?

Log in

No account? Create an account

December 21st, 2018

О том, что Константинополь НЕ делил Киевскую митрополию на две части до 1589 года (т.е. до учреждения сугубо московского патриаршества, никак не связанного с Киевской митрополией в составе Вселенского патриархата), я уже писал. -
https://diak-kuraev.livejournal.com/2269673.html

Но когда же сама Москва признала утрату Киева и разделение Киевской митрополии на две?

Автокефальный и московский Иона поначалу имел власть над всеми русскими епископами. Потом прибыл униатски Киевский митрополит Григорий Болгарин. В 1466 он перешел в православие и признан вселенским патриархом. Но Москва все равно его не признавала. Его преемника Спиридона моск.власти смогли даже арестовать. Так когда же Москва признала, что в Киеве есть законные и православные иерархи, независимые от нее?

Полагаю, такой датой можно считать 1494 год.

Выдохлась пограничная московско-литовская война 1487—1494 годов (Пограничная война, Странная война, Хитрая война). Хитрой она была, потому что была гибридной: без объявления войны.

Одним из условий мира был династический брак литовского князя с дочерью Ивана III и Софии
Палеолог Еленой.

Во время подготовки к заключению брака между великим князем Александром Ягеллончиком и Еленой Ивановной, московский великий князь Иван III настаивал, чтобы в обряде венчания вместе с латинским епископом участвовал православный архиерей, «благословлял бы княжну по нашему и молитвы говорил».

Литовские послы, как жаловался впоследствии сам Иван Васильевич, уговорились с нашими боярами, что, когда дочь наша приедет к нему в Вильну, «ино ее венчати митрополиту, а не будет митрополита, ино владыце нашего греческаго закона» (Акты Западной Руси. т. 1. Спб., 1846, с. 234 http://www.sedmitza.ru/data/014/001/1235/62_192.pdf).

Пожелания Иоанна III в Литве не были выполнены. 15 февраля 1495 года Обряд бракосочетания совершил в соборе св. Станислава католический епископ Вильно Войтех Табор, а приглашенный на церемонию архим. Макарий, «нареченный» митр. Киевским, «великой княжне молитв не смел говорити», опасаясь гнева вел. кн. Александра» (Флоря Б. Н. Великая княгиня Елена Иоанновна // Православная энциклопедия. т.18. М., 2008 http://www.sedmitza.ru/text/682256.html).

Александр «в ту пору владыце никоторому не велел у себя в Вильне быти, а нареченному митрополиту Макарию, архимандриту троицкому, нашей дочери венчати не велел» (Акты Западной Руси. т. 1. Спб., 1846, с. 234).

Редактора московской Православной Энциклопедии напрасно поставили кавычки. Каноничность Макария в качестве митрополита Киевского и всея Руси уж точно не меньше, чем каноничность автокефально-московского митрополита Ионы.

Киевский митрополит Иона (Глезна), утвержденный константинопольским патриархом в 1492-м году, скончался в октябре 1494 года.
В 1495 году собор западно-русских архиереев не только избрал, но и рукоположил архимандрита Макария в митрополиты, решив сначала самостоятельно, соборными силами местного епископата посвятить Макария во епископа и в митрополита, а уже потом послать к патриарху за благословением (так было и с Глезной).

Краткая Волынская летопись говорит: «Того же лета събрашася епископи володимерскии Васиянь, полоцкии Лука, туровьскыи Васьянь, луцкии Иона и поставиша митрополитом Макариа архимандрита, пореклом Чорта, Киеву и всеа Руси, a до патриарха по благословение послаша старца Деонисея, a Германа диакона инока» http://litopys.org.ua/psrl3235/lytov22.htm.

В следующем году посольство вернулось с утвердительным ответом, но посланник патриарха все-таки не мог не сделать выговора за нарушение нормального порядка. Послу были объяснены скрытые от нас причины торопливости, и он их признал убедительными для оправдания русских епископов.
(«Тои же осени прииде ис Цариграда от патриарха Нифонта посол келеинии его, старець Исафь, и митрополита киевскаго Макариа послы c ним, Деонисеи старец a Герман диакон, и принесоша листы благословеныи под великими печатьми оловяными великому князю a великои княгине, и митрополиту, и епископом, и князем, и бояром, и всем православным християном. Токмо прирече патриаршь посол епископом: «Да не поставите потомь митрополита, аще не преже от нас благословение берете, кроме великое нужда». Они же рекоша: «Мы не отмещемся древных обычаевь съборныя церкве цариградцкиа и благословениа отца нашего патриарха, ну за нужю състворихом се, яко же и преже нас сътвориша братиа наша, епископи, при великом князи Витовте поставиша митрополитом Григория Цемивлака, яко же и правилех святых апостол и святых отець писано естъ: «Два или три епископи безо всякого прекословиа епископа да поставят». Посол же рече: «Добре сътвористе, яко нужда ради и закону изменение бываеть»»).

