July 26th, 2017

Ради чего держат пресс-секретарей

прот. Александр Волков, глава патриаршей пресс-службы:

"В связи с моим интервью RT в котором, в частности, шла речь о фильме "Матильда", должен ещё раз подчеркнуть, что высказанное мнение было моим личным суждением относительно этого фильма и никак не связано с официальной позицией Церкви и Святейшего Патриарха. Приношу свои извинения тем, кого ввел в смущение или заблуждение".
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1758190637555226&id=100000929212448&pnref=story

"Смущающее" интервью тут
https://russian.rt.com/russia/article/411616-press-sekretar-patriarh-kirill-matilda-rtd-interview

Пресс-секретарей для того и держат, чтобы они шли по минному полю: озвучивали некие тезисы как бы от имени своего начальства, а, натолкнувшись на негативную реакцию, брали ответственность на себя.

Но главное "смущение" от того интервью у меня вовсе не по поводу "Матильды".
Я не согласен вот с этим:

"Вы спрашиваете: должна ли церковь официально давать отповедь? Важно, чтобы оценка этого фильма, как и любого другого произведения культуры, не исходила из церкви, с амвона. Нужно категорически избегать, чтобы священник, стоя на амвоне, в проповеди говорил: вот это произведение хорошее, а вот это плохое, на этот фильм ходить нельзя, а туда идите жечь кинотеатры. Такое, конечно, невозможно.

Церковь не может из своего сакрального, священного пространства храма оценивать явления культуры. Каким бы ни был этот фильм, это всё же явление культуры, которое нужно оставить внутри этого культурного пространства и не пытаться это культурное пространство затянуть в церковь, и, наоборот, не пытаться церкви неестественным образом вступить внутрь этого культурного пространства".

Неужто единственно знакомая о.Волкову форма критики - это "жечь кинотеатры"?
Их и в самом деле не стоит жечь без крайнего к тому повода (да, я считаю, что гнев бывает праведным и мотивированным, и порой "погромщики" выглядят много человечнее, чем "художники").

Неужто единственно знакомая о.Волкову форма высказывания церковного суждения - это литургическая проповедь с амвона? А зачем он тогда вообще существует в своей должности? Он же ведь мнит, что озвучивает мнение Церкви (his Master's voice), но делает он это не с амвона своего храма в Переделкино.

У христиан, как и у любых людей, есть право давать свою оценку любому событию, в том числе и в мире искусства. Священник имеет право даже в храмовой проповеди цитировать светские произведения как со знаком плюс, так и со знаком минус и может давать духовно-нравственную оценку этим произведениям. Тем более он может это делать в своих не-храмовых словах - при этом не снимая рясы.

Кроме того, совсем не обязательно быть священником, чтобы пытаться осмыслить события культурной и вообще светской жизни с христианских позиций.

И, конечно, иногда лучше промолчать. Возможность оценки не значит обязанность ее давать по каждому поводу, причем даже без вопроса о ней. Стоит еще здраво оценивать общий пейзаж: не слишком ли уже устали люди от нашего "учительства" про всё и вся? Однажды один очень мудрый человек ничего не сказал...

И конечно, еще три аспекта:

1. Нравственная, богословская и искусствоведческая компетентность данного церковного эксперта.

2. Если эксперт в сане и должности - готов ли он не хлестать епитимьями тех своих прихожан и подчиненных, которые не согласятся с этой его экспертизой.

3. Что такое "голос Церкви"? Ведь возможны случаи всецерковного консенсуса в приятии или отторжении того или иного светского текста. И тогда даже голос приходской уборщицы будет голосом Церкви Христовой. Правда, даже наличие всеобщего согласия в оценке пререкаемого текста может не означать согласия в предлагаемых "мерах" (я, например, канкан в Храме Христа Спасителя считаю греховным, но жажду расправы над танцовщицами считаю грехом несравненно большим).

В общем, целожизненная гибко-позвоночная позиция о.Волкова уже изрядно мешает ему обзавестись хоть чем-то, похожим на убеждения.

Крик-шоу

"Что особенно меня бесило в той работе — у руководства был в ходу термин «оручесть». Ты должна предоставлять лица для эфира и этим новым (или неновым) лицам испортить настроение, накрутить — они должны орать. Боссы так и спрашивали про новых экспертов: «А он оручий?» Это один из основных показателей, причем любой интеллигентный адекватный человек, когда слышит этот хоровой ор в эфире, сразу перестает воспринимать информацию, а у начальников это считается высшим пилотажем. Если базар-вокзал в программе – значит эфир задался, если же они худо бедно друг друга дослушивали: один закончил, другой продолжил – все, эфир — говно, все переключили – на нас вопили начальники и Шейнин. При Толстом «Политика» была более или менее ничего, туда считалось статусно ходить — 6 собеседников и ведущий, давали высказаться, а на «Время покажет» принцип другой: «А он орет? Не орет, тогда не надо». Откуда у них такое видение, я не знаю, но редактор получал выговор, если его гость не орал".

http://theins.ru/confession/61361

По ссылке много чего полезно-знательного.

