?

Log in

No account? Create an account

October 30th, 2017

Святые вне семьи

- Почему разгорелся скандал с фильмом «Матильда» задолго до его премьеры, в итоге вышла ситуация из разряда «не смотрел, но осуждаю»?
- Давайте начнем издалека. IV век, будущий император Константин пока еще в статусе узурпатора идет войной против законного императора Римской империи Максентия. Шансов у него никаких: у Максентия лучше войска, преторианская гвардия за ним и т. д. Но люди той поры полагали, что исход сражения на земле зависит от исхода сражения богов на небе. А богов в языческом мире, естественно, много. У римлян была практика — это называлось обряд эвокации - кража чужих богов, когда чужому богу приносится жертва, и он становится помощником в твоей завтрашней битве (см. у Макробия в третьей книге Сатурналий). Поэтому в центре Рима был пантеон — храм всех богов покоренных Римской империи. Было известно, что Максентий — очень суеверный человек, и было понятно, что богам всего пантеона он уже принес жертвы. Значит, по мнению его оппонента, все известные Риму боги уже завербованы против него.

Поэтому, как пишет церковный историк Сократ, ночь накануне битвы Константин провел в размышлениях о том, какого бога призвать помощником в завтрашнем сражении (Сократ. Церковная история 1,2). И тут его посещает мысль, что есть один бог, которому римский император точно не молился — бог еврейских рабов, распятый бог. И Константин решает обратиться к нему - и побеждает. После этого он, естественно, возвеличивает христианскую религию и сам становится христианином. Это довольно известная история.

Но чего нет в ней? В истории обращения императора Константина нет чувства потрясенности Евангелием, нет совестного кризиса, нет раздумий о том, что теперь можно и нельзя тебе в качестве христианина, как совместить императорскую всемогущую власть с христианской верой…

В общем, Римская империя как бы по инерции въезжает из языческого периода в христианский, ничего, в общем, не меняя в свой жизни. Даже людей продолжали распинать еще многие годы. Эта перемена шокировала многих христиан, которые еще недавно мученичеством свидетельствовали свою веру во Христа.

Еще недавно принятие крещения было равносильно подаче заявления «прошу казнить меня по собственному желанию». А теперь крещение стало карьерным лифтом, средством придворной карьеры.

Об этой перемене – стих Наума Коржавина:

Гордость, мысль, красота - все об этом давно позабыли.
Все креститься привыкли, всем истина стала ясна...
Я последний язычник среди христиан Византии.
Я один не привык... Свою чашу я выпью до дна...

Нет, отнюдь не из тех я, кто гнал их к арене и плахе,
кто ревел на трибунах у низменной страсти в плену.
Все такие давно поступили в попы и монахи.
И меня же с амвонов поносят за эту вину.

Вижу ночь пред собой. А для всех еще раннее утро.
Но века - это миг. Я провижу дороги судьбы:
Все они превзойдут. Все в них будет: и жалость, и мудрость...
Но тогда, как меня, их потопчут чужие рабы.

За чужие грехи и чужое отсутствие меры,
все опять низводя до себя, дух свободы кляня:
против старой Любви, ради новой немыслимой Веры,
ради нового рабства... тогда вы поймете меня.

Как хотелось мне жить, хоть о жизни давно отгрустили,
как я смысла искал, как я верил в людей до поры...
Я последний язычник среди христиан Византии.
Я отнюдь не последний, кто видит, как гибнут миры.

Но отнюдь не только язычники скорбели. Были и христиане, которым было больно от мгновенного превращения их гонимой и аскетичной веры в нечто люксовое.

Эти горячие сердца очень творчески ответили на эту перемену: они создали монашество, которое осознавали как бескровное мученичество. И тогдашние Алеши Карамазовы решили: не могу я вместо «всего» отдать лишь пять копеек, а вместо «иди за Мной» просто ходить к обедне. Официальное христианство стало слишком гламурным, а эти ребята искали себе крест, подвиг.
Это было очень красиво и убедительно: словеса опровергаются словесами, но чем можно опровергнуть жизнь?

Монашество дало много прекрасных судеб и примеров. Оно влюбило в себя церковь. И тем самым вытеснило саму возможность иных влюбленностей, иных путей, иных образцов.
Оно на корню убило иные возможности мирянской праведности.

