?

Log in

No account? Create an account

August 14th, 2019

Андрей Зубов

НИКОЛАЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ГАВРЮШИН

Вчера, когда мы возвращались в Москву из путешествия на Оркнейские острова, сын, посмотрев ленту ФБ сказал мне - вот ужас, умер Николай Константинович.

Для меня, да и для Даниила это известие было и неожиданным и безмерно тягостным.
Как давно я знал его - более тридцати лет. Знакомство с Николаем Константиновичем было знаменьем новой, наступавшей в конце 1980-х эпохи. И я и мои друзья, молодые христиане, чувствовали, что мир вокруг нас не изменяясь пока внешне, меняется внутренно. Свобода входила во все поры, сила говорить, просвещать, объяснять - удваивалась. Тогда Алексей Салмин, Леон Тайванс и я создали альманах "Ретроспективная и сравнительная политология", чтобы рассказывать о религиозном измерении политической науки. Мы решили, по совету С.С.Аверинцева, впервые перевести и издать некоторые произведения Максима Исповедника. В качестве переводчика и комментатора выбрали нашего единомышленника, научного сотрудника Института Мировой литературы Алексея Ивановича Сидорова. Познакомились с ним ближе. Помню, Алексей, ставший вскоре знаменитейшим российским патрологом, обедал у меня дома. Была весна 1988 года. Мы с Ольгой рассказывали о наших последних изысканиях в области древних представлений о монархии. Я прочел кусок моей тогда написанной в стол (она вышла в журнале Восток в 1995 г.) статьи "Харисма власти". И вдруг Алексей, внимательно посмотрев на меня сказал - "Вот Вы-то нам и нужны". Он объяснил, что уже год преподает в Московской Духовной Академии, что ее новый ректор архиепископ Александр ищет преподавателя истории религий - православного ученого. И ему, Алексею, кажется, что я бы подошел. Но он не до конца уверен. Есть более опытный преподаватель МДА и богослов - Николай Константинович Гаврюшин. Вскоре мы встретились у него, вновь беседа - разговор о многом. Я не скрывал своих взглядов, и тогда либеральных, хотя и сильно отличающихся от нынешних. Но время и вообще было либеральное.

Признаться, я очень боялся идти в МДА. Я успешно работал в Институте востоковедения АН, моя докторская диссертация была готова и то самое либеральное время открывало возможность ее защиты. Я уже собирал документы для Института Стран Азии и Африки. Зная отношение советской власти к религии, предполагал, что, если я стану преподавать в МДА, из института меня выгонят и защиту запретят. Но духовник сказал мне - "Это твой путь", а Николай и Алексей заверили, что всё изменилось, и за совместительство с духовной школой светской работы я не лишусь. Так и оказалось.

Я очень волновался. Трудиться для Церкви было моей мечтой, но смогу ли я. Историей Религий я никогда до этого не занимался, а лекций вообще не читал. Но Николай Константинович очень тактично и внимательно отнесся ко мне. Первый раз, когда я приехал в Лавру на встречу с владыкой Александром, Николай встретил меня у ворот монастыря. Мы вдвоем прошли в Троицкий собор, молились у мощей преподобного Сергия, а потом отправились в Академию. Разговор с архиепископом был с глазу на глаз - как исповедь. Но Николай ждал в приемной. В тот день, да и на всю жизнь он стал моим Вергилием на пути в Духовные школы Русской Церкви - этот скромный, небольшого роста, чуть сутулый "очкарик" с окладистой бородой.

Я был принят, и потом так часто мы встречались в "профессорской" за чаем и обедом, беседовали, спорили и друг с другом, и с другими преподавателями и студентами - время, как я уже говорил, было либеральное.

Николай Константинович всецело вошел в корпорацию Академии, был там совершенно своим. Он усвоил привычки и навыки старого, дореволюционного профессора МДА и действительно встал в меру с ним. Он преподавал отечественную и западную философию, читал свои лекции спокойным голосом, прерывая чтение забавными историями и глубокими пояснениями. Студенты его очень любили, ходили за ним по пятам.

Для себя Николай Константинович исследовал самые глубокие уровни философии и богословия. Не в шутку был увлечен русским космизмом, европейскими мистиками 17-19 веков - Юнгом-Штиллингом, Фенелоном, Яковом Бёме. Много занимался изучением масонства. В самые глубокие тайники своей мысли он меня не допускал, но и того, что приоткрывал было более чем достаточно, чтобы понять, какой глубокой внутренней жизнью он жил.

