July 20th, 2017

Июльское Эхо

Collapse )

А.Кураев― История российской юриспруденции воспитывает именно религиозные чувства: в торжество правды можно только верить.

А.Позняков― А что должно произойти или что должно быть, чтобы вы поверили, чтобы мы все с вами поверили, что могут найти заказчика, чтобы его, действительно, нашли? Что должно измениться? Откуда берется это недоверие, что нужно убрать?
А.Кураев― Общество должно быть убеждено сверху донизу в действительной независимости судей. И прежде всего в этом должен быть убежден президент. Поэтому он должен бояться судей - как Трамп боится американских судей. И в этом должен быть убежден любой участковый милиционер и любой обыватель.

А.Позняков― То есть дело в судах?
А.Кураев― Да, конечно.
И.Землер― Вы сказали, президент должен должен бояться.
А.Кураев― Да, конечно. Президент – это человек, который должен жить в страхе. В страхе перед судьями, перед законом, перед парламентом, перед избирателями. У нас всё время говорят, что президент несет ответственность, и мы как-то не видим а в чем же эта его ответственность проявляется?

И.Землер― Смотрите, если судить по словам, ну, конкретного нашего действующего президента, он убежден в том, что судебная система работает, просто он ее не боится.
А.Кураев― Ну, наверное, она работает в том направлении, которое ему интересно. Согласно тем критериям эффективности судебной системы, которые есть в его голове, наверное, эта система работает хорошо. А, вот, насколько картина мира в его сознании соответствует реальной картине мира или же опыту большинства тех самых избирателей-обывателей, к коим и я отношусь, вот тут уже возникают вопросы.

А.Позняков― Может, он просто честный человек и ему нечего бояться?
А.Кураев― Безусловно так. Проголосуем за него и в следующий раз.

А.Позняков― Давайте перейдем к религиозной, главной религиозной теме этого дня. Мощи Николая Чудотворца…
А.Кураев― Кстати говоря, если мы возьмем древнерусские источники, которые писались еще на старом русском языке, то там слово «бесстрашный» — это слово очень двусмысленное, оно нередко употребляется в значении смысла «бессовестный». То есть князь такой-то был зело бесстрашный – это не означает, что он один на десяток половцев мог выехать, а это означает, что он ни Бога не боялся, ни людей, и мог любое свинство себе позволить. Так что бесстрашие – это не всегда хорошо. Поэтому вновь и вновь повторю свой тезис: президент должен быть очень пугливым человеком в каком-то смысл е - в том, о котором я говорю. Collapse )
А.Кураев― Очередь святее самого ребра, я вам скажу.

И.Землер― Вы знаете, я в Facebook у одной из своих знакомых прочитала ее разговор с одной из паломниц (назовем ее так). «Почему вы не хотите пойти в один из приходов, где всегда есть частица?» И услышала в ответ на это: «Вы что, не понимаете? Здесь большое ребро, а там мелкие частицы».
А.Кураев― Нет, никакой разницы в этом нет. Это, конечно, псевдобогословие. Важно то, что здесь есть определенный микросоциум, атмосфера стояния в этой очереди. Такие люди как магнитиком привлекаются из разносортного всего-всего социума, привлекаются люди, похожие друг на друга, и поэтому им друг с другом даже ждать, и стоять в очереди интересно и полезно. Ну и замечательно.
Второе, почему очередь важнее, чем само ребро - это с точки зрения церковного пиара. Да, здесь есть чисто благочестивая, религиозная составляющая, но кроме этого есть и политическая. То есть, в общем-то, для Патриарха важно представить эту очередь как очередь к его собственным мощам, к нему самому. Смотрите, мол, это моя паства! Видите, 2 миллиона людей стоят вот в этой очереди, и это означает, что именно я истинно народный лидер, и поэтому любые мои обращения в Кремль или тем паче к региональным властям, например, по цензурным поводам или же финансовым, или политическим, должны восприниматься как глас народа или глас божий.

И.Землер― Вот, к цензурным поводам мы еще вернемся. А нет ли вот в такой позиции того, что называется тщеславием?
А.Кураев― Оно может быть, но это надо далеко залезать в душу Патриарха. Я не знаю, есть оно там или нет. Я могу сказать про себя, маленького дьякона. Конечно, у меня есть чувство тщеславия, но оно давно и окончательно удовлетворено, давным-давно. Тем, кто меня обвиняет в тщеславии, я говорю «Да-да-да. Было, было. Но э то вампирчик давно уже насытился и уснул. Уже глупо предполагать его влияние».
Я думаю, что и у Мизулиной так же. Когда говорят «Она из-за пиара пошла», я отвечаю - слушайте, человек уровня Мизулиной уж точно стал от журналистов и от пиара. А уж про Патриарха и говорить нечего! Поэтому там есть мотивы более серьезные, чем тщеславие.

