?

Log in

No account? Create an account

January 4th, 2018

Дивеевские бредятинки

"На могиле Мотовилова со временем выросла береза, которая не поддалась даже разрушительным силам постреволюционного времени. Известно, что у бульдозеров, подогнанных для её выкорчевки, беспричинно глох мотор и ломались железные зубья ковшей (один из таких железных зубов до сих пор торчит застрявшим в коре дерева, старожилы говорят, что вытащить его так никто и не смог, как не пытались).
Так вот со временем на березе стали все явственнее и явственнее проявляться наросты: в виде медвежьей головы (а ведь именно этот зверь являлся к Серафиму Саровскому в годы его добровольного отшельничества), а с другой стороны - Божией Матери, как утверждают люди, лик похож на икону Божией Матери "Умиление"".




Как бы Божия Матерь:


Как бы медведь:


Мишкину морду тоже теперь надо целовать?

Полностью текст http://unavoce.ru/news/news0546.html

Выписка:
"(...) Согласно учению II Ватиканского Собора, все епископы должны укреплять и оберегать единство веры и общую дисциплину всей Церкви и стараться, чтобы вера возрастала и свет полноты истины воссиял всем людям (ср. Lumen gentium, 23). Поэтому мы как католические епископы, ввиду повсеместно распространяющегося смятения, побуждены совестью исповедать неизменную истину, а также неизменную дисциплину таинств касательно нерасторжимости брака согласно двухтысячелетнему неизменному Учительству Церкви.
В этом смысле мы подтверждаем:

Половые отношения между людьми, не соединёнными друг с другом действительными узами брака - как это происходит в случае так называемых "разведённых и второбрачных" - всегда противоречат воле Божьей и являются тяжким оскорблением Бога.
Никакое обстоятельство или цель, даже возможная невменяемость вины или её неполнота, не может сделать такие половые отношения положительной нравственной реальностью или угодными Богу. То же самое относится к другим запрещающим предписаниям декалога, ибо "существуют действия которые, сами по себе, вне зависимости от обстоятельств, всегда являются чрезвычайно дурными ввиду самого своего объекта" (Иоанн Павел II, Апостольское увещевание Reconciliatio et paenitentia, 17).
Церковь не обладает харизмой безошибочности в деле суждения о внутреннем состоянии благодати верующего (ср. Тридентский Собор, 24 сес., гл.1). Недопущение к Святому Причастию так называемых "разведённых второбрачных" не означает вынесение суждения о том, находятся ли они перед Богом в состоянии благодати, но является суждением об очевидном, публичном и объективном характере данной ситуации. По причине зримой природы таинств и самой Церкви принятие таинств обязательно зависит от соответствующей видимой и объективной ситуации верных.
Нравственно не дозволено иметь половые отношения с человеком, не являющимся законным супругом, чтобы избежать, якобы, какого-либо другого греха. Слово Божие учит нас, что не позволительно "делать зло, чтобы вышло добро" (Рим 3,8).
Допущение таких людей к Святому Причастию может быть разрешено только, если они с помощью благодати Божьей и с помощью терпеливого и индивидуального духовного сопровождения, решительно намереваются впредь отказаться от подобных сексуальных отношений и не подавать соблазна. В этом состояло в Церкви всегда значение истинного духовного распознавания и подлинного пастырского сопровождения.
Люди, постоянно имеющие внебрачные половые отношения, таким образом, жизни нарушают супружеский союз по отношению к своему законному супругу. Поэтому они не в состоянии "в Духе и Истине" (ср. Ин 4,23) принимать участие в евхаристическом брачном пире Христовом, ибо сами слова причастного обряда гласят: "Блаженны званные на брачную вечерю агнца!" (Откр. 19,9).
Исполнение Воли Божьей, которая выражена в Его десяти заповедях и явлена в ясном и абсолютном запрете брачного развода, представляет истинное духовное благо человека здесь на земле и приведёт его к истинной радости любви в вечной жизни.

31 декабря 2017, торжество Святого Семейства, в год столетия со дня явлений Божьей Матери в Фатиме.