Поскольку именно монашество стало в церкви мейнстримом на многие века вперед, в итоге в православии не появилось проекта святых мирян — обычных людей, которые живут в городе с семьями, с детьми. Живут и спасаются. И становятся святыми примерами для других, тоже живущих в городах и селах, а не в пустынях.
Не сложились в церковном сознании иконостасы из святых чиновников-не-берущих-взяток, или честных купцов, или крестьян, "скоты милующих", или женщин, которые вопреки дивной и жалостливой украинской народной песне все же дали положительный ответ на вопрос "Хiба ж хто кохає нерiдних дiтей?".

Может, если бы не было монашества, в церковно-приходских школах рассказывали бы: «Такой-то работал на таможне и не брал взяток. Вот ведь чудо какое!» Нам бы рассказывали о супругах, которые умели прощать друг друга, а не о монахах, которые героически боролись с онанизмом у себя в пустынях. Были бы рассказы о святых педагогах, которые смогли своих детей-подростков сохранить для семьи и веры без членовредительства.

Монашество, начавшись как бегство от власти и городов, вернулось и туда и туда (порой даже вопреки своему желанию). Оно стало властной монополией. Корпоративные и психологические проблемы этой группы людей были объявлены главными темами духовной жизни. Они сами создавали себе проблемы и героически их преодолевали (заметьте, я говорю не о плохих монахах, а именно о хороших). И тот, кто стоял в стороне от этой их келейно-постельной войны, стал считаться дезертиром духовного фронта.
В течение многих веков корпорация монахов, которая взяла власть в церкви, не признавала семейных людей образцом для подражания. Принять святого в обычном человеке, который жил с женой, родил детишек, воспитал их, благочестив жил, творил добро — для монахов было невмоготу.

За полторы тысячи лет их церковного всевластия практически ни один семейный человек не был монахами допущен ко внесению во святцы (если он не мученик не юродивый и не царь). Ни одного даже священника. То есть с той поры, когда в православии официально-регламентированные канонизации стали совершаться церковной властью (решения синодов и соборов о причислении к лику святых) - а это где-то с 11 века - через придирчиво-монашеское сито не прошел ни один семейный священник или диакон.

До той поры формальных канонизаций не было, а было просто народное мнение. "Исторических сведений о совершении канонизации святых в древней Греческой церкви мы не имеем почти что совершенно никаких. Не только не дошло до нас ни одного подлинного акта о производстве канонизаций, если подобные акты бывали, но неизвестна и ни одной сторонней записи, прямо говорящей о том же... иногда в деле канонизаций миряне принудительным образом воздействовали на волю епископов, именно—что иногда миряне еще при жизни подвижников твердо решали их будущее причтение к лику святых", - говорит историк Голубинский.

Официально же считалось лишь, что любой епископ, умерший "на посту" и не впавший в ересь, уже "во святых".

И вот первый семейный женатый христианин, по властно-церковной процедуре вписанный в святцы, это Иоанн Кронштадтский. Его канонизация произошло в одна тысяча девятьсот девяностом году от Рождества Христова… Впрочем, даже Иоанн Кронштадтский — это не совсем хороший пример, потому что его жена жаловалась на него в Синод, что он как жену знать ее не хочет. Это был аскетический брак.

Первый действительно семейный человек, который не был убит, нормально прожил свою жизнь и попал в святцы — московский старец Алексей Мечев. Между прочим, духовник Николай Бердяева до его отъезда из советской России. Он служил в храме на Маросейке, умер своей смертью, хоть и уже в советские годы, воспитал детей, кстати, его сына, тоже священника, как раз убили, он мученик.

Петр и Феврония? Но в их житии пустота. Они вместе молились и сошлись в одной могиле… Ни Повесть, ни ее облагороженный и поздний вариант в виде Жития не сообщает подробностей об их семейной жизни. Дети там даже не упоминаются.
Отождествление князя Петра из "Повести" с муромским князем Давидом (у которого и вправду было трое детей) малоубедительно. Если Давид - монашеское имя Петра, то отчего летописец всегда называет этого князя по монашески? Аналогичное монашеское имя князя Александра Невского (Алексий) никем не переносится на рассказы о его до-монашеских годах и деяниях. Приведите мне пример летописного повествования о князе, который при смерти принял монашеский постриг, и летописец все упоминания о до-монашеской жизни этого князя упорно приводит только с его монашеским именем.

