриарх, «это дело одного ужина». Речь, упаси Бог, не идет об отравлении или чем-то подобном. Просто если Путин сделает ему соответствующее предложение, он не сможет от него отказаться и послушно скажет: "Я устал, я ухожу". Кстати, из разных уст и уже не первый год я слышу, что у президента нет особой любви к патриарху. Личные отношения прохладны. Но в делах сегодня это не проявляется. Кроме, может быть, случая с Исаакием. Некоторые мои компетентные собеседники говорят, что эта история (как и история с пуськами) специально раскручивается про-властными политтехнологами, чтобы канализовать протест, отвести его в сторону от главной "плотины". Ну и заодно показать, кто в доме хозяин: в стране должен быть лишь один национальный лидер, второй не нужен.

ПРОДОЛЖЕние http://diak-kuraev.livejournal.com/1595291.html
" в монастырской бане оказывается, что некоторые братья имеют татуировки с церковной архитектурой по всему телу, выдает монах. На самом деле это бандитский стиль, попытка выразить таким образом боевую готовность для защиты христианства".

http://inosmi.ru/social/20170517/239369541.html?utm_source=fb1

Хе-хе... вообще то количество куполов означает число "ходок" в зону.

Воцерковление полиции

Реальная питерская история:

Гаишник останавливает батюшку
Тот канючит:

- простите, если можете!
- хорошо. А вы пожертвуйте, если можете!
Обеспечивается опиумом, хранящимся в Государственном банке.

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com