Из грамоты патриарха Нифонта мы видим, что для Константинополя по прежнему Киевская митрополия едина.

(Русский феодальный архив. М., 1987, ч.3. сс. 633-635.В сборник входят аналогичные благословенные патриаршие грамоты двум следующим киевским митрополитам (Иосифу и Ионе) – и их титул остается таким же).


Эта грамота адресована «митрополиту Киевскому и всея Русии». Границы великого княжества Литовского при этом обозначены кудряво: «прошения приняли от твоея святости, великого князя польского и руского и литовского и жомотского и иных от Черного моря и до окияна».
Откуда тут океан? Может ли это быть знаком тотального игнора Московии с ее великим князем и ее митрополитом?

Патриарх в очередной раз принимает «покаяние» без его спроса поставленного митрополита – «сего ради ныне покаянием своим управили есте место благословения. Того ради приняли твое створенное святительство». И в очередной раз запрещает так поступать впредь – «Еще ж запрещаем вам – да не будет таковаго дела, што без нашего благословения совершити митрополиту тамошнему. Аще тепере такового согрешения простили, ино потом да не будет».

Так когда же состоялись избрание и хиротония «кир Макарко» (так именует его патриаршая грамота?

13 января 1495 года московская принцесса выехала из Москвы в Вильно. Дорога заняла месяц.

Оказавшись на территории Литвы, в Полоцке, московские послы стали персонализировать свои пожелания относительно венчания: «а венчал бы их митрополит или владыка или Макарий» (См. о нем: прот. И. Корольков. Киевский митрополит Макарий // Труды Киевской Духовной Академии. 1897, № 6. https://cloud.mail.ru/public/9BMP/Z9CJUm3ZG).

В Полоцке москвичи могли уже иметь достаточно достоверную информацию и церковной жизни Киевской митрополии. То есть они точно знали о смерти митр. Ионы. Но Макарий еще не стал митрополитом. Имя архимандрита Макария уже известно и послам и полякам, так что при его упоминании даже не требуется никаких уточнений. А вот его сан как раз им не очень понятен – оттого и не упоминается. Похоже, что именно в эти первые дни февраля и проходил избирательный собор.

Современный исследователь полагает что «Произошло это, вероятно, на рубеже 1494 и 1495 годов, так как 15 февраля 1495 года «нареченный» митрополит Макарий втсречал в Вильно Елену Иоанновну» (Флоря Б. Н. Макарий 1 // Православная энциклопедия. т.42. М., 2016, с. 551).

Митр. Макарий канонизирован (убит татарами); память 1 мая .

То, что московский великий князь согласен на венчание своей дочери «литовским» иерархом, не порвавшим с Константинопольской патриархией и не зависимым от московского митрполита, означает, что официальная Москва в 1495 году уже считала западнорусское духовенство каноничным и благодатным.

Правда, неучастие митрополита Макария в венчании Елоены Иоанновны может иметь и другое объяснение: в составе московской делегации прибыл придворный поп Фома. Он и совершил первый молебен по приезду. Может, митрополит константинопольской патриархии сам не пожелал сослужить с раскольником?

А в Москве в ту пору митрополита вообще не было: митрополит Зосима только что был сведен с кафедры. То ли за пьянство, то ли за содомию…

Спасибо, папа!



На этой ксилографии начала 16 века изображены русские священники на Ферраро-Флорентийском соборе.

Воспроизведена она на обложке издания:

Русский феодальный архив XIV - первой трети XVI века. тт.1-3. М., Институт истории СССР, 1987.

Тираж всего 400 экз. Кажется, этот способ дешевого издания назывался ротапринт (это размножение машинописных страниц). Слепая печать. Отсутствие оглавления. Работать с таким изданием тяжело.

Но у этого сборника есть второе издание 2008 года. Оно в твердом переплете с четкой типографской печатью. Издатель в предисловии ко второму изданию ни словом не оговаривается, что состав сборника как-то изменен. Я всегда работал с ним.

Но на днях я обнаружил, что Б. Флоря некоторые документы упорно цитирует по первому изданию. Во втором издании их точно нет. Это меня понудило провести дополнительный обыск своей библиотеки.

