July 15th, 2021

Из истории пропаганды

Английские карикатуры о французской революции.





Особенно хороша первая: все ужасы сразу и в одном месте: санкюлот (букв. "безштановник") гадит в уличный фонарь), горит храм, гильотина в работе, монахини и священник развешены по улицам.

Кажется, в ту пору карикатуры воспринимались не как личная ирония автора по поводу событий, а как "репортаж с места события".

А после таких репортажей - ну как не оказать военную помощь страждущим французам с помощью ограниченного военного контингента?

К вопросу об архипастырской ответственности

В церковной среде вновь вспыхнули разговоры про печать антихриста. Подогреваемые в том числе дурацкой идеей наносить прививочный код прямо на кожу.



Четверть века тому назад на всплеск аналогичных богословских мнений я ответил книгой "О нашем поражении. Христианство на пределе истории".

И вот она вновь суперактуальна. Из нее можно было бы сделать выжимку (убрав то, что про ИНН и "штрих-коды с шестерками").

Вопрос: не желает ли патриархия переиздать эту книгу и дать ей доступ к церковной книгораспространительной сети? Или личные обидки и капризы выше пастырской ответственности?

Московский папизм в картинках



Это александрийский патриарх приехал в Польшу. Люблинский епископ Авель остается на своем месте, а два предстоятеля церквей сидят по бокам от него (по правую руку - патриарх, по левую - глава Польской Церкви).

А это - "наши нравы":

Иларион приехал в Нью-Йорк, и глава вроде как автономной РПЦЗ оказался потеснен им со своего престола.

Святые цветы

Святой Гиацинт



Говорят, ему было 12 лет.
https://star-wiki.ru/wiki/Hyacinth_of_Caesarea

В русской традиции это св. Иакинф, и ему было 18 лет.

https://www.pravenc.ru/text/200139.html


О святом Нарциссе см. тут

http://www.vidania.ru/saints/zitiya_svyatyh_feodosiya_chernigovskogo/zitie_narkisa_ierusalimskogo.html

Повлияли ли их имена на название цветов? Понятны,что эти цветы названы в честь героев греческих мифов. Но нет ли христианских сказаний на эту тему?

Фонд Сороса против электронного концлагеря

Эти камеры просто защищают жителей Белграда? Или они также могут следить за ними? В спор об этом даже вмешался Европейский союз. Мы отправились в Сербию, чтобы изучить ситуацию.

Активисты бьют тревогу

Мы встретили здесь Андрея Петровского, специалиста по кибербезопасности и основателя общественного фонда SHARE. Он занимается изучением камер наружного наблюдения, помечая те, которые, на его взгляд, могут быть оборудованы программой распознавания лиц:

«Эти камеры могут распознавать лица, предметы, номера автомобилей и т.п. Они могут распознавать любое действие людей, которое происходит рядом с ними. Эти данные затем сохраняются в базе данных министерства внутренних дел и полиции, которые могут их изучать и сопоставлять с данными из других источников, с информацией, которая у них уже есть».

Активисты SHARE утверждают, что они обнаружили по крайней мере 1200 распознающих лица камер производства китайской компании Huawei. Но правительственные органы категорически отрицают, что система распознавания лиц в этих камерах включена и используется. По официальным данным, эти камеры помогают контролировать уличное движение и расследовать правонарушения. Установка оборудования началась в 2019 г. и ускорилась во время пандемического карантина, что́ усилило подозрения критиков.

Активистов официальные заявления не убеждают. Они нарисовали целую схему того, как эта система наблюдения устроена. «Белград – достаточно безопасный город, считает Андрей Петровский. – Нам как специалистам не кажется, что есть достаточные устанавливать в нашем городе систему такого пристального наблюдения».

По словам Петровского, вывод о том, что установленные камеры могут распознавать лица они сделали по косвенным признакам, прочитав отчёт МВД, предоставленный Уполномоченному по защите общественно значимой информации и персональных данных. С точки зрения активистов, тот факт, что правительство консультировалось с этим должностным лицом, доказывает намерение использовать биометрические данные.
Официальный комментарий

Нам не удалось договориться об интервью с пресс-службами президента республики, премьер-министра, министерства внутренних дел и полиции. Никто не захотел с нами встречаться. Но на наши вопросы ответил Уполномоченный по охране общественно значимой информации и персональных данных Милан Маринович. Он сказал, что правительство заверило его в том, что программа распознавания лиц не используется, так как это запрещено действующими законами. В ответ на вопрос: почему были установлены камеры, поддерживающие такую программу, он признал, что есть проблема недостаточной открытости:

«Об этом мало известно и это порождает подозрения у граждан. Такого не должно быть. Я считаю, что у правительства или министерства внутренних дел нет оснований утаивать информацию о своих планах, об этапе их реализации и о том, как реализуются проекты «Безопасный город» и «Безопасное общество».