Путинское ТВ в самом буквальном смысле своими истерическими интонациями и повадками калечит страну. И психику и совесть "дорогих телезрителей".

***
(сразу скажу: мне никогда не платили за участие в ТВ-шоу; гонорар я получал только за авторскую программу "Со своей колокольни". Плюс однажды у Малахова оплатили билеты - пришлось ради них специально прилетать из Абхазии).

Паки про "молитвенника" Илию Карама

http://ahilla.ru/naturalnyj-starets/
Когда я был молодым неофитом, то в одной из книжек прочитал о чуде, благодаря которому была «выиграна» Великая Отечественная война: о том, как митрополит Гор Ливанских Илия (Карам) молился в 1941 году за Россию, ему явилась Божья Матерь и велела передать Сталину, что для победы надо открыть семинарии, храмы, освободить из заключения священников, облететь с иконами города, мол, тогда враг не одолеет. Илия якобы передал это Сталину, и Сталин резво побежал все исполнять. После войны Илия приезжал в Москву, Сталин ему вручал премию имени себя, а тот, мол, отказывался, да еще сам якобы привез 200 тысяч долларов для сирот.

Я, конечно, поверил в этот бред: ведь в православной книжке написано! Да еще автор — старец, который был свидетелем приезда Илии!

Была, кажется, весна 2000 года, я ходил в приходской храм, около которого жил. Однажды ко мне подскочил тамошний пономарь:

— Алексей, хочешь посмотреть на настоящего старца?!

Конечно, я хотел, кто ж в неофитский период не хочет старца пощупать?

Оказалось, что в наш город с проповедью и соборованием приезжает знаменитый старец — протоиерей Василий Швец, тот самый автор истории про Илию Карама. Сначала мне показалось странным, что старец приезжает не в храм, а на чью-то квартиру, но пономарь, делая таинственно-духовные глаза, сообщил мне, что так надо: старец хочет общаться только с теми, кто готов услышать его проповедь покаяния и принять очищающее соборование, поэтому попасть туда можно только по чьему-то приглашению. Мы с женой были избраны — я был благодарен за такую честь к нам, убогим.

В назначенный день мы пришли к какой-то стандартной хрущевке, поднялись в квартиру. Там уже собралась группа спасающихся: какие-то явно не православные тетки, девушки, дети, мужчин практически не было, может, пара человек. Все волновались, перешептывались.

Ждали долго. Наконец дверь открылась, вошел СТАРЕЦ — согбенный, старенький (в то время ему было 87), весь белый, глаза, горящие духом, — в общем, ужасно натуральный. Его сопровождала молодая красивая монашка с суровым взглядом и поджатыми губами (может, конечно, она была не монашка, но одета во все черное). Как оказалось, она что-то вроде персонального секретаря старца, решает все вопросы, возит его на машине. Вместе с ними появился и пономарь Вадим, тоже в подряснике, борода лопатой, сияющий от счастья быть рядом со старцем.

Началось действо, которое продолжалось много часов — не помню точно, но минимум 5-6. Помню, что устал смертельно, ужасно хотелось сбегать до ветру, но уйти было нельзя.

Чтобы описать дальнейшее, нужно обладать особенным даром слова, которого, к сожалению, не имею.

Старец с ходу начал проповедовать, объяснил, что приехать к нам ему велела Ксения Петербургская:

— Ксеньюшка явилась мне, убогому, и сказала: «Езжай, Василий! Ты там нужен, надо готовить людей к покаянию — последние времена близки!» Как я мог, убогий, саму Ксению Петербургскую не послушать!

Потом он долго и пафосно тоненьким старческим голосом что-то внушал нам, потрясая кулаками в апокалипсическом задоре. Проповедь он перемежал какими-то анекдотами, рассказами из своей длинной жизни, главной сутью которых, как я понял лишь много позже, была похвальба. Когда-то в молодости он был якобы силачом, поэтому нам хвалился, что он сильный до сих пор: подзывал к себе пономаря, они становились спиной к спине, старец подхватывал Вадима под локти и вскидывал себе на согнутую старческую спину. Вадим был счастлив, старец горд.

Эта проповедь сопровождалась обличениями наших страшных грехов, в которых мы все должны срочно покаяться, а то судный день будет если не завтра, то послезавтра точно. Все пугались, прятались друг за друга, но старец грозил скрюченным пальцем у каждого перед носом. Потом опять отмачивал какой-нибудь анекдот, хихикая радостно. Длилось все это часа три.

Потом началось соборование, которое постоянно прерывалось проповедями, обличениями, или рассуждениями о том, кто из святых и сколько раз ему явился. Читать последование соборования помогала монашка, на которую старец постоянно сердито кричал, что она читает что-нибудь не то, та сурово смотрела на него, терпеливо возражала, как маленькому недотепе. Помогать с кадилом старец поручил Вадиму:

— Ты же будущий священник — тебе можно!