И я нашел тот, первый трехтомник!

Более того, это оказался "контрольный экземпляр" с печатью на обложке: СОН.

Это значит, что из Института Истории АН СССР он был прислан в Секцию Общественных Наук Президиума АН СССР моему отцу.

И вот, через 30 лет книга нашла своего читателя...

Да, в первом издании на 150 страниц больше ("Приложение"). Это Письмовник. Ордынские ярлыки русским митрополитам. Грамоты кпльских патриархов. Чин поставления Дмитрия-внука..
Что в Москве, что в Киеве принято считать, что автокефалия это огого! Прямой путь в духовному расцвету!

Но уже через 30 лет после провозглашения русской автокефалии московский автокефальный митрополит Зосима сводится с престола за содомию ("Скверный же злобесный вълк оболокъся в пастырьскую одежу, и ... инех же скверняше содомьскыми сквернами" - Сказание о новоявившейся ереси // Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - нач. XVI в. М.; Л., 1955, с. 473).

Бывало ли такое с киевскими митрополитами под патриаршей властью?

А вот нечто более показательное:

Московский собор 1503 года. Собор "о вдовых попах".

уложили и укрепили о попех и о диаконех вдовцех, что от сего времени вперед попом и диаконом вдовцомъ не служити. Которые попы и диаконы вдовцы ж, а слова на нихъ нетъ о падении блудном, да и сами про себя сказали, что после своих жен живут чисто, тем стояти в церкваъ на крылосех и причащатися попам в олтарех в епитрахили, да и въ домѣхъ им у себя епитрахили держати, а диаконам причащатися в олтарех яже в стихарех с орарем (уларем), а не служити ни попомъ ни диаконам-вдовцам и давати им четвертую часть во всех церковных доходах

(текст www.dishupravoslaviem.ru)

Нашелся храбрый поп, который ответил владыкам. Это ростовский священник Георгий Скрипица

Он пишет, что смерть это посещение Божие, а не грех. "Вы положили в церкви вражду между собой и священниками во веки - и как теперь вы сами дерзаете войти в святой алтарь? Епископ или иерей или диакон, имея с кем вражду не по правде, да не внидет в алтарь. А вы многим иереям праведным и диаконам учинили вражду... Вы, господа, всех иереев и диаконов безо испытания на лица зря, осудили: которой поп имеет жену – чист, а не имеет жены – нечист. А у кого жена есть, достоин служить, освящен ибо женою. Вы всех иереев без свидетелей нечистыми осудили.

Разсудите, от кого это зло в нашей земле - не от вашего ли нерадения и небрежения? Вы злых не наказывали, нре отлучали от священства. Ни сами, ни через избранных священиков не следите за жизнью духовенства, во грады и села не посылаете исследовать, как кто пасет паству Божию.. Но назираете церковь божию по царскому сану земного царя, своих ради прибытков.


РФА ч. 3 сс.662-669

И - о чудо - это вдовый провинциальнфй нищий поп победил. Решение собора было отменено.

***
"Посмертная судьба Максима Грека в России весьма любопытна. Влияние Максима на Руси всегда было очень ограниченным. Примечательно, что этот греческий ученый был почитаем на Руси за то, что он обосновал и ясно изложил, как правильно следует осенять себя крестным знамением, а его труды по греческой классической литературе оставались почти никому не известными.

Возможно, в судьбе Максима в России есть нечто символическое. Отторжение человека, который глубиной своей духовной жизни и учености олицетворял собой все лучшее в культуре послевизантийской Греции, знаменует то обстоятельство, что Русь как бы начала отворачиваться от Византии, от ее наследия.

Вера Максима Грека в то, что Москва, наследница Константинополя, есть «Третий Рим, а четвертому не бывать», скоро разбилась об окружающую действительность. Душой он был настолько византийцем, что не мог долго оставаться в плену раззолоченной подделки "вселенской" идеи, извращенной его заклятыми врагами «иосифлянами». И вероятно, он не мог не видеть, как из-за постоянно сужающихся культурных горизонтов и следуя в русле политики правителей, Русская Церковь XVI века исказила византийский христианский универсализм и заключила его в тесные рамки национальных интересов".

Оболенский Д. Византийское содружество наций. Шесть византийских портретов. М., 1998, сс.559-560.
Имя героя неизвестно.