Без устали Николай Константинович издавал антологии русских богословов - главным образом преподавателей духовных школ дореволюционной России - "Смысл жизни", "Православная антропология", "Православная философия искусства". В 2001 г. он издал свое потрясающее по красоте и мудрости эссе - "Юнгов остров" - о русских последователях западных мистиков 18-го века. Его дарственная надпись на этом издании сейчас перед моими глазами.

Но совершенно особенно, не умом но делом показал Николай Гаврюшин себя и мистиком и христианином осенью 1994 г. Сменился ректор. По доносу одного из монашествующих студентов, некоего Березовского (имя не помню, а донос мне показали), что я своими идеями развращаю учащихся, меня в день уволили из Академии. Было это 15 октября. Как сейчас помню. Травмирован я был чрезвычайно и только потом понял, что эта беда Богом была обращена во благо. Но тогда мне было очень тяжко. И Николай Константинович буквально не отходил от меня. Пол года, год он приезжал ко мне выпить чайку два-три раза в неделю. Успокаивал, отвлекал. А ведь был он чрезвычайно занятым человеком. Порой он приезжал вечером с женой Элей (Елизаветой), которую нежно и беззаветно любил всю жизнь. Мой маленький сын Даниил, по простительной для трехлетнего ребенка простоте говорил ему "Дядя Гаврик, сними очки" - маститый профессор с добрейшей улыбкой снимал их и щурился на нас близорукими глазами.

А потом, как больно это сказать, наши взгляды стали расходиться всё больше. Какое-то время мы избегали говорить на вызывающие разногласия темы, а потом умолчания становились длиннее, и в те проклятые 2008-2014 мы перестали встречаться.

Но недавно мы вдруг нашли друг друга в ФБ. И не только мы, но и Даниил Николая Константиновича. Взгляды остались взглядами, но любовь вновь взяла верх над ними. Мы переписывались, обнимали друг друга виртуально, Николай Константинович не пропускал без лайка ни одной картины Даниила, ни одного его эссе. И такой любовью были полны его "комменты". А сердце звало к новой встрече в яве, через столько лет, - к встрече с моим Вергилием на пути в Духовные школы. К встрече с дядей Гавриком, который с готовностью снимал очки по просьбе трехлетнего пупса.

И как больно было узнать о смерти Эли, которую Николай внешне перенес мужественно, но внутренно, это было видно по мелочам, всё обрушилось в нём.

И нашей встрече не суждено было быть. А наступило 13 августа 2019 - "Папа, Николай Константинович умер сегодня утром на даче. Какой ужас..."

Царство Небесное, Тебе, дорогой Друг. И прости меня. Мне есть за что просить у Тебя прощения. У Тебя, и у Твоей Эли. Простите меня...


***
выживали А. Зубова из Академии молодые (тогда) лаврские иеромонахи Климент Березовский (ныне в Ростовской-на-Дону епархии) и Симеон Гаврильчик.


***
Basil Lourié :

как всё сплетается. откомментирую мемуаром такую фразу:

"По доносу одного из монашествующих студентов, некоего Березовского (имя не помню, а донос мне показали), что я своими идеями развращаю учащихся, меня в день уволили из Академии. "

речь идет об иеромонахе Клименте (Березовском), бывшем Валере, который учился вместе в Vladimir Emelianov и дрр. на восточном факультете СПбГУ в конце 80-х, а потом был аспирантом в нашем Ин-те востоковедения у покойного ассириолога В.А. Якобсона (1930-2015). я с ним познакомился как раз тогда, когда он дописывал у него диссертацию про что-то связанное с культом Астарты. познакомился на филфаке в какой-то кучке народа, вроде очереди, где он стоял передо мной и слышал мой разговор, который касался чего-то религиозно-фанатического, как я люблю. год шел 1989 или самое начало 1990. он живо подключился, и мы почти сразу подружились на почве общего мракобесия.