Вадим воссиял, получив такое пророчество. Правда, жизнь показала фигу всем пророчествам старца: Вадим так жаждал хиротонии, что даже поехал в соседнюю епархию, где его посвятили в иподьяконы. Он стал самовольно носить в своем храме на службе орарь крест-накрест поверх стихаря, как носят иподьяконы, за что получил по шеям. Через некоторое время он развелся, сбрил бороду, отстриг длиннющий хвост, перестал пономарить, стал где-то подрабатывать.

Когда старец начал помазывать людей маслицем после первого прочтения Евангелия, случился скандал: к нему подошла девица с приклеенными ресницами и длиннющими, тоже наклеенными ногтями. Боже мой, какой крик поднял старец: он схватил испуганную девицу за руки и стал тыкать ей в лицо ее же ногтями:

— Ты! Ты, бессовестная дрянь! Господь ради тебя, шлюхи, распялся, а ты эти ногтями Его тело раздираешь!! Да тебе надо все ногти содрать до костей, чтоб ты знала, чтоб понимала! Ах ты, свинья такая! Вон отсюда, вон! Чтобы я не видел тебя и твоих мерзостных когтей!!

Перепугалась не только девица, но и все присутствующие: старец визжал, брызгая слюнями, глаза налились красным, он топал ногами, задыхаясь от клокочущей злобы и ненависти. Девица, рыдая, судорожно пыталась отрывать накладные ногти, но руки тряслись, ее мамаша вывела в коридор и принялась помогать, но ничего не вышло, и они сбежали из квартиры. Я слышал до прихода старца, что девушка чем-то серьезно болела, и глупая мамаша притащила ее на исцеление.

Когда я подходил к старцу, он смотрел на меня с подозрением, три раза подряд спросил:

— Куришь, а?

Я не курил ни до, ни после, но старцу, конечно, виднее. Может, он видел мою душу, дымившую смрадом и копотью.

После бесконечного соборования началась агапа: старцу притащили несколько буханок белого хлеба, которые он разрывал руками, огромные крошащиеся куски макал в плохонькое вино и в масло, запихивал каждому подходящему в рот эту клейкую гадость, проповедуя разгоряченно о важности в эти последние времена совместной агапы, которая чуть ли не равна причастию.

Наконец все закончилось, старец покинул нас. В комнату вернулась монашка, стала ходить перед каждым с раскрытым конвертом, холодно цедя сквозь зубы:

— Пожертвование старцу. 50 рублей!

Все тут же скидывались. А старец поехал на следующую квартиру.

После встречи со старцем у меня осталось одно только недоумение. Но тогда я еще мало знал, чтобы сделать выводы.

В середине-конце 2000-х я не раз слышал, что старец Василий вновь катается по нашей области, собирая людей на квартирные соборования. Один смелый священник из области дерзнул поднять этот вопрос на епархиальном собрании:

— Владыка! Вот объясните: отец Василий Швец мотается по нашим приходам, люди собираются к нему на соборования, он им проповедует какую-то галиматью, люди потом ходят все напуганные, с дурными идеями в голове. Почему-то с нами, священниками, он не хочет служить: только по частным квартирам шатается. Что вы на это скажете? Вы благословляли ему такое?

Митрополит как-то равнодушно пожал плечами:

— Ну, я не знаю… Отец Василий старенький уже, головка слабенькая. Наверно, ему денег не хватает, вот он таким образом и подрабатывает. Я не благословлял — вы сами скажите прихожанам, чтоб не ходили к нему — и все.

Но такой уклончивый ответ ничего не дал священникам, и отец Василий разъезжал с соборованиями и проповедями чуть ли не до смерти. Умер он в 2011 году в возрасте 98 лет.


***

Про самого митрополита Илию:
http://diak-kuraev.livejournal.com/26836.html

http://diak-kuraev.livejournal.com/26938.html

Епископская хиротония: соборный вариант



https://vstore.doxologia.ro/sites/default/files/video/mp4/eveniment/2017/07/23/vrednic_este_-_ps_damaschin_dorneanul_-_d.mp4

1. Аксиос у румын (вредник есте) это сначала вопрос, и лишь потом ответ
2. Разные предметы облачения вручают разные архиереи, а не один.

(омофор вручает мой любимый Сучавский архиепископ Пимен).

Благотворительность для митрополита

Участок в Курортном районе площадью 4,7 тысячи квадратных метров получила от Смольного петербургская епархия Русской православной церкви (РПЦ). Как стало известно «Фонтанке» 26 июля, распоряжение о безвозмездной передаче в собственность земли в Комарово, с находящимся на ней объектом недвижимости, издал комитет имущественных отношений.

По данным агентства «Недвижимость и строительство Петербурга», данный участок предназначен для размещения дач. Это территория летней резиденции митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия. В 2013 году РПЦ получила эту землю стоимостью около 30 миллионов рублей в аренду до 2062 года.

Согласно Земельному кодексу, участок, находящийся в государственной или муниципальной собственности, может быть предоставлен религиозной организации, которой принадлежат расположенные на нем сооружения религиозного или благотворительного назначения.
http://www.fontanka.ru/2017/07/26/055/