Но некое высокое духовное лицо пишет ему с комплиментами, уместными лишь при обращении к особе из царского дома. "Лучше есть женитися, нежели разжигатися. Тебе, моему господину, исполать, что хощеши браку причаститися, а содомский грех оставлявши".

Из письма видно, что у тогдашних содомитов уже существовала своя гомотеология: "Доброе хулят женитву, а злое хвалят прелюбодеяние, содомскый грех, и тьмою зовуть жену, а светом зовет детину".

Это аргумент в пользу не раз высказывшейся мною версии, что искорки гностико-богомильской ереси прошли через века и через наши монастыри.

Интересно, что автор письма точно понимает греческую историю про казнь содомитов, среди которых "от архиерей множество":

"в то же время во граде и в окрестных странах изьявися безаконие содомское, якоже блуд творяще с мужескими полы. Царь же повеление таково испусти, иже всемь обретшимся в таковой вине повеле срамно и люте истязати - многымь повеле у срамных уд концы отсецати, а инемь повеле трости поостривати и влагати в срамные уды во истицание водное".

"Узнав о мужеложцах, проведя расследование и выявив их, Юстиниан одних оскопил, а другим приказал забить острые палочки в отверстия срамных мест и голыми провести в процессии по агоре. Было же там много чиновников и сенаторов, а также немало архиереев, которых, конфисковав их имущество, так и водили по агоре, пока они не умерли жалкой смертью; и от начавшегося большого страха остальные стали целомудренны, ведь, как говорится, «пусть стонет сосна, что кедр упал»" (Симеон Логофет. Хроника, Юстиниан, 9)+ (http://ampelios.livejournal.com/118143.htm)

(Коментаторы уточнили: уважаемый Ампелиос не вполне точен в своем (?) переводе. τῶν δὲ καλάμους ὀξεῖς ἐμβάλλεσθαι εἰς τοὺς πόρους τῶν αἰδοίων αὐτῶν означает не то, что их сажали на кол (один из вариантов толкования русского перевода), но совершенно однозначно: палочки забивали им в член".

Русский духовник именно так это и понимал ("в срамные уды во истицание водное").

"На практике при Императоре Юстиниане мужеложникам отсекали член или загоняли в него деревянные спицы. В обоих случаях от болевого шока можно было умереть (Георгий Монах, Хроника 4, 220; Иоанн Зонара, Краткая история 14, 7). Эти жестокие наказания, по словам Георгия Монаха, “уцеломудрили” остальных виновных. Юстиниан посвятил этой проблеме также Новеллы 77 и 141.
Эклога Императоров Льва III и Константина V (8 в.), карающая почти все половые преступления отсечением носа, для мужеложников оставляет смертную казнь. Жертвы разврата, не достигшие 12 лет, прощаются по их неведению. Позднейшая переработка Эклоги, Эклогадион, повышает этот возраст до 15, но карает юных участников разврата поркой и заточением в монастырь.
К величайшему сожалению, в статье ПЭ (http://www.pravenc.ru/text/166121.html) эти сведения отсутствуют.
Итак, мы видим, что государственное законодательство относилось к мужеложникам куда суровее церковного. Впрочем, это можно объяснить: монахи монахов понимали, а вот государство, озабоченное нормальным приростом населения, — нет".
http://danuvius.livejournal.com/358511.html#comments



***

Христову и божественому писанию рачителю, богословии божественой изрядному проповеднику, всякою сладостию словесною украшену и всякимь цветомь разумнымь растворену, вседержителем созданному и божественою благодатию святого духа осеннему, паче же богом почтенному имярек, рожденному от благого корени и доброплодной ветве.

Воистинну бог в тебе пребываеть, а ты во бозе, божественой богословии, в любви и смирении высочайшему и в великомь чину своего дородства, превелика разумом и исполнена плодов многих добрых пачеа сверстник своих, истиннаа ветвь родитель своих, в роженых на земли еще младу сущю, в свершеной премудрости своему очьству наследие.

Богом ти направляему и наказаему благу и велеумну совету, и к божии любви ревнителю, и ко царьскому совету и к государьскому приательству желателю, во избранных превышшу, возлюбленному моему господину, и не токмо господину моему, но и государю возлюблешему, доброму в научении и наказании памятну, и пребывающе о Христе в любве божии честному и благородному имярек менший и нарекованный тобою слушка, первый во грешницех и последний во исповедании, иже недостоин есмь ни в коем деле блазе, молебник величества твоего имярек метание творить до лица земли.