+ Томаш Пэта, Архиепископ Митрополит Архиепархии Святой Марии в Астане

+ Ян Павел Ленга, Архиепископ-Епископ Карагандинский на покое

+ Атаназиус Шнайдер, Епископ-Помощник Архиепархии Святой Марии в Астане

***

На сегодняшний день это (а не красота службы или высота богословия) главный мотив для перехода из католичества в православие: православные разрешают разводы и повторные браки с венчанием и причастием. Папа Франциск сделал шаг в сторону к православной пастырской политики, за что сейчас и огребает от своих чаплиных.
Причин называется много. Но, мне кажется, одна из главных - в необходимости сохранить внутриармейскую полицию.

"За 800 лье от Парижа" Наполеон оказался в окружении вооруженных людей сомнительного уровня преданности. Это были его вчерашние враги: итальянцы, немцы, австрийцы... Да, пока они показывали себя хорошо и именно немецкая дивизия взяла Багратионовы флеши, а итальянцы отбили наскок казаков Платова.

Но при задержке кампании, при постоянных интригах английской разведки и дипломатии (кстати, накануне Бородино пришло известие о поражении французов в Испании - 22 июля у Саламанки и оставлении Мадрида - 12 августа ст.ст.) управляемость этой разноплеменной массой можно было потерять.

"Не стоит удивляться, что немцы нас ненавидят, - писал один французский ветеран. - Они не могут простить, что мы 20 лет щупали их жен и дочерей прямо на их глазах"
(цит .по: Земцов В. Н. Великая армия Наполеона в Бородинском сражении. М., 2008, с. 85)

Военная цензура проводила люстрацию писем - так что рост антифранцузских настроений среди союзников не был тайно для Наполеона.

Так что нужен был нерастраченный и абсолютно верный императору боевой кулак. Его нельзя было тратить на русских.

***
Еще обычно забываемые сведения: не только армия Наполеона достигла Березины в печальном состоянии.

"Выступив из Тарутина во глава 120 000 чел при 622 орудиях, Кутузов привел к Неману лишь 40 000 чел с 200 орудиями. "Главная армия, - писал он царю из Вильно, - пришла в такое состояние, что слабость ее в числе людей должно было утаить не только от неприятеля, но и от самих чиновников, в армии служащих". Ослабевшая на две трети "в числе людей" армия к тому же "потеряла вид", она больше походила на крестьянское ополчение, чем на регулярное войско"
(Н. А. Троицкий. 1812. Великий год России. М., 1988, с. 304).

Позже он же:
http://militera.lib.ru/bio/0/pdf/troitsky_na01.pdf

стр 179:
Армия Наполеона потеряла на пути от Москвы до Немана (границы России) 132 700 человек
Армия Кутузова - 120 000 человек.


"Генерал Мороз" бил всех... И не только он

"Преследование стоило русской армии огромных усилий и потерь — не столько в боях, сколько от болезней, холода и материальных нужд. Кутузов и его штаб старались делать все возможное для того, чтобы их солдаты шли в поход здоровыми, сытыми и одетыми, но не все зависело от главнокомандующего, хотя и наделенного чрезвычайными полномочиями. Чиновники разных ведомств срывали или задерживали выполнение обязательств по военным поставкам. Полушубки, к примеру, в которых армия нуждалась с Вязьмы, были получены большей частью только в Смоленске, Копыси и даже в Вильно. Ряд частей, включая лейб-гвардии Семеновский полк, вынуждены были обходиться без полушубков и валенок.

По вине армейских провиантмейстеров солдатам приходилось и голодать. «Гвардия уже 12 дней, вся армия целый месяц не получает хлеба», — записывал в дневнике 28 ноября поручик А.В. Чичерин. Даже Е.Ф. Канкрин в официальном отчете признавал, что хлеба для армии в зимние месяцы 1812 г. «получалось крайне мало".

Воровство, а главным образом разгильдяйство военных и штатских чиновников опустошали армейскую казну. Показателен такой факт: провиантский комиссионер Давыдов потерял в Вильно 370 800 руб. фуражных денег, которые он должен был доставить в армию из Петербурга.

Сохранилось много свидетельств о том, как бедствовали русские солдаты в конце войны, «Наши так же были почернелы и укутаны в тряпки <...>. Почти у каждого что-нибудь было тронуто морозом», — вспоминал И.Г. Радожицкий. Случалось, и замерзали русские воины, даже из числа «гвардейских молодцов", а больным и отставшим не было числа. Правда, в отличие от французов, они, как правило, возвращались в строй: 25 ноября Кутузов сообщал царю, что «догоняют армию до 16 тыс. выздоровевших», а 7 декабря — что «таковых прибудет в скорости не менее 20 тыс.».

