November 28th, 2020

Жди меня, и я вернусь... Не с фронта. Из Гулага

В 90‑х появились мемуары Валерия Аграновского «Последний долг». В них есть глава «Вариации» о симоновском «Жди меня». И начинается она не с любви, не с войны, а с ареста поздним вечером 31 декабря 1938 года в редакции «Комсомольской правды» Залмана Румера — сразу после подписания им, дежурным редактором, последней полосы новогоднего номера. Они успели с бригадой выпить за Новый год, подняли второй тост, как и положено, за товарища Сталина, — тут и вошли двое. Позволили допить за Иосифа Виссарионовича и увели — на 17 лет. Румер провел их на Колыме.

Далее Валерий Абрамович переносит читателей в 1977 год. Центральный Дом литераторов: писатели встречаются с работниками Норильского металлургического комбината. «Полилась через репродукторы слегка смикшированная «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес…» в исполнении Кобзона, а молодые рабочие при помощи мелодекламации, как пионеры на взрослых форумах, отрапортовали писателям об успехах родного комбината: зарифмованные в стихах тонны, проценты плана…» Вел вечер Константин Симонов, ему помогал Евгений Рябчиков.

Справка: РЯБЧИКОВ Евгений Иванович (1909—1996), коллега и старший товарищ Симонова, работал в «Комсомольской правде», арестован в 1937 г. Осужден 02.02.1938 г. Особым Совещанием НКВД СССР по ст. 58 на 5 лет ИТЛ. По окончании срока с 1943 года выпускал в Норильске спортивную газету «Заполярный динамовец», участвовал в выпуске газет «За металл» (для вольнонаемных) и «Металл — фронту» (для з/к). Фактически находился в ссылке — жил по справке, все перемещения вне Норильска с разрешения властей. Писал в Москву, прося пересмотреть его дело. Благодаря заступничеству замнаркома внутренних дел, куратора советской металлургии А. Завенягина и авиаконструктора А. Яковлева вернулся в Москву, и его еще тогда реабилитировали.



Вечер в ЦДЛ формально и скучно катился к завершению, как вдруг слово попросил Давид Кугультинов.

— Друзья мои, — сказал он, — я не хотел бы портить вашего праздничного настроения, но не могу не вспомнить людей, на костях которых стоит Норильск!

«Кугультинов ни слова не сказал о трудовых героических буднях нынешнего Норильска, а вспомнил о том, как молодым человеком написал письмо Сталину в защиту своего маленького народа, «друга степей», обвиненного в тотальной измене Родине и высланного с собственной земли, после чего и оказался в Норильске на долгий десяток лет «покорять вечную мерзлоту». […] Зал словно переменился, в нем оказались совсем не те люди, которые были до выступления поэта, […] горечь и ностальгия потянули на сцену стариков, чтобы вспомнить непарадный Норильск, живых и погибших товарищей. […] Я видел, как Евгений Иванович Рябчиков потянулся к Симонову, что-то шепнул ему с озабоченным выражением на лице (что еще мог шепнуть, кроме как: «Костя, дело пошло не туда, нас не погладят по головке»?), а Симонов в ответ только поднял плечи всего лишь: мол, а что тут можно поделать?! В этот момент кто-то из стариков вспомнил с трибуны кладбище на окраине Норильска. […] Дождавшись паузы, Константин Михайлович что-то шепнул Рябчикову, наверное: «Женя, объяви меня». Тот немедленно объявил. Не помню точно, с чего начал Симонов, но сказал он примерно следующее: до войны ему пришлось написать стихи, посвященные другу, сидящему в ту пору в Норильске, но по понятным причинам опубликовать их удалось несколько позже, в начале войны, и, если зал не возражает, Симонов готов их сейчас прочитать. Поднявшись из-за стола, Константин Михайлович не встал на трибуну, а сделал по сцене два-три шага к зрителям, остановился у самого края и в полной тишине, без микрофона, грассируя, начал:

— Жди меня, и я вернусь, только очень жди… — На третьей строке зал вдруг поднялся. Мы стоя выслушали известные каждому из нас стихи, вдруг приобретшие совершенно иное, я бы даже сказал — оглушительное звучание».

https://www.novayagazeta.ru/posts/2015/11/30/66591-stihi-dlya-obschego-vagona%3famp=true

"Сегодня 105 лет со дня рождения Симонова. Наверно, самое время рассказать байку, которую я услышал в конце 70-х. Оговорюсь сразу, бабушка дружила с Евгенией Самойловной Ласкиной (первой женой Симонова), вот в ее доме на Аэропорте я эту байку и услышал.

Итак, 1965 год. В Норильске торжества по случаю 30-летия с начала строительства Комбината.
Весь цвет номенклатуры в зале. В Президиуме всяческое начальство и Симонов в том числе. Выступающие вспоминают героические будни Комсомольской стройки под руководством партии, и вдруг... На трибуну прорвался человек (имя его называлось, но я не запомнил, к примеру Марк Израилевич Либерзон), который вдруг начинает говорить совсем другие слова: о том, что надо называть вещи своими именами, что Комбинат строили узники ГУЛАГа... В зале тишина... Культ личности, конечно развенчан, но и Хрущева уже сняли... В общем, не стоит вслух говорить о таких вещах...

И когда выступающий ушел с трибуны, в оглушительной тишине со своего места встал Симонов.
Он заговорил о том, что память нельзя подменять и, что надо помнить всех и все. Это будет честно, а честность и честь слова однокоренные...

А потом добавил: "И еще я хочу прочесть Вам свое стихотворение, которое было опубликовано значительно позже, чем написано. А написано оно было именно в середине тридцатых... "

Симонов помолчал, откашлялся и начал читать:
"Жди меня и я вернусь,
Только очень жди... "



https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1935364479939806&id=100003988191866

Смиренный эгоцентризм

2008 год.
Голодомор стал наказанием за то, что люди восстали против Бога, считает митрополит Черновицкий и Буковинский Онуфрий, постоянный член Священного Синода Украинской Православной Церкви.

"Голодомор - это было вразумление, усмирение со стороны Господа нашей гордыни, которая восстала против себя самого, против бытия человека. Есть такое украинское выражение, немного вульгарное - катюзi по заслузi. Мы получили то, что заслужили", - заявил в понедельник "Интерфакс-Религия" митрополит Черновицкий и Буковинский Онуфрий.

"Мы знаем, что произошло с нашим обществом после революции 1917 года, какое было восстание людей против Бога. Как разрушали храмы, уничтожали иконы, оскорбляли православные святыни. А Бог не бьет палкой, Бог другими способами вразумляет человека", - подчеркнул митрополит Онуфрий.

http://www.pravoslavie.ru/28395.html

Смерть голодных ребятишек, причем в семьях, невиноватых в "оскорблении православных святынь" - это лучше, чем палка?

Чуть позже по этому же шаблону стал толковать Великую Отечественную патриарх Кирилл. Мол, обиды, нанесенные нашему сословию, могут быть искуплены лишь жертвенной кровью десятков миллионов людей.

Но главное - в этом мировоззрении в центре мира и истории "духовное сословие", его интересы и обиды. Бог обязан мстить именно за них. Причем убийственная сила Его ударов в разы превосходит те мерзости, реакцией на которые мыслится она сама.