Даже если дети и были у Петра и Февронии, но сейчас речь о том, какую жизнь восхваляет церковная "икона". В агиографической "иконе" Петра и Февронии для детей места нет. И это - общее правило: в избранный круг святых семейные люди впускаются лишь если им приписывается монашеское житие.Read more...Collapse )Ага, конечно, они прилетели с Марса, а взрывать стали всех, потому что книжку про Винни-Пуха прочитали.

На самом деле, как сказал один очень несовременный человек, индус, принявший католичество в начале XX века, - древо индуизма может быть срублено только тем топором, древко которого сделано из этого же древа.

Хочешь убедить кого-то – говори на его языке, на языке его культуры. Поэтому бесполезно убеждать исламиста отказаться от теракта, цитируя ему декларацию прав человека или Вольтера с Дидро. Это мимо кассы и его кругозора. Ему надо цитировать Коран, древних мусульманских авторитетов и т.д.

Точно так же надо вести полемику с человеком, который считает себя православным и думает, что у него есть священное право на ненависть и на деяния ненависти. У него наверняка есть какой-то сет из библейских и святоотеческих цитат, которыми он оправдывает свои поступки, считая их жертвенным подвигом, а не подлостью. Поэтому, опять же, цитировать ему Уголовный кодекс РФ бессмысленно. Ему нужно привести другие цитаты из той же Библии, святых отцов и т.д. Это богословско-пастырская работа, и патриарх Кирилл откровенно от нее уклоняется уже не первый год. Когда речь шла о преследовании «пусек», у него тоже не нашлось слова осуждения для тех, кто мечтал их выпороть, сжечь и на куски порвать. И сейчас у него не находится таких слов. Это что, от недостатка богословского образования? Я думаю, что нет.

- А в чем причина?
- Это его партийно-политический выбор. Похоже, ему хочется иметь карманных хунвейбинов. У у него иллюзия, что он сможет ими управлять.

- То есть церкви нужны солдаты?
- Не церкви, а патриарху Кириллу. Это, я думаю, его огромная пастырская, человеческая и моральная ошибка.

- А для чего ему эти вояки?
- Наркотик власти. Это иррационально.



https://www.business-gazeta.ru/article/362233

продолжение
https://diak-kuraev.livejournal.com/1800012.html
и
https://diak-kuraev.livejournal.com/1800287.html

Темы 2017 года

(Начало тут https://diak-kuraev.livejournal.com/1799874.html)

- А не кажется ли вам, что такие люди отпугивают от РПЦ потенциальную паству?
- Патриарх понимает, что если кого-то это отпугнет, так он и так им не мил. Ему же хочется иметь управляемую общину. В истории военного искусства нередко считалось: лучше пусть немного десантников, чем толпа ополченцев. Пусть немного профессионалов высокого уровня, крепкая команда, чем что-то аморфное и не очень профессиональное - для спецопераций этого достаточно.
В библейской книге Судей есть рассказ о том Бог сказал Гедеону: «народа с тобою слишком много», и потому я не смогу даровать тебе победу, «чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня". Из 32 тысяч остались всего триста бойцов – и то без мечей а просто с шумелками…
Мне кажется, патриарх Кирилл думает что-то подобное: пусть будет гвардия, которая видит в нем Бога на земле, которая готова хотя бы имитировать свое согласие с тем, чтобы считать его московским папой, безошибочным оракулом. Вы хотя бы имитируйте свое согласие, а желательно – верьте, что голос патриарха – это голос Бога. Такие претензии проскальзывают в его речах, поступках, речах его окружения: вы хотя бы имитируйте эту веру. А люди, которые не верят в это просто не нужны в такой церкви. Недавно в Новороссийске патриарх сказал очень ясно:
"Если у кого-то еще остаются сомнения, нужно ли делать все то, о чем патриарх учит, – оставьте все сомнения! И строго исполняйте то, что я повелеваю! Потому что я не от своей мудрости говорю, а от мудрости всего епископата Русской православной церкви! Другого пути для нашей Церкви сегодня нет! Кто не согласен – на пенсию!" ( https://ria.ru/religion/20170921/1505238036.html).