А.Позняков― Я удивлен тем, что вы говорите, что стояние в этой очереди как такой подвиг паломнический имеется некий позитивный исход. Потому что я себе представляю, приходят люди, всякие тяготы и испытания на них выпадают, они в достаточно агрессивной обстановке находятся, потому что это очередь тех, кто стремится, все-таки, добраться, поскорее дойти.
А.Кураев― Почему вы думаете, что там агрессивная обстановка? Вы там были, в этой очереди? Хотя бы рядом проезжали?
А.Позняков― Ну, это всё равно это некомфортная ситуация. Нет?
А.Кураев― Когда люди добровольно избирают некий дискомфорт, у них другое отношение к нему. Нет-нет, я думаю, что агрессивности в этой очереди не было. И опять же, они просто…

А.Позняков― То есть люди, все-таки, становятся лучше от таких?..
А.Кураев― Я немножко и общался с этими людьми тоже. Признаюсь, я сам эту очередь не смог отстоять, у меня как раз это время совпало с сорокоустом и службой в монастыре. Но несколько раз я специально, хотя бы к храму и к очереди подъезжал. Мне были интересны лица этих людей. Мои впечатления вполне позитивные.

А.Позняков― Про цензуру заговорили. У нас в цензуре стали обвинять в том числе представителей церкви, ну и, знаете, на уровне слухов. Связано это с балетом «Нуриев», который, все-таки, как говорят, будут ставить в Большом театре, но постановка переносится, премьера переносится. И, вот, была такая версия, которую озвучил Алексей Венедиктов, вернее, написал в своем Телеграме, что, дескать, были священнослужители в штатском на прогоне, и потом они пожаловались иерархам, и уже таким образом дошло до министра Мединского, который позвонил и потребовал перенести как минимум премьеру.
А.Кураев― Я думаю, что за последние годы гомосексуализм стал общенациональной идеологией в нашей стране в смысле убеждения в том, что вот именно ради борьбы с этим мировым злом мы и должны сплотиться вокруг родной правящей партии и начать поход за освобождение всей земли или хотя бы на защиту наших священных рубежей.
И поэтому, я думаю, число людей, которые вполне охотно через эти очки смотрят на мир и всюду аки депутат Милонов выискивают, а нет ли там пропаганды того, чего не надо, таких людей много, независимо от их церковности и ношения сана.
И.Землер― Но в данном конкретном случае речь шла именно о том, что именно священнослужители, но в штатском пришли на прогон, чтобы убедиться в том, что это богопротивное мероприятие.
А.Кураев― Я думаю, что никто бы не пустил священнослужителей в штатском на этот прогон, если бы какие-то люди, еще более штатские, не позвали бы их туда. И именно с этой целью. Поэтому в данном случае если и в самом деле были жалобы от каких-то рясофорных товарищей, то они не более чем пешки, которые использовались в другой игре. Вы как думаете? Если я сейчас пойду на репетицию в Большой театр, пусть даже в рясе, меня туда пустят? А тем более в штатском. Я сильно сомневаюсь. И я с удовольствием, честно сказать, сходил в обновленный Большой. Но, боюсь, не пустят.

А.Позняков― Ну, я думаю, что если придет человек от Патриархата и позвонят заранее, скажут, что приходит такой человек, его пустят. Мне кажется, никаких проблем не должно быть.
А.Кураев― А тогда зачем в штатском?
А.Позняков― Не знаю.
И.Землер― Чтобы артисты ничего не поняли.
А.Позняков― Может быть, сейчас просто так ходят? Это уже я не знаю, тут специально не специально. Тут можно додумывать много чего.
А.Кураев― Нет, я думаю, что здесь, скорее, все-таки, другие структуры были.

А.Позняков― А как вы считаете, в принципе-то, священнослужители могут вторгаться в какие-то гражданские, общественные, культурные темы?
А.Кураев― И могут, и должны.
А.Позняков― Ведь, они же имеют достаточно большое влияние на паству, во всяком случае, должны иметь большое влияние на паству. Считается, что их должны уважать чиновники и прислушиваться к ним в гораздо большей степени, чем к обычным людям.
А.Кураев― Большое влияние должно быть соразмерно величине вкуса, на мой взгляд. И культурного бекграунда влияющего. Collapse )
А.Позняков― А вы готовы к самоцензуре?
А.Кураев― Да, конечно. Я ей постоянно предаюсь.
А.Позняков― К еще большей самоцензуре? Ограничить какие-то темы, отказаться от?.. У вас, ведь, есть несколько тем?
А.Кураев― У меня много тем.

