February 2nd, 2021

Трудная дорога к храму

Напоминаю: якобы независимый телеграмм-канал Mash разместил свой репортаж о приморском дворце. Как бы опровержение очерка Навального. Но тут же выяснились связи руководства этого канал с администрацией президента

И вот рассказ Замглавреда Mash Сергея Титова:

"В Mash я пришел в конце 2018 года.
Работа оказалась невероятной. Смены 24/7, идеальные коллеги, понимающий работодатель. Дорогая Даша быстро сделала из меня человека (божественный учитель), полномочия быстро росли. Всего через полгода она нас покинула, а за телегу стал отвечать я. Помимо должности замглавреда и зп (а для чувака из бедной семьи это важно), я получил шанс поменять под свой характер самый большой русский тг-канал. Шуточки, темы (стало много Америки), подача — буквально часть тебя в новостных постах.

Кроме текста на мне оказалась вся наша реклама (от концепций до выхода), часть спецпроектов (например), работа в кадре и командировки. Мечта — делай вообще все, если хватит сил. Даже на войну дали поехать, а я всегда мечтал. Проды доставали крутые темы, аккаунт летел вперед.

Но. Но. Но. Вся эта крутая история резко закончилась. Я понимаю все про репутацию Mash, понимаю про стыдные вещи, но мы правда делали все, что могли (когда могли). Вписывались за Голунова, люто поддерживали людей в Беларуси (просто чекните наши посты про это). Жили в этой серой зоне и отчаянно боролись за возможность не писать говно.

Но там решили по другому. Видосы вы видели сами. Работу талантливых людей, тысячи моих бессонных ночей, лучшую отработку зарубежных происшествий (тут конкурентов у меня нет), все наши переживания просто перечеркнули решения людей в костюмах, которым похуй на журналистов. Я с большой любовью отношусь к холдингу (он идеально относится к сотрудникам), с большим уважением к Максиму, но все это решали не они. А выше — как в ебучем СССР. И пусть они идут нахуй. Работать в РТ, ВГТРК или Первом я бы никогда не стал. Но людей никто не спросил, они просто взяли и превратили нас в это. Поэтому мне и пришлось отказаться от своей любимой работы.

Отдохну, похожу по храмам и буду искать что-то еще более амбициозное

https://t.me/TheWMB/864?fbclid=IwAR2SsBvyVsUz0mBfOxnzGDL2Vm7XJ3LL-Xx9BDvSAnDt6HCVWMK4wemsA_o

***
А это из телеграмм-канала Бульба престолов.
Идет своя полемика блогеров, и вдруг вспоминают про смерть одного байкера:


"Ну а про анонимность это вообще наглость. Стараниями гос. аппарата РФ критика Лукашенко для публичного человека, обладающего очень чувствительными сведениями, может быть опасной для жизни даже вне белорусской юрисдикции. Спросите у Доренко".

https://tlgrm.ru/channels/@bulba_of_thrones/1541

От графоманства до извращений - один шаг

Кочетков поместил молитвы своего сочинения в честь им же сочиненного как бы церковного праздника

1 февраля, День православных братств

О верные чада церкви Русской, / собравшись в православные братства и союзы / Величаем вас, / все верные чада церковных братств

https://www.facebook.com/ogkochetkov/posts/2907164619497741

Ну вот откуда чада у братств? Дети братских союзов?

И даже если забыть про сложности гендерных отношений, то ведь идея братства вроде бы именно в равенстве. Когда нет деления на отцов-детей, нет иерархии.

Но у кочетковцев все по своему: они вроде как и братья, но во главе стоит непогрешимый Гуру Георгий. В общем - загадочные дети вдовы.

МИССИЯ РЕАНИМАТОЛОГА ч.1.