Разсмотрех тй, господине, не внешнима очима, но внутрешнима, уподобился еси, господине, пчелинному трудолюбию и любостроению, якоже бо оны, по полемь летающе, от всякыа травы и от всякие сладости и от всякого цвета собирають прекрасная и полезная. Тако и ты, господине авва, сладостию божественых словес услажаеши наша душа малосмысленна, от всех кир подобнаа собиравши и спасенаа.

От инех бо целомудрия цветы совокуплявши, а от инех правду, от других же мудрость, а от инех храбрость, от другых же милость и к ближнимь человеколюбие, от инехь кротость и тишину, и любовь нелицемерную, и еже просто реши от всех вся, яже на спасение души прилежна суть, яко цветы собиравши и в скровищех сердца своего полагавши, их же бо паче меда и сота сладкыа добродетели насыщаешися. Якоже бо драгаа приволока, многими и различными шолки испещрена, неизреченную красоту являеть, тако и ты, господине имярек, многими словесы книжными и премудростию честен и славен являешися.

Слышил есмь о тобе от многих человек, что хощеши исполнити апостольское слово, якоже апостол глаголеть: "Луче есть женитися, нежели раждизатися". То тобе, моему господину, исполат[ь], что хощеши браку причаститися, а содомский грех оставлявши.

Понеже, господине, пишеть в божественом писании о томь зломь греси содомскомь тако: "Горе будеть призлачающимь грехи своа, яко ужем долгом и яко игом стягнутом. Горе глаголющим доброе зло, а злое добро, полагающим свет во тму, а тму во свет, помышляющим горкое сладко, а сладкое горко. Горе мудру о себе. И не сама ли совесть осужаеть их? И не от своих ли уст обличишася? Доброе хулять женитву, а злое хвалятг прелюбодеяние, содомскый грех, и тмою зовуть жену, а светом зоветь детину, и горко помышляет жена, а слад ко прелюбодеяние зоветь грех.

Якоже и преже изъявися о семь гресе содомьском: во граде Халкидонском при благочестивомь цари Маркиане во второе лето царства его бысть четвертый собор. Бяху сшедшеся святии отци числом 600 и 30, бяху же старийшины собору Леонт папа римский, Анаталий патриарх Констянтинаграда, Увеналий патриарх ерусалимьскый, Максим Антиохийский, Анастасий митрополит Селунскый и Стефан Ефескый, на Диоскора и на Евтиха, иже анхимандрит Костянтинаграда.

И в то же время во граде и в окрестных странах изьявися безаконие содомское, якоже блуд творяще с мужескими полы. Царь же повеление таково испусти, иже всемь обретшимся в таковой вине повеле срамно и люте истязати - многымь повеле у срамных уд концы отсецати, а инемь повеле трости поостривати и влагати в срамные уды во истицание водное. И тако срамотующе их позороваху. Такоже и инымь на торгу нагим посмеяном быти.

Тем же и от велможь мнозии обретошася в таковой вине и от архиерей множество. И тако водами позорующе и зле умроша. И бывшю страху велику на многих. Прочим же умудришася и престаша от того греха злаго содомскаго. И тако уставися сей преестественый грех.

И ты, господине, сие прочет, да и многыхь научи не творити таковаго греха, понеже, господине, бог создал тако человека и жену от начала миру - несть убо человек согрешил, иже женится.

Слыши, господине, апостола Павла, глаголюща: "Сущее уне бо есть женитися и посягати, нежели разжизатися". Толкование: "Рече аще кто похотию мучителство или много речеть, потерпить нужю ражжениа, да изменится и женится, и посягнеть, да некогда совратится сущее: "Честна женитва о всех и ложе несквернено". Толкование: "Аще бо не всей части честен, во иной же ни, но всяко по всему брак всеми образы честен и несквернен суще, а любодеем и прелюбодеемь судить бог". Толкование: "Всяко бо аще женитва повелевает и достойна есть и безгрешна, похоть угашающи. Ох, кый есть любодеем и прелюбодеемь, и блудником ответ в день страшный".

До зде писанию конець. Прочитай писание се на всяко время

А о семь, господине имярек, да не прогневается твоа держава на наше смирение, еже убо дерзнух писати сиа словеса ко твоему величеству от нашего убожества. Смеа и не смеа писах, но помянух слово Софрониа, архиепископа иерусалимьскаго: "Понеже убо тайна царева добро есть таити, а дела божиа проповедати ясно"; а второе поминаа Иванна Дамаскина: "На страх не дерзнув, ино не мощно к величеству от убожества писати". И яз страх преобидел и дерзнух писание се послати. Аминь.