- В таком случае у меня складывается впечатление, что РПЦ под руководством патриарха Кирилла – один из силовых блоков.
- Да, еще одно силовое министерство в нашей структуре власти, которое умеет дожимать своих врагов, засуживать. Очевидно, патриарх Кирилл хочет, чтобы у церкви была именно такая репутация. То, что это кого-то отпугнет – не важно, главное – чтобы боялись и уступали.

- Мне всегда казалось, что православие в частности и христианство в целом – это религия любви, а не ненависти.
- Мы пришли к важной теме. Конечно, сейчас в реторте несложно создать дистиллированную религию, в которой будут только тщательно подобранные добрые и нежные слова.
Масса таких проектов появилась в 20 веке – в основном как смесь христианства и индуизма (Вивикананда, Рамакришна и прочие). Read more...Collapse )
— Церковь — корпорация?
— Да. Здесь все как в школьной задачке про бассейн: в одну трубу вливается, в другую — выливается. Есть определенная миграция населения. Кто-то уходит, а какие-то неофиты, достигнув определенного возраста (может, подросткового, может, наоборот, пенсионного), приходят. Для них все это еще новое. Пройдет еще лет десять, может, и они разочаруются и уйдут, но придут другие. Поэтому сама структура более-менее все та же, а учет «потерянных» людей у нас не ведется. У нас нет официальной статистики, сколько, например, священников сняли с себя сан или были лишены сана за последние 25 лет, или сколько монахов ушли из монастырей. Нет этого.

— Статистики прихожан, как я понимаю, тоже?
— Тем паче. Нет статистики сколько их есть, а уж тем более сколько их было, и сколько ушло. В условиях, когда двери более-менее открыты, ждать реформации не приходится. Скажем так, реформа в церкви может быть следствием реформы всего общества. По тому варианту, который мне наиболее желателен, но который наименее вероятен, — это если в целом наше российское общество становится одной из классических западных демократий, становится не на словах, а на деле правовым государством и правовым обществом, у власти находятся люди, которые видят перед собой только закон, исчезает эта искусственная теплица, тефлоновость наших епископов. В этом случае правовая культура, если она появится, заставит и саму церковь как-то меняться.
На наших глазах сейчас происходит скандал в Швейцарии, когда прихожане «съедают» своего архиепископа, потому что он не соблюдает гражданский устав их общины. Там очень интересно получилось. Эта община создавалась в конце 19 века, но швейцарские власти запретили оформлять землю и недвижимость на Российскую империю, только на местных прихожан. В результате еще до революции сложилась ситуация, когда группа православных местных жителей стала ответственными владельцами этой недвижимости. И там нигде не указана их обязанность отчитываться перед лицом епископа, присланного извне. Там сложилась очень непростая правовая коллизия.
Если мы пойдем этим путем, то и у нас тогда всевластие епископов окончится.

— Я про реформы не просто так спросила. В интервью нашей газете политолог Павел Салин заявил, что внутри РПЦ также есть запрос на обновление. Как он утверждает, после этого церковь могут возглавить так называемые аскеты под лозунгами нестяжательства, более скромного поведения священнослужителей в быту. В качестве вероятного их предводителя называют отца Тихона Шевкунова, который считается духовником Путина. Также ходят слухи, что потенциальным преемником может оказаться татарстанский митрополит Феофан. Такое обновление возможно?
— Во-первых, наш патриарх имеет все шансы пережить всех перечисленных персонажей. Он очень трепетно относится к своему состоянию здоровья.

— Извините мое незнание, но патриарха как-то можно сменить до того, как он умрет?
— Внутрицерковными способами нельзя, а Путин может все. Поэтому если ждать естественного развития событий, то, вновь говорю, патриарх заботится о своем здоровье. Мы видим по сайту патриархии, что каждые пару месяцев он на неделю исчезает. Это означает, что у него некий отпуск. Вдобавок ко всему он с юности своей привык ко швейцарскому образу жизни, уровню медицины и здравоохранения. Я думаю, у него с этим все хорошо, он долго проживет. Поэтому не стоит гадать, кто мог бы быть преемником. И все эти разговоры, что в церкви что-то зреет изнутри — это досужие домыслы.

— То есть патриарх Кирилл не может отречься сам от должности?
— Нет, он может. Но не хочет. Есть старый анекдот на эту тему. В день отставки папы Бенедикта журналисты звонят патриаршему пресс-секретарю: «Вы могли бы прокомментировать новость об отречении римского папы? - Не дождетесь!».