(Там же с. 159).
https://vk.com/id352520495?w=wall352520495_27319

про генезис Патриарха Кирилла.
Формирование характера будущего Патриарха происходило в очень проблемных условиях. Шло время малоизвестных, но весьма жестких «хрущевских» гонений на религию, начавшихся в 1958 году и остановившихся только после отставки «прогрессивного» генсека. Оттепель, коснувшаяся ученых и публицистов, для Церкви обернулась лютой стужей. Священников тогда сажали нечасто, но храмы закрывались массово. Главное же — вся общественная атмосфера стремилась показать: верующие являются отсталой социальной группой, которая скоро исчезнет. Церковная молва утверждает, что Хрущев даже обещал показать по телевизору «последнего попа». У религиозных родителей отбирали детей, в школах жестко «прорабатывали» молодых людей любого вероисповедания, в вузы им было практически не поступить.
Делались попытки — и небезуспешные — сдерживания Церкви изнутри. Рукоположение молодежи, особенно городской и интеллигентной, могло стоить епископу кафедры. Закрывались «кузницы кадров» — монастыри и семинарии, причем формально решением церковного начальства. На территории нынешней России оставалось два действующих мужских монастыря (и ни одного женского), две академии и две семинарии. Стимулировался отход священников от веры, и случаи такого отхода становились поводом для широкой пропаганды. Например, ушедший из Церкви в 1959 году профессор Ленинградской духовной академии протоиерей Александр Осипов начал ездить по стране с атеистическими лекциями и писать антирелигиозные книги, которые издавались огромными по нынешним меркам тиражами.
И в школе, и в культурно-общественном пространстве верующему молодому человеку говорили: у тебя нет будущего. Все «прогрессивные» дороги, увлекавшие тогда юношество — наука, космос, «великие стройки» — подавались как прямо противоположные религиозному образу жизни. В этих условиях большинство детей священников не шло по стопам отцов — многих отговаривали сами родители. В семинарии поступали ребята из деревни, причем обычно малороссийской и молдавской. «Чудиков-интеллигентов» не брали. В общем, у юного Владимира был непростой выбор. И, судя по всему, он некоторое время колебался: после 8-го класса, будучи, очевидно, из-за веры не принят в старшую школу (у меня была та же история), он пошел работать в геологическую экспедицию. Однако в семинарию поступил уже через три года — сразу по достижении 18 лет, раньше было нельзя.
Владыка Никодим дал молодому человеку возможность блестяще реализоваться, оставаясь верующим. В 22 года он становится монахом и священником, через два года назначается представителем Русской Церкви при Всемирном совете церквей в Женеве, а еще через три — ректором академии. Из гетто советской религиозной жизни вырваться удалось — причем блестяще. Однако подростковый опыт был скорее опытом поражения, чем победы — той, вкус которой чувствовало на устах наше поколение. Опытом униженности и страха. Церковная жизнь 60-х и 70-х годов была сильна, пожалуй, одним — стойкостью людей, которые пришли из лагерей и тюрем. Такие люди рядом с юным Владимиром были — прежде всего отец и дед (второй прошел множество мест заключения и ссылки). Но была и другая реальность: униженность Церкви, тотальный компромисс, запуганность, советы школьных учителей и товарищей «не губить себя» в религиозной жизни. Света в конце советского тоннеля тогда не было и в помине.
Судя по всему, этот опыт наложил свой отпечаток на личность нынешнего Патриарха. Он до сих пор не осмеливается спорить с власть имущими — так, чтобы доводить дело до реального обострения отношений или до разрыва, до того, чтобы поставить под угрозу свою жизнь. Спорит только тогда, когда можно пожаловаться «выше» с гарантированным успехом.