РФА вып 3. № 32 с. 678-681
Создание автокефальной церкви – это всегда политика, всегда вмешательство государственных властей в церковные дела.

Даже когда в атеистические советские времена создавались Польская и Чехословацкая автокефалии – атеистические власти активно участвовали в этом процессе. Большевикам нужен был контроль над пограничными регионами, в которых было сильно влияние унии. Униаты считались врагами советской власти. Всех их переслать в Сибирь было невозможно. Поэтому надо было создать структуры контроля над ними.
Read more...Collapse )

Но самое печальное в том, что московская пропаганда предлагает своим потребителям самую примитивную модель мира: кругом враги, которые вредят нашей светлой идее. Но происходящее на Украине – это слишком серьезный и объективный процесс, который нельзя объяснить и отменить лишь ссылками на «происки Госдепа» или (ранее) «австрийского генштаба». Недостаточно тут и списывать все на плохой характер и амбиции Филарета Денисенко.

Это объективный процесс зарождения нового этноса. У людей есть потребность осознать себя, свою историю, свою идентичность – и к церкви они относятся как к помощи или как к препятствию в этом процессе этногенеза. Такие процессы всегда обидны для тех общностей, к которым ранее принадлежали эти «новички» геополитики. Они всегда сопровождаются «крайностями» и избыточными размежеваниями.

Там, где размываются границы, где человек чувствует возможность дезориентации, поглощения, там возникает естественное желание четче и жестче обозначить свою идентификацию.

В Турецкой империи были объединены разные народы. Турецкая администрация не признавала этнического разделения своих граждан, учитывая лишь их религиозное самоопределение. Поэтому в глазах Империи греки, болгары и сербы были единым этносом - православным. Но сами эти народы ощущали свою различность и не соглашались на ту нивелировку, которую устанавливало для них государство. Ни греки, ни болгары, ни сербы не желали терять собственной национальной идентичности. Если вспомнить, что до-турецкая история Балкан знала болгаро-византийские войны, то естественно было бы предположить, что в турецкой империи болгары будут ощущать себя ближе к славянам-сербам, нежели к грекам (своим былым поработителям и врагам). Но источники XV-XVI веков показывают обратную картину. Оказалось, что между болгарами и сербами возникали этнические напряжения, а между болгарами и греками - нет.
По выводу историка, отсутствие напряженности между греками и болгарами в этот период связано с тем, “что различия между этими двумя народами, закрепленные прежде всего в языке и традиционной культуре, были настолько ярко выражены, что не создавали в сознании и подсознании населения напряженности, нацеленной на защиту внешних признаков своей этнокультурной общности. В этом отношении показательна реакция населения Фракии и Македонии в сравнении с реакцией, последовавшей за ликвидацией этнополитической границы на западе болгарских земель, где в условиях беспрепятственного контакта оказались поставлены болгары и сербы — два народа, лишь незначительно отличающиеся языком, происхождением и культурой. Здесь возникла реальная угроза начала ассимиляционных процессов и, как следствие, практически мгновенная и, безусловно, спонтанная реакция населения в виде культивирования им различных внешних приемов этноразграничительной практики. Выражалось это, в частности, в том, что в деревнях представители обеих общин проявляли, по наблюдениям путешественников, особое внимание к присутствию национальных элементов во внешнем убранстве костюмов, украшений и т. п. Это позволяло иностранцам, проезжавшим район между Белградом и Софией на удивление единодушно фиксировать официально несуществующую границу между болгарскими и сербскими землями” .
(Макарова И. Ф. Болгары и греки в османской империи: опыт межэтнического общения в XV-XVI вв. // Славяне и их соседи. Вып. 6. Греческий и славянский мир в средние века и раннее новое время. М., 1996, сс. 154-155).

Грех и ошибка и кремлевских политиков, и патриархийных - в том, что они не нашли в себе ни силы мысли, ни силы воли, чтобы осознать внутренние причины «украинского сепаратизма», но десятилетиями все сводили к личностям и проискам. В итоге они принесли в жертву саму Россию и Русскую Церковь, положив их под каток исторической неизбежности.

Да, Россия и Украина очень близки. Но это и означает, что России нечего предложить Украине. Наша жизнь и наши порядки украинцам слишком хорошо известны и не вызывают желания их воспроизводить. Мираж менее знакомой им Европы притягательнее в том числе и потому, что та им менее знакома.

И, конечно, нужна честная аналитическая рефлексия: как мы отражаемся в глазах украинцев, почему вызываем такое отторжение?