— Да, от власти никто просто так не отказывается.
— Кто-то отказывается. На наших глазах отреклись королева Беатрикс (2013), испанский король Хуан (2014) римский папа Бенедикт (2013). Но это немножко не наша культура.

— В интервью два года назад вы говорили о необходимости этикетной реформы церкви. Сейчас это актуально? И как это должно выглядеть и что надо еще изменить?
— Этикетная реформа — это, прежде всего, отношение в вертикали власти. Ведь в Евангелии сказано: «Кто хочет быть первым, да будет слугою всем». У нас же нарочито и во время богослужений, и в церковной жизни четкое подобострастие. При этом верхним по отношению к нижним позволено практически все, начиная с «тыканья» независимо от возраста и т.д. Это же касается взаимных обращений: упаси Господь епископа назвать хотя бы «отцом», не говоря уже о «брате», — это непростительно. Высокопреосвященного назвать просто преосвященным - это все равно что полковника подполковником назвать.

—Дело только в названиях, грубо говоря?
— Поймите, это я как бы с тоски говорю, что раз уж не дождаться серьезных перемен, то хотя бы внешне покрасочку можно сменить, оштукатурить что-то. Поскольку это все чисто внешнее, то что тут говорить, что обсуждать?

— Не могу не спросить вот о чем. Вы часто критикуете РПЦ, и ваши недоброжелатели считают, что вам это сходит с рук. На самом деле церковное руководство вас игнорирует или все же как-то выражает свое недовольство? В какой форме?
— В этом году мне прилетело наказание от патриарха, причем в лучших традициях нашей патриархии не было сказано, за что именно. Мне позвонил человек (голос был похож на голос епископа Тихона Шевкунова) и сказал, что патриарх распорядился наложить на меня епитимью, что я должен отслужить в монастыре 40 служб подряд. И тут, конечно, масса вопросов возникает. Первый - почему служение литургии считается наказанием? Казалось бы, каждая литургия — это пасха, радость для священника. Но то, что наши епископы, которые любят красиво и цветасто говорить про духовность, жертвенные служения, литургию в качестве наказания используют, — это их духовный портрет.
Вторая странная вещь - я пенсионер, за штатом. Я волонтер всю свою жизнь, то есть я никогда в штате патриархии не был, кроме двух лет, когда работал пресс-секретарем патриарха. Так за какие могут быть повеления заштатному клирику? А самое главное, мне никакая бумага так и не пришла. И за что я должен был каяться, за какую вину, тоже не было сказано. Так что все случилось в лучших традициях нашей странной православной культуры администрирования. Но май-июнь в Новоспасском монастыре я отслужил.

— То есть вы восприняли это не как наказание, а как подарок?
— Для меня это был интересный опыт: новые люди; монастырь - один из красивейших в Москве. У меня от этого только радостные впечатления остались, но это не означает, что я хочу это повторить. Удручало лишь то, что это выбило меня из рабочего графика, затормозилась работа над моей книгой, что печально.

— А вы сейчас, кстати, чем занимаетесь?
— Во-первых, внуками, а во-вторых, книгой. И просто читаю. Хорошо, когда можно не торопиться и позволить себе такую роскошь долгого торможения на одной строчке. Какая-то весточка зацепила - и можно зарыться в книгах, в интернете, докопаться до того, что какую-нибудь ругаемую в путинской прессе статью из иностранной прессы найти и прочитать в оригинале. И с удовольствием и с горечью одновременно понять, что опять переврали…

— Пару месяцев назад обсуждалась тема передачи Исаакиевского собора РПЦ. Зачем РПЦ именно этот собор, если у нас по стране так много заброшенных храмов? Да, они не такие роскошные, но разве от этого они менее ценные?
— Я не думаю, что в этом случае была какая-то стратегия. Был каприз. Я думаю, что был просто патриарший каприз «хочу». Причем «хочу», скорее всего, поначалу было с мотивировкой: «Туда приходят большие деньги за билеты, и их тоже хорошо бы прибрать к нашим рукам вместе с храмом».
С самого начала было понятно, что нет никакой внятной дорожной карты, нет никакой концепции. Официальные спикеры патриархии в течение первого года говорили совершенно взаимоисключающие вещи. Кто-то говорил: «Невозможно в храме продавать билеты — это кощунство». Через месяц, когда встал вопрос о том, на какие деньги реставрировать будете: «Да билеты должны быть. За их свет мы и другие храмы будем восстанавливать». Эта неразбериха еще более обострила протесты горожан, а Путин как петербуржец все-таки более чувствителен к настроению петербуржцев более, чем к настроению москвичей.