https://vk.com/id352520495?w=wall352520495_27333
Еще из моей книжки – про дар красноречия нынешнего Предстоятеля, который иногда идет ему на пользу, иногда – не совсем. А также про сегодняшний момент и про будущее.
У нынешнего Патриарха — прекрасный дар красноречия и убеждения. Почти любую аудиторию и почти любого собеседника он может склонить на свою сторону — но, увы, лишь на время. Видя позитивную реакцию на свои слова, он считает, что цель достигнута и дальше все должно идти как по маслу. Однако сопоставление сказанного и сделанного подчас разочаровывает людей. Когда ему об этом говорят, он теряется и копит в сердце обиду.
Этот человек очень не любит признавать собственную неправоту и отказываться от того, что делал и говорил раньше — пусть даже много лет назад. Он редко удосуживается применить к себе те обличения, которые адресует окружающим. Для самооправдания он может придумывать сложные логические конструкции, как бы случайно «терять» факты, аккуратно менять темы, отвечать на самим же собой переформулированные вопросы — и благодаря ораторскому и «переговорному» дару на какое-то время очаровывать и убеждать собеседников либо широкую аудиторию. Но полуправда остается полуправдой — и люди это в конце концов понимают.
Система взглядов нынешнего Патриарха была и остается довольно гибкой — в ряде вопросов она формируется ситуативно, будучи лишена долговременного стройного каркаса. (Замечу, что менять позицию — не грех, сам не раз менял ее с годами; однако это нужно честно констатировать и объяснять.) В разных обстоятельствах этим человеком могут быть сказаны весьма различные вещи, иногда не вполне сопоставимые друг с другом. Увы, и эта особенность наверняка «родом из юности».
Сильно ударило по жизненной траектории тогдашнего архиепископа Кирилла отстранение от ректорского поста с переводом на архиерейскую кафедру в Смоленск. Церковная жизнь там была в самом настоящем провинциальном загоне. Почти все духовенство происходило не из местного населения — из украинских сел. В прекрасном Успенском соборе молились одни старушки. Епархиальное управление ютилось в трех комнатах, туалет был отделен ширмой от кабинета секретаря. В общем, приходилось начинать почти с нуля. И молодой архиерей, которого сначала приняли за «перелетную птицу», принялся за дело. Было создано межъепархиальное духовное училище, затем преобразованное в семинарию, появилась одна из первых церковных социальных служб, возникло молодежное движение, был основан православный детский сад… Власти сначала роптали, но вскоре поняли, что народная поддержка этих инициатив слишком очевидна.
Я познакомился с архиепископом Кириллом в 1986 году — вскоре после его назначения в Смоленск. Приехал, чтобы поговорить о поддержании в СМИ и православной общественности памяти митрополита Никодима — иерарха действительно великого. Делал это втайне от тогдашнего своего начальника — митрополита Питирима, который Никодима и никодимовцев не любил. Владыка Кирилл в эти годы был совершенно очарователен — он метался по смоленской клетке как молодой лев, фонтанировал идеями, умел заряжать молодежь, вселяя в нее оптимизм посреди довольно унылой поздне-пименовской эпохи и все еще продолжавшегося засилья атеистических властей. Единственное, что отталкивало — заискивание перед теми самыми властями самого низкого уровня (Питирим держался гораздо более независимо, даже высокомерно, и с много более высокими людьми). Страх на самом деле никуда не уходил. Его не было лишь в общении с молодежью, тем более «залетной» — московской и питерской.
В 1989 году, впервые после «опалы», мне удалось опубликовать в «Журнале Московской Патриархии» интервью с владыкой. Многие, включая его самого, радовались как дети. Вскоре опала сменилась карьерным взлетом — в ноябре того же года архиепископ Кирилл стал председателем Отдела внешних церковных сношений, постоянным членом Синода.
На этом посту он вскоре ощутил вкус к публичной деятельности. Начались телеэфиры, председательства на различных собраниях, выступления перед многолюдными аудиториями. Дар слова, конечно, помогал. Появлялась надежда на патриаршество — все другие претенденты, да и Патриарх Алексий, смотрелись гораздо бледнее, особенно в публичном пространстве. Одновременно усиливалась подозрительность к «конкурентам», недоверие к ним. Порой соревнование с этими людьми становилось главным мотивом действий. Начиная с 1994 года, я пытался организовать подготовку всеобъемлющего церковного документа по общественной проблематике, который потом стал именоваться Основами социальной концепции Русской Православной Церкви. Интерес у начальства к этому проекту долго был почти нулевым — на утверждение состава рабочей группы ушли годы. Правда, потом митрополит Кирилл — председатель группы — втянулся в ее деятельность, которая был связана с