(да, это заготовка главы для моей новой книги)

Эта тема столь грустна, что я ее начну и завершу анекдотами.
Итак, мальчик приходит из школы в соплях и растрепанных чувствах.
Родители хлопочут вокруг:
- Сынок, кто тебя обидел?!
- Мальчишки.. Они все дразнятся. Уродом постоянно меня обзывают!
Мать потрясенно молчит, услышав такую характеристику своего детища.
Отец же по мужски обнимает его и говорит:
- Это еще ничего, сынок. А вот когда ты родился, доктор, глядя на тебя, сказал: "Если это пошевелится - стреляйте сразу!".

Такова сила родительской любви. И вот поэтому мы называем Бога Отцом. Бог видит человека там, где даже медицина видит только биомассу. Поэтому есть место для осторожного оптимизма. И хотя много что довольно достоверно говорит об уродстве нашей церковной жизни, но Отец еще не отчаялся в нас. Христос болеет христианами. Будущее открыто.

Миссиология говорит о том, как привести человека в церковь. Но мало придти в церковь – в ней надо еще суметь выжить. «Выгорание» бывает и у мирян, и у священников, и у монахов. Когда привычные и ранее понятно-дорогие вещи вдруг становятся холодными.

Церковь стала массовой. Она стала тем самым школьным бассейном с двумя трубами: одни люди в нее втекали, другие – вытекали. А отряд, как всегда, не замечал потери бойца, свою аллилуйю допев до конца…

Моя миссионерская работа в основном состояла в том, чтобы сделать для людей вхождение в мир веры как можно менее травматичным. Это работа повитухи. Рождение – это боль, это травма даже при самом хорошем исходе. Это радикальная смена среды обитания ребенком. Есть травмы неизбежные и даже благие (перерезание пуповины или очень болезненное для малыша разлипание легких для первых вздохов). А есть травмы необязательные. Вот их число я и старался уменьшить.

Я пояснял, что можно верить, и при этом не отрекаться от разума, от радости, от детей, от родителей, от знаний, от сказок, от человеческой приветливости к иноверцам и просто от культуры. Мой курс лекций в 90-е назывался «Техника религиозной безопасности». Да, там было много о сектах. Но уже к рубежу тысячелетий стало понятно, что в церковь мало придти; в церкви надо суметь еще выжить и суметь остаться в ней. Надо суметь сохраниться в своей человечности, а не превратиться в ритуального робота и в автоответчика, набитого «святоотеческими цитатами». Попасть в секту можно, даже числясь православным и паломничая по православным монастырям. И вот уже в 1997 году появляется первая моя книга с критикой современным церковных нестроений – «Оккультизм в православии». И представляете себе мою радость как миссионера, когда через год после ее выхода в Ростове-на-Дону ко мне подходит человек и говорит: «Я протестантский пастор. Я прочитал вот эту Вашу книгу и после этого полностью поменял свое отношение к православию. Оказывается, то, что я считал сутью церковной веры, это просто болезненный нарост, с которым борются сами православные богословы!».

Стала очевидной потребность в особом миссионерском служении: не приводить в церковь, а удерживать в ней. Даже точнее: нужна миссия реанимации веры и реабилитации людей с травматическим опытом православия.

Работа врача в реанимации бывает болезненной: делая искусственное дыхание или массаж сердца, он порой ломает ребра. Но зато спасает жизнь. Такой стала моя работа последних лет. Ее формула – «Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться». Да, я говорил о многих болячках церковной жизни. Но самим фактом своего пребывания в церкви и даже не просто в Церкви, а в структуре патриарха Кирилла, я тем самым до некоторой степени обезболивал и обесценивал этот свой «антиклерикализм». И помогал людям не порывать окончательно их ослабевшую связь с церковным миром. Помогал не словами («Не рви! Не уходи! Не смей), а просто фактом своего диаконского статуса.Collapse )

… В фильме Никиты Михалкова «Солнечный удар» обычный верующий мальчик Георгий пристает к эротически озабоченному поручику с вопросом про "обезьяну" (мол, от Бога мы или от обезьяны?). Поручик отмахнулся… прошли годы – и мальчик Георгий стал большевистским палачом, который руководит казнью врангелевских офицеров в Крыму (среди которых и тот поручик). Такова иллюстрация к словам молитвы - "Господи, помилуй ихже аз безумием моим соблазних, и от пути спасительнаго отвратих, к делом злым и неподобным приведох".