- Петербуржцы как раз были против.
- Поэтому до сих пор более-менее статус-кво.

— Я иногда езжу по стране и в небольших городках вижу много заброшенных храмов, выглядит это удручающе. Так почему церковь не занимается этими храмами?
— Именно в таких регионах церковь особо не торопится брать руины на свой баланс. В большинстве случаев это по-прежнему государственная собственность. У нас же не было закона о реституции, что все, что раньше было церковным, возвращается церкви. Такого закона не было, поэтому каждая передача — это отдельный акт.

— Тогда почему же церковь не попросить именно эти храмы?
— А зачем?

— Разве они будут лишними?
— Вопрос очень серьезный. Храм существует для людей. Если людей там нет, то зачем храм? Русской деревни в «Нечерноземьи» уже нет. Что можно сделать, так это, наверное, свезти все в какой-нибудь отдельный заповедник и там хранить, как в свое время в Кижи, но сделать более масштабно.

— Около месяца назад была еще одна интересная новость. Московская патриархия предложила внести поправки в федеральный закон, который устанавливал бы «монополию на православие», иными словами, запретить объединения, которые не связаны с РПЦ, включать в название слово «православный». Как вам такая идея?
— Это все тот же тренд — борьба за власть.

— Насколько сейчас велика роль РПЦ в борьбе с так называемыми сектами? Вспомните тех же запрещенных теперь «Свидетелей Иеговы».
— Опять же, это позорная страница в истории моей родной церкви - то, что никто из спикеров ни слова не сказал в защиту пресловутых сект. Мне очень не нравятся иеговисты и саентологи. Но то, как их засудили, это неприлично. Те обвинения, которые были высказаны в их адрес, в принципе, спокойно можно адресовать и православным. Опять же, это дефицит профессионального лицемерия. Что мешало патриархии громко сказать, что мы против судебного, тем паче несудебного, преследования религиозных диссидентов, мы за свободу совести? А потом можно тихонько нужным людям сказать: «Это мы так, это мы для Запада. Не обращайте внимания на наши слова. Мы вам присвоим внеочередное звание архиепископа за это, товарищ полковник». Очень жаль, что этого не было сделано.


— А можно провести четкую границу между церковью и сектой?
— Нет, не получается. Поэтому лучше следовать принципу: не рой другому яму, сам в нее попадешь.

— Так в чем разница?
— С годами мне все труднее это установить. Тоталитарный дух и у нас изрядно обжился.

(окончание тут https://diak-kuraev.livejournal.com/1800287.html)

Темы 2017 года (окончание)

(начало https://diak-kuraev.livejournal.com/1799874.html и тут https://diak-kuraev.livejournal.com/1800012.html)

— Ошибка на ошибке, а в итоге страдает имидж церкви.
— Вывод простой: чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться. Я искренне желаю, чтобы патриарх Кирилл правил еще долго. Для того, чтобы иллюзий осталось меньше. Это важно. Должен уйти в прошлое мем эпохи перестройки: «Разве церковь плохому научит?» Ох, научит. И в истории, и в современности это уже хорошо заметно. Слово «православный» с точки нравственной не значит ничего. То есть можно быть православным палачом, а можно быть православным мучеником. В истории и даже в современности есть и то, и другое. А раз слово «православие» сочетается с любыми винегретами, то оно не должно восприниматься как слово –гарантия. Слова «православный» или «мусульманин» не значат, что это априори не вор, не взяточник, не лжец… Поэтому вывод простой: нам нужно сложное общество, с системой контроля и противовесов. Нельзя все отдавать в руки православных, тем паче попов и епископов. Как и любая монополизация, она в итоге приводит к заражению территории, а не к ее исцелению.

— Но ваш прогноз, что будет дальше происходить? В каком направлении еще гайки будут закручиваться?
— Мне сейчас ближе тезис 1990-х годов и конца 1980-х о том, что то единственное, что должно быть у нас общим, — это закон, а не ценности, про которые сейчас твердят. Мне сегодня представляется это снова очень убедительным. Закон для всех, а ценности для каждого свои.