дело было где-то зимой. к весне он, видимо, как-то обострился (это я задним числом так думаю). тут как раз в конце весны ему стало негде жить, и наша подружка Марина (не буду тегить, т.к. она все равно не читает фб) пустила его пожить одного в квартиру, в которую хозяева пустили пожить ее одну, а сама она уехала на сколько-то дней. потом приехала -- и видит, что по всей приличной квартире приличных людей летают черные хлопья. -- это Валера сжег свою написанную диссертацию. он решил, что православному не следует писать об Астарте, потому что Астарта плохая. даже если предположить, что он хорошо поступил с Астратой (хотя я никогда не понимал такого обращения с дамами), зачем же было пачкать чужую приличную квартиру, которая еще и не под твою ответственность отдана хозяевами? впрочем, он жег диссертацию не прямо на паркете, и спасибо уже за это.

в общем, Марине пришлось поработать -- поубирать, но она была добрая и на Валеру не обиделась. у нее тоже был некоторый градус и религиозного фанатизма, и востоковедения (позже она закончила Лувенский университет по эфиопистике -- но из профессии выпала, увы).

Валера тем же летом поступил в МДА, куда прошел на ура. он учился не в том знаменитом классе, где были будущий епископ Диомид Дзюбан и о. Андрей Кураев (а также наш покойный епископ Амвросий), но где-то рядом (если я не путаю).

поступая в МДА, он постарался скрыть знание еврейского и арабского и просил его не выдавать, тк. не хотел делать карьеру при начальстве. так там и не знали об этих его способностях.

мы продолжали с ним дружить. однажды я ездил к нему в Загорск и даже остался ночевать в спальне семинаристов в монастырской стене. помню до сих пор, как меня поражала подчеркнутая взаимная вежливость и предупредительность всех со всеми: тяжелых бурсацких нравов при таком кратком пребывании совершенно не было заметно.

к нему ездили и товарищи по учебе, как рассказывал Vladimir Emelianov . разумеется, он стал монахом, а в начале 90-х примкнул к самому консервативному крылу. мы тут даже немножко разошлись, т.к. моя позиция образца условного 1994 года -- это все-таки МПшное православие с подобием человеческого лица. отчасти она была эксплицирована в нашей с о. Кураевым брошюре против Шамбезийской унии. стиль Валеры-Климента к тому времени стал слегка, как сказали бы мы сегодня, прото-диомидовским.

в 1990-е годы генсек Всемирного совета церквей посещал Лавру, и некоторые монахи, в том числе Климент, выразили ему свое "фэ" как экуменисту. начальство их ругало, но не очень.

смутно помню, что он успел еще узнать в 1997 г., что я отпал от (его) церкви в "раскол" РПЦЗ -- зарубежной церкви. кажется, это и было причиной полного разрыва общения между нами, хотя общения и так уже не было.

потом что-то (конкретное, но я не знаю, что именно) произошло, и о.Климент уехал из Лавры навсегда по скорой -- в психиатрическую больницу. дальше его следы теряются. некоторые ревнители МПшного православия зачислили его в списки лаврских монахов, которые стали жертвами карательной психиатрии. увы: все, насельники ТСЛ, про кого мне доводилось узнать, что они стали жертвами, -- нуждались в психиатрической помощи по-настоящему, не только Валера.

так что да: мемуар А.Б. Зубова вполне вписывается в портрет.


***

Из комментариев:

"Подлинная история удаления А. Зубова из Академии такова:
В начале 90-х годов академическое начальство предупредило "пиджачников", что они не должны представляться членами корпорации МДАиС на научных и иных конференциях, если на участие в таковых не было получено формального благословения руководства духовных школ. Зубов это требование демонстративно игнорировал и на многочисленных политологических собраниях заявлял себя "профессором МДА". Дело кончилось тем, что в 1994 году А.Б. отправился в Молдавию на очередное политбдение по приглашению своего приятеля (и, кажется, соученика по МГИМО), происходившего из среды молдавской номенклатуры. На это "мероприятие" была приглашена и официальная делегация МП во главе с тогдашним председателем ОВЦС митрополитом Кириллом. Едва ли не на планерном заседании наш "профессор" (верно, от большого ума) вступил в бурную полемику с "умнейшим мужем РПЦ", чувствительно углубив его понимание церковно-политических процессов, происходивших на просторах СНГ...
По возвращении в Москву, Зубов приехал в Академию на свою лекцию. В конце второго часа "профессора" пригласили к ректору (тогда им был Филарет Карагодин) и сообщили, что в его услугах более не нуждаются.
Меня изумляет людская наивность: неужели кто-то всерьез полагает, что по "сигналу" Березовского администрация Академии уволила бы одного из членов преподавательской корпорации? "

Заупокойная логика

Духовник Киевской духовной академии и семинарии архимандрит Маркелл (Павук):

"Коли в ЗМІ йде критична оцінка тієї чи іншої релігійної конфесії, або коли духовенство чи парафіяни через телебачення, інтернет викривають церковні проблеми, то тим самим наноситься нищівний удар по вірі більшості людей, в яких вона і без того дуже слабка і замішана на суєвір'ї і політичних пристрастях. Тому про Церкву треба говорити чи писати лише добре, або нічого".