А.Позняков― Ну, вот, несколько ключевых, резонансных, которые вызывают интерес СМИ.
А.Кураев― Дело в том, что эти темы порой сами меня находят. Принцип очень простой. Когда люди, отчаявшиеся в том, что их боль будет услышана по обычным каналам, вдруг узнают, что есть какой-то журналист, который готов предоставить им свое медийное пространство, такие люди начинают ему писать. И поэтому бывает, что какая-то случайная заметка журналиста навсегда делает его заложником этой темы, потому что ему идет куча материала из разных городов от разных людей с аналогичными историями.
У меня нечто подобное тоже происходит. То есть ко мне постоянно приходят такие вещи, о которых я не хотел бы знать… В тот же Новоспасский монастырь, где я отбывал епитимью, уже на третий день пришел человек, который рассказал: «я из Якутска, и там у нас выходит наружу печальная история. Монах, который был директором гимназии православной, обвиняется в педофилии, в том, что к мальчикам приставал. Несколько эпизодов есть».
Я очень аккуратно намекнул у себя в блоге (даже не в основной теме, а в комментариях), что что-то есть страное там на эту тему в Якутске. Монах, упомянутый мною очень косвенно, без имени, мгновенно ликвидировал свой Facebook. А вот новость уже этой недели – да, действительно, Верховный суд Якутии продлил арест иеромонаха Мелетия Ткаченко. И вот тоже очень характерная вещь: он попробовал быстренько использовать всякие аппаратные связи, скрыться в Таиланде.
А.Позняков― Ничего себе.
А.Кураев― Его уже назначили его в апреле настоятелем русского православного храма в Паттайе. Это патриаршая епархия, между прочим, храм прямого патриаршего управления. Так что можно сказать, что арестован не просто якутский клирик, а клирик патриарший.
Ну и как тут не вспомнить знаменитый эпизод из фильма «Отступники»? Там, по-моему, Ди Каприо играет парня, который хочет устроиться работать в полицию. Но персонаж Ди Каприо из семьи мафиози, и поэтому внутренняя служба безопасности полиции как-то не понимает: «Парень, ты чего сюда пришел? Вся твоя родня такая, что клейма ставить негде!». На что этот персонаж говорит: «Ну как же? Мой дядя – он священник». На что проверяющий офицер спокойно говорит: «Ну да. Но, правда, сейчас он живет в счастливом браке с 12-летним мальчиком на пляже в Таиланде». Поэтому когда я услышал, что этот иеромонах из Якутии вдруг каким-то чудом оказался настоятелем храма в Таиланде, я ахнул… Знаете, вот это и называется «Доказательство существования голубого лобби в Патриархии», когда своих людей прячут, тасуют и всячески пробуют вывести из-под удара.

Да, и тут о котиках!



"Обрадовали!

Собственно тем,что нужно собрать деньги к дню ангела архиерея.

Обязательные подарки — вот это что такое? В светских структурах это ещё как-то терпимо,ведь никакой нравственной составляющей они не несут,но мы!

Хотя, что я всё время этому удивляюсь уже 20 лет? Почему так и не привык?

Может быть потому,что бьёшься за каждый рубль? Чтобы что-то обустроить на приходе, дать что-то детям воскресной школы.

Может быть я не прав,но, по мне, так подарок нужно заслужить! Чтобы тебя любили так,что хотели бы сами что-то подарить. Ну, или на крайний случай, дарили бы сами что-то от себя.

Конечно, мы всё отдадим. Разве у нас есть выбор? Но давно нужно перестать заниматься этой глупостью! Пусть архиереи и крутые отцы в свои праздники сами что-то дарят! Например, больным детям!"

http://pontific-papa.livejournal.com/217141.html



Со двора подъезд известный
Под названьем Черный Ход.
В том подъезде, как в поместье,
Проживает черный кот.

Он в усы усмешку прячет,
Темнота ему как щит,
Все коты поют и плачут,
Этот черный кот молчит.

Он давно мышей не ловит,
Усмехается в усы,
Ловит нас на честном слове,
На кусочке колбасы.

Он не требует, не просит,
Желтый глаз его горит,
Каждый сам ему выносит
И спасибо говорит.

Он и звука не проронит,
Только ест и только пьет.
Грязный пол когтями тронет,
Как по горлу поскребет.

Оттого-то, знать, не весел
Дом, в котором мы живем.
Надо б лампочку повесить,
Денег все не соберем.



У БГ лучше:

Из истории Новороссии

6 июля 1944 г. было принято решение о переброске Казачьего Стана в северо-восточную Италию.