— Так и будет?
— Это зависит от того, кто раньше нас оккупирует – Запад или Китай.

— Какой из вариантов, если это будет Китай?
— Есть старый советский анекдот, что оптимист изучает английский язык, пессимист — китайский, а реалист — автомат Калашникова.

— Вы к какому лагерю относитесь?
— Скорее, к реалистам.

— Вернемся немного назад. В связи с появлением «Христианского государства» Калинина, о котором мы с вами уже говорили и который сейчас арестован, хочу спросить вас: не появится ли вскоре православный джихад?
— К сожалению, я не могу дать гарантии, что такого нет и быть не может. Практика показывает, что в православном мире может быть все, что угодно. Надо предвидеть худшее. И, предвидя, готовить тормоза, предостерегающие его приход.
Должна быть сознательная стратегия недопущения худшего варианта. Если есть перспектива погромов во имя православия, опричнины, значит, надо прилагать усилия к тому, чтобы эту перспективу заблокировать. Для этого нужна проповедь, для этого нужны книги соответствующие, система образования.
Очень легко разрешить себе ненависть и месть. И очень тяжело ограничить себя. Легко выдавить пасту из тюбика, загнать ее назад невозможно. Поэтому я вновь говорю о страшной пастырской ошибке патриарха Кирилла 2012 года. Он разрешил право на священную ненависть. И сегодня уже нельзя сказать, где этот грязевой сель остановится.

— Много кинотеатров сожгут, начиная с 26 октября?
— Думаю, что нет. Но в памяти православный активистов будет закреплено: «Государство нам не помогло, не запретило этот фильм, поэтому в следующий раз мы должны действовать энергичнее».

— Интересно, что будет следующим разом.
— Все что угодно, тем более если дана установка искать, на что оскорбиться. Есть старый мой любимый анекдот про мужика, который написал письмо в райсовет: «Слушайте, жить невозможно. У меня под окнами поликлиника, там сделали ремонт. Теперь у меня под окнами кабинет гинеколога. Вы понимаете, что я теперь подойти к окну не могу. В окно глянешь — там такое!» Получив такой сигнал, все мужское население этого райсовета выехало на проверку. Входят в квартиру, идут к окну. Разочарованно замечают хозяину, чтона том окошке занавесочка, через которую разве что лампочка на потолке кабинета видна. Хозяин: «Как это ничего не видно? А вы со шкафа смотреть пробовали?» Вот и у нас сейчас модно смотреть «со шкафа» - на репетиции какого-нибудь театра подсмотреть и возопить на весь мир.

— На самом деле грустно.
— Грустно, да. Но интересно. И, главное - познавательно. Это тоже важный опыт самопознания, чтобы стряхнуть все эти мифы с ушей насчет нашей особой и исконной святости, нашей богоизбранности, нашей особости. Мы живем в эпоху, когда человек должен сам отвечать за гигиену своего мозга. Твоего мозга домогаются откровенно, нагло, цинично. Вот и школа опять к этому подключилась, телевидение, само собой, проповедь патриарха тоже. Надо уметь вопреки этому быть христианином, быть честным человеком, объективно мыслящим.
Меня особенно умиляет миф о том, что Россия - миролюбивая страна, в котрой никогда не было ни межнациональных, ни межрелигиозных конфликтов. Это, конечно, мы от избытка миролюбия от Москвы до Камчатки растолстели. Дескать, никогда Россия не вела завоевательных войн, всегда только защищалась. Поэтому мы защищались аж в Аляске и Калифорнии.
На самом деле у России достаточно удачная история, с некоторой точки зрения. Мы играем в лиге чемпионов, иногда выигрываем, но бывают инеудачные сезоны бывают. Россия входит в мировой элитарный круг суперхищников. Вместе с США, Англией, Францией, Германией. Кто-то из этого клуба выпал - Турция, Польша Австрия, Швеция. Мы еще там. И, главное, хотим там быть. Так хотят ли русские войны? Ответ однозначный — мечтаем. Уже мечтаем. Выросло поколение, которое уже не помнит рассказов родителей о войне, и поэтому уже мечтает о ней. Это не значит, что мы хуже других. Да, это правда, мы суперхищники, и будь оно иначе нас бы съели. Но будучи супермедведем не надо утверждать, что ты суперкролик. Да, медведь — это довольно сволочное животное, он и падальщиной не брезгует, и человека загрызть может, при случае и медком побалуется и рыбку поймает, но это точно не травоядное животное. Хотя малинку тоже кушает. Всеядное. Российский медведь — такой же всеядный хищник, как американский орел или британский лев. В этом смысле мы не хуже других. Но и не лучше. Но в Европе школьные учебники уже не превозносят своих мерзавцев выше соседей лишь за то, что они свои. А у нас превозносят и памятники ставят.