Поэтому миссионер не должен отмахиваться от недоумений людей. Он должен и сам знать горькие страницы церковной истории жизни, и уметь их не скрывать. Люди не слепые. Христианство для них уже давно не новинка и не заокеанская диковинка, привезенная «белыми богами». Наши болячки им знакомы.
Оттого и нужно миссионерское покаяние. Для этих целей я составил целую антологию церковного плача.

МИССИЯ РЕАНИМАТОЛОГА ч.2.

(Начало тут https://diak-kuraev.livejournal.com/3235923.html)

Есть два православия.
Одно - в библиотеке, в мире идей и образов. Это Символ Веры и Евангелие, "Исповедь" Августина и проповеди митр. Антония Сурожского.
При честном сопоставлении оно всегда торжествует над конкурирующими религиозными конструкциями.
Второе православие - в мире людей. Тут каждый из нас торжествует свои ежедневные победы над Евангелием.
Каждый подгоняет евангельский этико-аскетический стандарт под себя. Не будет двух одежд? Всякому просящему дай? Примирись до захода солнца?..
Что-то неудобное просто игнорируется.
Что-то интерпретируется до противоположности.
О чем-то смиренно говорится: "ну это не для меня, грешнаго".
Еще об ином исторгается из груди клятва: "С завтрашнего дня!".
Или: "Как только вот они начнут это делать, то и я не замедлю!".

Одна из побед христиан над Евангелием носит имя (диагноз, кличку) - "византинизм".
Одно из проявлений византинизма - услужливый сервилизм, готовность высокие евангельские слова обращать к обслуге сиюминутных политических капризов владык церковных и светских. Недруг земного царя мгновенно возводится в ранг врага Христова. В России это проявилось в не очень красивой традиции включать в число анафематствованных богословов (еретиков) людей, которые и не помышляли о создании альтернативных богословских схем, а просто не пали ниц перед "державной поступью полков". Пугачев, Разин, Мазепа...

Первое православие легко изучать и легко в него влюбиться в стерильных условиях кафедры научного атеизма. Книги в спецхране мудры. А неприятные люди если и встречаются по жизни - так они сплошь атеисты.
Легко придти к идее "невидимой церкви", объединяющей "всех людей доброй воли".
А потом ты и сам пополняешь ряды православия-2.Collapse )
Никогда не говори никогда. История церкви не сегодня заканчивается, ей еще столетия жить. Будущее открыто. И что самое главное, оно не в наших руках, а в руках Бога.
В общем, мне бы хотелось именно такое послевкусие в таких беседах: открытость к возможным будущим переменам.
Разные поэты в минуты отчаяния и гнева говорили об одном:

Но есть и Божий суд, наперсники разврата!
‎Есть грозный суд: он ждёт;
(Лермонтов)

Ведь есть же мир лучезарней,
Что недоступен обидам
Краснощеких афинских парней,
Хохотавших над Еврипидом
(Гумилев)

И все же иногда в сторону епархии (патриархии) невыносимо хочется сказать другие поэтические сроки:
Мой брат сказал однажды мне:
"Если не задалось, - не жди!"
Пол-жизни привыкал я к ней,
а нужно было просто уйти .

Среди аргументов реаниматолога :
1. у нас бывало и хуже;
2. не у нас тоже хреново;
3. лучшее - враг хорошего.
4. твой бунт может быть не вполне твоим
5. волевой

1 аргумент развернут в главе «В поисках золотого века».

2 аргумент говорит об очевидном: В конце концов, если люди смогли так загадить христианство, то как можно поверить в то, что некое другое мировоззрение совместными усилиями им удастся загадить меньше?