А еще про покойников говорят, что про них надо говорить или хорошо или ничего.
По законам логики если А=В и С=В, то А=С.

Печалька..

Если священник левша...

Хорошая статья:
http://gorlovka-eparhia.com.ua/levshi-v-mire-pravshey/


Протоиерей Николай Марковский, настоятель Покровского храма пос. Зайцево.
И в профессиональном плане было непросто: поначалу я держал кадило в левой руке. Мне сказали, что каждение нужно совершать только правой (почему — внятно до сих пор так и не объяснили). Крест тоже надо держать в правой руке, и благословлять ей. Конечно, это создавало определённый дискомфорт. На мой взгляд, этот вопрос не принципиален с духовной точки зрения. Скорее, он связан с устойчивыми представлениями о том, что правая сторона связана с добром, а левая — со злом. Возможно, всё восходит к словам Евангелия: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую» (Мф. 25:31-33). Но это всё аллегория, не надо понимать её буквально.
Конечно, ничего страшного в необходимости совершать какие-то действия правой рукой нет, но давайте посмотрим, каково левше: его жизнь превращается в постоянное переучивание и дискомфорт. На мой взгляд, совершенно не принципиально, какой рукой совершать каждение или креститься, если это не прихоть, а физиологическая особенность человека. А если правая рука ампутирована — что, человеку вообще не накладывать на себя крестное знамение?


Священник Игорь Зырин, настоятель Александро-Невского храма Краматорска:
Мне не раз доводилось сталкиваться со странным отношением к левшам. Некоторые люди даже задаются вопросом, можно ли нам в храме служить. Скажу со всей ответственностью: ничто не мешает левшам становиться священниками. Священник совершает правой рукой каждение, проскомидию и даёт благословение, для этого не нужно особой сноровки, левша способен без труда осуществить эти действия.
Люди относятся к левшам по-разному, порой настороженно. Я думаю, это связано с тем, что не все правильно понимают Священное Писание — например, Евангелие от Марка: «И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо и воссел одесную Бога» (Мк. 16:19) или Псалтирь: «и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя» (Пс. 138:10). Это проявления антропоморфизма, то есть приписывания Богу человеческих свойств. В древности так писали, чтобы было понятнее человеку того времени. Тогда же существовала традиция человека высокой должности или уважаемого гостя сажать по правую руку. Также правая рука символизировала правду, а поскольку Господь наставляет на доброе, то с десницей (правой рукой) связывали всё, что от Бога. Во времена Петра I доходило до того, что показания левшей в суде не принимались, поскольку считались ложью.

Меня, слава Богу, не переучивали. Левой рукой мне удобнее писать, пользоваться столовыми приборами, наносить удары в боксе, рисовать ручкой. Левой ногой легче играть в футбол. А вот хлеб нарезать, метать мяч, играть на гитаре и рисовать мышкой мне проще правой рукой. За счёт того, что я режу хлеб правой, мне и проскомидию ей совершать не составляет труда.
Бывает, люди комплексуют из-за того, что они левши. Я . Я встречал консерваторов, которые смотрели на меня так, будто я делаю что-то греховное, используя левую руку там, где они — правую. Нас Господь такими создал, какой же грех может быть в том, что мы такие? Что касается священников — я не нашёл информации, почему принципиально всё делать именно правой рукой, но думаю, что не стоит нарушать традиции. У нас принято благословлять, совершать каждение, креститься правой рукой — это не трудно. Во всех вопросах нужно придерживаться золотой середины.
.
***

Для правши "правое"значит главное. У левши главной оказывается левая рука.. Так все же - может ли священник кадить, помазать, причащать, вынимать частицы, благословлять левой рукой?

А если его приход в курсе, что он левша и согласен?

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com