— Да, например, Ивану Грозному.
— Так и Сталину уже. Чего там стесняться?
протоиерей Дмитрий Полушин, руководитель отдела митрополии по взаимодействию с Вооруженными Силами, правоохранительными органами и казачеством:

Кураев перевирает не только историю, но и современное положение в Церкви. Но главное не это. Меня эта статья поразила своим стилем, точнее, примененными технологиями обработки сознания. Типичный пример "контр" пропаганды и нейро-лингаистического программирования сознания: начинает с шокирующих оборотов "фактов" про святого св. Константина, далее смело переходит к издевке над "пустынниками - онанистами" - и все! Табу снято! Читатель пережил нравственный и интеллектуальный шок, теперь с ним можно делать все что угодно! И к одну кучу валятся как действительно существующие проблемы, так и прямая ложь (про , якобы, отсутствие реакции на смерть игуменьи Анны, про "отсутствие" статистики по лишенным сана священникам, про отсутствие священников, высказывающих свое мнение в интернете...). Тут же любимая ссылка не на Евангелие (!), а на любимые этим "богословом" Хроники Нарнии".... Беда, когда подонки начинают заботится о нравственности. Шлюха говорит о любви. ...Не Кураеву учить нас жизни. Проблемы у Церкви страшные, огромные, но этот и другие подонки хотят не помочь нам, а нас уничтожить!


https://www.facebook.com/vadim.balytnikov.9/posts/1472287132858688?comment_id=1472593159494752&comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R%22%7D

это про вот этот текст
https://diak-kuraev.livejournal.com/1799874.html

Интересно, какой язык усваивают и позволяют себе карьерно-майнстримные клирики кирилловского понтификата.

От Хрущева к Сабодану

Эрнст Неизвестный памятник на могиле Хрущева сделал черно-белым. Как знак того, что дела покойного были разны.



Кажется, эту концепцию переняли на Украине: лик митрополита явно темнее его облачения.



Да, при всем несомненном человеческом обаянии митр. Владимира, его наследство для УПЦ саморазрушительно. И Москва и политика тут ни при чем.


Вон сколько "гуриев" пришли к этому памятнику:



Посмотрите без звука просто на мимику этого мастера оральных дел. Особенно ярка пятая минута:
16 октября 2017 г. группа байкеров клуба «Ночные волки» совершающих турне по Средней Азии прибыли на территорию епархиального управления в г. Душанбе.

Здесь путешественников тепло встретил преосвященнейший Питирим епископ Душанбинский и Таджикистанский и члены молодежного отдела епархии.

Владыка Питирим провел для гостей экскурсию по Свято-Никольскому кафедральному собору, где они приложились к находящимся в соборе святыням.

От имени известного путешественника, православного священника Федора Конюхова «Ночные волки» подарили Никольскому собору икону святителя Николая Чудотворца.

Епископ Питирим в благодарность подарил путешественникам иконки свт. Николая, прп. Сергия Радонежского и Серафима Саровского.

Прихожане с нескрываемым восхищением общались с гостями и с удовольствием фотографировались на фоне их мотоциклов.
http://lifted.asia/dushanbinskuyu-eparxiyu-navestili-nochnye-volki/


Это все обычно... Раз "Ночные волки" за Путина, то и патриарх - с волками. А хочешь с патриархом жить - учись с волками выть.

Но за рамки обычного епископского лицемерия эту встречу выводит проповедь, произнесенная епископом Питиримом буквально за день до нее, 15 октября.

"А если мы будем подстраиваться под них, как сейчас это стало модно в нашем христианском сообществе, принимать всё, воцерковлять всё что плохо лежит, всё чего угодно - и рок, и спорт, и рэп уже, все субкультуры - и думать, что так мы привлечем молодежь. Нет, никогда такого не было и апостолы никогда не подстраивались под этот падший мир".

Сказал лис и ... тут же "подстроился".