3 аргумент многократно подвержден историями как частными, так и общенациональными: в поисках идеала можно лишиться наличного неидеального, но сносного модуса вивенди.
Вот жила себе женщина. не шибко счастлива, но не так уж и несчастна. Муж выпивает иногда, но не так чтобы в запой. С детками редко, помогает, копеечку какую-никакую в дом приносит. В общем - обычная бабья доля и обычные женские жалобы. И тут вдруг она прочла книгу по психологии и поняла, что так дальше жить нельзя! что себя надо ценить и любить, что муж инфантил и лузер и вообще у нее созависимость… В итоге - дети растут без отца, муж спился в конец, а она по ночам пишет ехидные комментарии на феминистских форумах и уговаривает себя, что живет счастливой и гармоничной жизнью…

4 аргумент «Только я было решил выйти из РПЦ, как это стало мейснтримом. Так что пожалуй пока останусь, - подумал авва афиноген и почесал свою нонконформистскую бороду».

5, волевой аргумент, - у о. Павла Флоренского:
«Тогда я подходил к Церкви, смотря на нее объективно, "как на мать смотрит ребенок, который отделился от ее организма". И тогда я видел тысячи недостатков, видел толстейшую кору, под которой для меня не было ничего, кроме выдохшихся символов. Но не знаю что - толкуйте как хотите - что-то поставило меня против воли моей в субъективное отношение к народу, а вместе с ним и к Церкви, которую он любит. Я зашел внутрь всех скорлуп, стал по ту сторону недостатков. Для меня открылась жизнь, быть может, чуть бьющаяся, но жизнь, открылась безусловно святая середина. И тогда я понял, что уже не выйду оттуда, откуда увидел все это, - не выйду, потому что не верю в духовную generatio spontanea, не верю в возможность "устройства" Церкви. Церковь "наша", сказал я себе, либо вовсе нелепость, либо она должна расти из святого зерна. Я нашел его и буду растить теперь его, доведу до мистерий, но не брошу на попрание социалистам всех цветов и оттенков. Если я виноват, что воспринимаю жизнь и святость за толстой корой грязи (которая для меня, может быть, кажется гораздо толще, чем для других, потому что она мне делает больно), если грешно любить святое, то я действительно виноват перед всеми, кто расходится со мной. Но только могу сказать им: я могу притворяться, но не могу перестать чувствовать то, что чувствую» .

Это воля быть верным тому, что однажды пережил.

Среди советов реаниматолога – снизить дозу церковности. Чтобы сохранить немногое (главное; веру во Христа), уменьшить количество «старческих советов и заветов».

Есть такая романтическая беседа:
- Любимая, какие красивые у тебя зубы!
- Это у меня от мамы!
- Тебе повезло, что подошли!

Повезло тем, кому подошли типиконы и правила древних богатырей духа. Обычно говорят, что современный мужчина не вместился бы в латы средневекового рыцаря. С духовными "облачениями" скорее все наоборот. Нас, доходяг, они чаще придавливают, нежели окрыляют. И каждый строит свои механизмы защиты своей малости от толщи давящих и осуждающих преданий. А если человек эту защиту не снял - он или станет святым, или будет раздавлен.

А миссия реаниматора, боюсь, в конце концов кончается вот чем:
Звонок в дверь.
- Здравствуйте! Вы не хотели бы впустить Иисуса в свой дом?
- Хм... Ну, Иисус пусть заходит, а вы все пошли нафиг.

Малина оказалась непостной

Главный раввинат признал малину некошерной ягодой и постановил запретить продавать в кошерных магазинах свежую и замороженную малину и продукты, содержащие целые ягоды малины - например, варенье.

При этом чаи, йогурты и другие продукты, где не содержатся целые ягоды, все еще являются кошерными.

Как сообщает N12, это объясняется тем, что в малине, в связи с формой ягоды, могут попадаться насекомые.
https://www.newsru.co.il/finance/02feb2021/malina_507.html

Что ж, нам больше достанется!