интереснейшими и яркими дискуссиями. Написание документа, правда, периодически заходило в тупик, руки у председателя группы опускались, и вернуть его к процессу оказывалось непросто. То же происходило с моей инициативой создать Межрелигиозный совет России: только назойливые напоминания довели дело до результата. Главная же энергия митрополита и возглавляемого им отдела, помимо неизбежной церковно-дипломатической текучки, тратилась на соревнование с тогдашним управляющим делами Московской Патриархии митрополитом Сергием (Фоминым), которого в конце концов в 2003 году удалось заменить на заместителя председателя ОВЦС архиепископа Климента — вскоре, впрочем, оказавшегося как раз основным соперником Кирилла на выборах Патриарха.
Сами выборы прошли с предсказуемым результатом. Если в российских епархиях была значительная доля поддержки митрополита Климента, то епархии Украины, других постсоветских стран и «дальнего зарубежья» голосовали почти исключительно за председателя ОВЦС — его знали лучше. Удалось добиться и непротиводействия властей. Я лично провел с ними многие переговоры, хотя подчас и непростые (яркой личности на Патриаршем престоле некоторые чиновники боялись).
— Жизнь кончилась, началось житие, — поприветствовал я митрополита Кирилла в день избрания Патриаршим Местоблюстителем горькими словами лесковского протопопа Туберозова.
Действительно, началась новая жизнь. Она во многом ограничивала Патриарха в тех вещах, которые он любит — в путешествиях, в обращениях к неформальной аудитории, в интеллектуальных ристалищах на церковных собраниях и ток-шоу. Одновременно исчезли конкуренты — но осталась тяга к присутствию в публичном пространстве, свобода в котором теперь скована свалившейся ответственностью и многими другими сдерживающими моментами: то, что мог позволить себе сказать митрополит, Патриарх подчас сказать уже не может. Появилась ревность к более свободно высказывающимся людям. И значит — появилась склонность привечать серость в ущерб ярким личностям.. Появился и двойной стандарт: то, что позволял себе десять-двадцать лет назад митрополит Кирилл, а сорок лет назад — митрополит Никодим, сегодня не позволяется никому. Никто не должен быть компетентнее Патриарха, никто не имеет права спорить с ним — ни лично, ни публично. Тексты о нем должны быть похожи на некролог — только похвалы, только хорошее. Иначе — обида. <…>
Юношеские страхи и неуверенность времен гонений соединились с абсолютной церковной властью. Далеко не лучшие качества раскрылись сильнее, чем прекрасные.
Как пойдет дело дальше? Увы, оснований для оптимизма у меня немного. Церковное управление становится все более единоличным. В первые годы нынешнего Патриаршества многое было сделано для его децентрализации — образовались десятки новых епархий, застарелые проблемы стали обсуждаться на Межсоборном присутствии. Однако такие темы как, например, выборность духовенства и прозрачность церковного бюджета, оказались «заметены под ковер». Церковная мысль смотрит скорее на текущую ситуацию, не заглядывая в будущее — на 20-50 лет вперед, когда у власти в России и в Церкви будут другие люди. Динамика преобразований и дискуссий за последние годы резко снизилась. Многие решения все чаще принимаются буквально на бегу, безапелляционно, без детального обсуждения, без реального выслушивания и учета различных мнений. Мне приходилось говорить об этом и на заседаниях, и публично.
Впрочем, у Патриарха сохраняется одно уникальное для человека его возраста качество: искренность веры и детскость характера. Отсюда — страхи и обиды, но отсюда — и умение ко многому отнестись с легкостью и юмором. Будем надеяться, что это поможет в трудные времена — а они очень даже могут для Церкви настать — и самому Патриарху, и тем, кто рядом.
В 1994 году Издательский отдел Московского Патриархата был расформирован — Архиерейский Собор счел его «исполнившим свое первоначальное предназначение». Вместо него были созданы две новые структуры. Это решение, конечно, было принято именно для того, чтобы сместить митрополита Питирима. Отчасти оно было оправданно — владыка по сути не принял избрания Патриарха Алексия, в «Журнале Московской Патриархии» почти не публиковались материалы о деятельности Предстоятеля и даже официальные церковные документы. Долго так продолжаться, понятно, не могло.
https://vk.com/id352520495?w=wall352520495_27266

Не вполне так. Питирим действительно первые месяцы после избрания Алексия мало публиковал его текстов. Кто-то обратил патриаршее внимание на этот игнор. Получив соответствующий выговор, Питирим ответил изящно: он демонстративно ударился в другую крайность, и превратил ЖМП в скучную и монотонную хронику патриаршего служения. Тут то он и был снят.

ЖМП лучше от этого никак не стал.

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com