Сегодня только ленивый не процитировал слова Збигнева Бжезинского, что Россия вместе с Украиной – это великая мировая держава, а Россия без Украины – это геополитическое ничто. Так почему мы теряем Украину? Из-за старика Бжезинского или из-за Крыма? Получая кусочек (Крым), мы потеряли симпатии остальной Украины. В 80-е годы наши дипломаты, в том числе и нынешний Патриарх Кирилл в разговоре с католическими коллегами всегда говорили, что уния – это путь в тупик, потому что уния, (то есть переход части православных в католичество) это откусывание от огромного массива православия небольшого кусочка. Вы по этому поводу ликуете, не понимая, что остальной-то православный массив от этой потери только еще больше преисполняется недоверия по отношению к Ватикану, и психологически от вас дистанцируется еще решительнее. Поэтому такими нетерпеливыми вашими действиями экуменическое движение загоняется в тупик. Церкви не сближаются, а расходятся.
Именно это произошло в отношениях России и Украины. Жил-был мирный харьковчанин. Никак не бандеровец. Просто он привык ездить в Крым, считать это частью своего мира. Теперь этот его мирок разрушен. И тем более убедительной ему теперь кажется западно-украинская версия истории России и истории Украины.

Нет такого региона на планете, где были бы такие идеальные условия для российской явной и скрытой дипломатии: общее языковое пространство, миллионы тесных семейных и бытовых связей, культурные и финансовые преимущества России. Нам говорят, что американцы там готовили оранжевую революцию. Но что делала там «рука Москвы»? Почему, вы, кремлевские, не завоевывали себе украинских друзей, причем серьезных, а не тех маргиналов, что мы сегодня видим в телерепортажах из «народных республик»? Удивительно: политика России в Украине с треском провалилась, а министр иностранных дел России не поменялся…

Не надо во всем винить «госдеп». Нападающий Спартака, который за незабитый им пенальти винит хорошо сыгравшего вратаря Динамо, смотрится странно…

Итак, Украина обрела новую идентичность, и та мозаика, которая сложилась на конфессиональной карте страны к рубежу тысячелетий, теперь будет перекладываться.

Так что за 20 лет у меня так и не исчез вопрос «Who is mister Putin?» Потому что объективно, по геополитическим последствиям он организует тихие похороны проекта реставрации Советского Союза, проекта реинтеграции. Даже Беларусь и Казахстан теперь серьезно этим напуганы. Наша миролюбивая риторика «Мы идем к вам с культурой, с миром и с газом» вдруг как-то изрядно просела, полиняла. Когда нас ампутировали в 1991 году, нас утешали тем, что это ненадолго. Мол, скоро этот парад суверенитетов кончится, а потом на новых основаниях будет новый союзный договор, возобладает всё равно центростремительная сила, люди протрезвятся. И мы с этими ожиданиями жили, по крайней мере, 90-е годы.

Сейчас же с этим радикально покончено. И надо учиться жить в тех границах, которые у нас есть.

А в теме «церковь и политика» мы постоянно видим один и тот же цирковой фокус. Когда православные воспевают свободу совести? Увы, лишь тогда, когда притесняют их. Принцип свободы совести был утвержден кровью первых христианских мучеников. А потом Церковь же многие века делала все, чтобы растоптать этот принцип. И сейчас, после двадцати веков церковной истории я вижу некий печальный алгоритм: когда Церковь сама гонима, она словами своих иерархов и риторов утверждает принцип свободы совести – мол, одной религии не свойственно притеснять другую религию (Тертуллиан. Послание к Скапуле. 2,2). Но едва церковь хотя бы приближается к власти – она сама начинает требовать репрессий в адрес своих оппонентов .

Пример «двойных стандартов» - киевский священник 19 века повествует об аресте киевского митрополита Спиридона литовским королем: «Что может быть прискорбнее и позорнее указанного факта, что православного митрополита, присланного самим патриархом, король сажает в заточение?» (прот. Корольков И.Н. Киевский митрополит, священномученик Макарий и его значение в истории югозападной церкви // Труды Киевской духовной академии. 1897. Кн. 6. с. 159). На самом деле много что в жизни истории людей может быть много прискорбнее и позорнее (рабство, детская проституция, частные военные компании, костры еретиков…). Но ведь и московский князь сажал в тюрьму митрополита, присланного патриархом. Православные, однако, хвалят его за это. Кстати, и московскому пленнику митрополиту Исидору в 1441-м и литовскому пленнику митрополиту Спиридону в 1482-м власти позволили убежать.