Осенью 1943 г., уже после падения фашистского режима в этой стране, немцы организовали в данном районе особую провинцию «Адриатическое побережье» (Adriatisches Kuestenland), но из-за постоянных ударов со стороны коммунистических партизанских бригад «Гарибальди» и «Озоппо» положение немцев было шатким. Успехи партизанских бригад и вынудили германское командование послать в Италию казаков. В конце июля – начале августа 1944 г. на железнодорожных станциях Карнии и Понтеббы высадились первые несколько тысяч казаков под командованием походного атамана Т. И. Доманова.6 А 1 сентября 1944 г. П. Н. Краснов, в ответ на запрос от 11 августа, известил германский главный отдел рабочей силы, что казаки размещаются в выделенной им области расселения на Адриатическом побережье: «Первые воинские казачьи формирования уже высадились на него, другие находятся на пути туда. Территория будет освобождена от банд, и тогда на эту территорию прибудут для поселения небоеспособные казаки и казачьи семьи».

С осени 1944 г. в Карнии даже стал выходить журнал под таким названием – «Казачья земля». Итальянские городки были переименованы в станицы, а центр казачьих поселений – Алессо – в Новочеркасск, главную площадь города назвали именем атамана Платова, а одну из главных улиц – Балаклавской.

Местных жителей, случалось, выселяли (так, скажем, в Алессо из итальянцев были оставлены только пекарь и переводчик). На конфискованных земельных участках казаки выращивали привычные им овощи, постепенно наладились и другие сферы быта. Осенью 1944 г. в каждую станицу или округ был назначен священник. В тех городках, откуда выселили местных жителей, богослужения совершались и в реквизированных католических храмах.

23 октября 1944 года в новом письме митр. Анастасию П. Н. Краснов предложил на кафедру Донскую, Кубанскую и Терско-Ставропольскую другую кандидатуру – епископа Афанасия (Мартоса), который с 15 августа 1944 г., после эвакуации из Белоруссии, проживал в г. Францесбаде (ныне Чехия). При этом генерал отмечал: «В настоящее время казаки с их семьями устраиваются на жизнь в Северной Италии на отведенной им и отвоеванной у партизан Бадимо земле. Налаживается и их духовная и церковная жизнь… Соответственно делению Казачьей земли на 3 округа: Донской, Кубанский и Терско-Ставропольский создано три благочиния и назначены благочинные. Устраиваются церкви… Является необходимость в назначении им Пастыря-Епископа; в создании особой Донской-Кубанской и Терско-Ставропольской епархии.... Не нужно казакам особенно ученого, но нужно честного, верующего, неподкупного и понимающего, что сейчас в казаках, как нигде, ярко горит пламя православной веры и нельзя его равнодушием и непониманием казачьей души угасить".

В ночь со 2 на 3 мая казаки вышли в свой последний поход через Альпы. Он оказался очень тяжелым, в начале похода у с. Оваро партизаны перегородили горную дорогу и потребовали сдачи всего транспорта и оружия. После короткого жаркого боя казаки одержали полную победу и расчистили себе дорогу (при этом были убиты командовавшие нападавшими два католических священника). Партизаны сожгли, предварительно заперев двери, госпиталь в Оваро, в котором сгорело около 20 больных казаков.

(Михаил Шкаровский. Казачий стан в Северной Италии // Вестник церковной истории. М., 2006, № сс. 216-217)
http://magazines.russ.ru/nj/2006/242/sh16.html

Сын отца Георгия

Три дня в России с официальным визитом находилась делегация кнессета во главе со спикером Юлием Эдельштейном. Приезд совпал с 30‑летием репатриации Эдельштейна, поэтому кроме переговоров с Валентиной Матвиенко, Вячеславом Володиным, Сергеем Лавровым и выступления на пленарном заседании Совета Федерации в программе его визита значилась «экскурсия» для израильских журналистов в хоральную синагогу, к дому, где Эдельштейн жил до ареста, в Савеловский суд, где в 1984 году он был приговорен к трем годам заключения по сфабрикованному обвинению в хранении наркотиков, и в Бутырскую тюрьму, где он находился несколько месяцев до суда. Вместе со спикером кнессета по памятным местам прошел корреспондент «Лехаима», взявший у него эксклюзивное интервью.

http://lechaim.ru/events/yulij-edelshtejn/


Как все начиналось:

"Юлик был крещен в православной вере, ходил в церковь. Но в 1979 году председатель КГБ Андропов арестовал группу "религиозных экстремистов", среди которых оказались Лев Ригельсон, Глеб Якунин и отец Дмитрий Дудко", — вспоминает отец Георгий.

У отца Дмитрия Дудко Юлий Эдельштейн часто бывал в приходе и с ним приятельствовал.

"После своего ареста отец Дмитрий согласился сотрудничать с КГБ и появился на центральном телевидении, но не в рясе, а в плохо сидящем костюмчике, и каялся в антисоветской пропаганде. Когда отец Дмитрий это говорил, Юлик от переживания потерял сознание. И, я думаю, это было главным, почему он отошел от православной церкви", — рассказывает отец.


РИА Новости https://ria.ru/society/20130403/930749785.html