Один бывший католик, выросший в Белоруссии, говорил мне, что им исподволь внушали такой тезис: «Когда мы в меньшинстве, мы добиваемся равноправия, когда нас поровну – преимуществ, когда нас большинство – запрета всех остальных». К сожалению, это межконфессиональный принцип.
Оттого и рухнул советский госатеизм, что очень уж разные картинки церковной жизни были перед глазами людей 1917 года и 1987-го. Перед глазами первых было государственное «ведомство православного исповедания», своими словами прославляющее уже не самых популярных политических лидеров. Поддержали мировую бойню? Не заступились за бедных и голодных? Позировали в объятиях с богачами? Что же удивляться, что в сознании людей церковь стала лишь одним из предметов изрядно надоевшего пейзажа и скрепой несправедливых порядков.

Но через 70 лет люди видели совсем иную картинку: Церковь - это кучка безобидных бабушек-божьих одуванчиков, которые на непонятном языке где-то на далекой обочине жизни шепчут свои молитовки за своих непутевых внучат. Ну разве можно преследовать людей просто за то, что они молятся? А ведь они больше ничего не делают… Антиклерикальная критика стала неактуальной ввиду отсутствия в обозримом пространстве этого самого клира и тем паче клерикализма.

Но очень скоро «возрождающаяся церковь» вошла во вкус не только своего, но и державного строительства и стала давать советы – что есть, что смотреть, за кого голосовать, кого сажать.
При этом когда удобно – ее спикеры и лидеры говорят «мы отделены от государства» (это когда от них требуют финансовой отчетности или соблюдения трудового законодательства). Но если им нужны бюджетные вливания, учет их голоса при решении церковных вопросов или прямое участие в жизни госмонополий (школы и армии) – тут озвучивается ровно противоположный тезис: «да разве можно отделить церковь от народа, общества и русского государства?».

Так и с политикой. «Во благовремя» активно участвуя в поддержке правящих лидеров и олигархов, при смене ветра князья церкви жалобно пищат: «да мы же просто молимся! Мы же вне политики! За что вы преследуете наших бабушек?!».

Филиппинский католический кардинал Син еще сорок лет назад сказал: «Церковь не заключает политических браков из опасения в следующем поколении остаться вдовой".

Сиюминутные выгоды могут обернуться очень серьёзными потерями. Оттого так важно, чтобы церковь была просто церковью. Порой мы уважаем каких-то учёных или писателей именно за то, что время не отразилось в их труде. Вот зарисовки Паустовского. Какая разница, что это было во времена Сталина? То, что он описывал - этот закат, эти русские леса и болота – это прекрасно при любой политической погоде. Когда вы читаете Тургенева, какая разница до того, как звали царя или обер-прокурора Синода в то время? Вот и мне бы очень хотелось, чтобы церковь сияла своим Евангелием, а не тем, что она вовремя комментирует повестку выпуска новостей.

Но уже давно известно, что размеры моей свободы обратно пропорциональны размерам своих желаний. Мне бы очень хотелось, чтобы епископы слушались только Христа и совести. Но есть великие слова Иоанна Златоуста: «Как слишком большая обувь натирает ногу, так слишком большое жилище натирает душу». Вспомним и Руссо: «Деньги, которые у тебя есть — это путь к свободе. Деньги, которые ты хочешь получить – это путь к рабству».

У Церкви много недвижимости и еще больше планов на ее приобретение. В итоге вся свобода уходит в поиски спонсоров для закупки железобетона. Вот за эти «планов громадье» приходится расплачиваться лестью, присутствием на Коллегии Министерства обороны, политическим сервилизмом. А потом – «гонениями».

Да, киевские политики явно вмешиваются в жизнь церкви. Мне это совсем не нравится. Но у Московской патриархии нет морального права осуждать это. Ведь она сама не осудила аналогичные вмешательства в своей собственной истории и демонстрирует готовность быть в услужении у госвласти сейчас. На случай критики в среде церковного истеблишмента готов ответ: «лучше сотрудничать с КГБ, чем с ЦРУ».

Если УПЦ МП устоит перед давлением киевских властей – я буду рад тому, что хотя бы в церковной современности появился пример церковного сопротивления. Пока эти владыки никак не производят впечатления героев веры. Что ж, может быть, в бодрящих условиях похолодания с ними произойдет та же метаморфоза, что с героем романа Грэма Грина «Сила и слава».

Но пока лучше даже не употреблять высокие и трагичные слова «гонения» и «преследования».