Мнение Евросоюза

Вопросом возможной установки в Сербии системы ведеонаблюдения с распознаванием лиц заинтересовался Европейский союз. Его действующее законодательство разрешает использовать биометрические данные только в исключительных случаях. Ситуацию в Сербии прокомментировала пресс-секретарь ЕС по вопросам расширения Ана Писонеро:

«Как кандидат в члены ЕС Сербия приняла на себя обязательства привести своё законодательство в соответствие с нынешними и будущими правилами ЕС, в том числе по вопросу защиты персональных данных. С этой целью Сербия приняла в 2018 г. новый закон о персональных данных. Мы следим за этим вопросом и обсуждаем с сербским правительством. Оно проинформировало нас, что Сербия приостановила обработку биометрических данных до приведения в соответствие с законом о персональных данных других законодательных актов».

Стоит ли опасаться видеонаблюдения?

Специалисты по кибербезопасности, с которыми мы встретились, считают, что развитие технологии, по их словам, сделало видеонаблюдение повсеместным, недорогим и создающим риски. 

«Если в городе установлены камеры, а я по нему гуляю, — рассказывает Владимир Радунович, сотрудник DIGWATCH, — кто-то может сказать: «система, сообщи мне, когда Влада будет в этом месте или том, когда увидишь его» и таким образом будет следить за мной в реальном времени. Это возможно делать, используя распознавание лиц. Это опасно. Можно сказать: "Я не преступник, мне всё равно". Люди иногда говорят: "Мне нечего скрывать: куда я иду, что́ делаю". Но это неправильно. Нам нужно иногда оставаться одним, да же если мы не делаем ничего плохого, не так ли?»

Совместить права человека и правопорядок

Невена Ружич, юрист и специалист в области защиты персональных данных, работает в сербском Фонде Сороса. Она считает, что правила использования видеонаблюдения не должны противоречить конституции:

«Мы говорим о свободе передвижения, свободе самовыражения и свободе собраний. Мы также говорим о свободе исповедовать свою религию. То есть мы говорим о правах и свободах, закреплённых в нашей конституции и Европейской конвенции прав человека. Нам нужно совместить предлагаемые меры – такие как распознавание лиц с целью борьбы с преступностью, но без ограничений и уточнений – с этими правами и свободами».

Итак, камеры уже установлены, но правил их использования пока нет. У активистов вызывают подозрения, которые власти отвергают, но не дают ответы на все вопросы.

https://ru.euronews.com/2021/07/09/ru-anna-netrebko-in-athens

Ну вот, теперь я стал Смоктуновским

WHO is WHO

В детстве Олег Табаков жил с бабушкой на окраине Саратова. Недалеко был лагерь немецких военнопленных. В 1944 году в нескольких городах прошли прогоны немецких военнопленных по улицам. Шла репетиция такого прогона и в Саратове. Немцев построили, прогнали к замёрзшей Волге. Там они помёрзли с часик, и потом их погнали обратно в бараки. «И моя бабушка, - говорит Табаков, - почему-то сжалилась над ними. Это странно, потому что у неё к этому времени один сын пропал без вести на войне с немцами, другой сын вернулся с нее калекой. А она, увидев, как они мёрзнут, отрезала им от своего пайково-карточного хлебушка половину и говорит: «Олежек, отнеси!»…
Мне было так страшно – я боялся наших конвоиров, я боялся овчарок, я боялся этих немцев… Но я пошёл и отнёс им этот хлеб и – бегом назад. И я убеждён, что Господь за этот хлеб меня отблагодарил: в 1992 году, когда гайдаровские реформы довели до голода, было впору закрывать театр. И вдруг, в самую трудную минуту, звонок из Ленинградского морского порта: «Вам пришёл контейнер с гуманитарной помощью из Германии». Оказывается, какие-то театры в Германии решили собрать помощь театру Олега Табакова. Несколько раз в году они присылали эти контейнеры, и это помогло выжить артистам, не закрыть театр… Я убеждён, что так вот та горбушка мне вернулась от Бога..."
Из воспоминаний Иннокентия Смоктуновского

https://www.facebook.com/whoiswho.media/posts/340932277616941

Это не воспоминания Иннокентия Смоктуновского. Это рассказ Олега Табакова лично мне. В беседе наедине.
В ответ на мой рассказ ему про аналогичный эпизод из детства Смоктуновского.

И опубликован этот текст был в моей книге "Основы православной культуры в школе: для чего и как?".
И еще в этом ЖЖ 13 марта 2018 года

И это опять к вопросу о том, как создаются легенды и предания.

Вы молились о тихом и мирном житии?

Ну, конечно - на каждой службе: "да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте".

И вот появилась икона именно такого жития:




Все тихо сидят на попе с кляпом во рту, каждый в отдельной стерильной камере.
Ровно то, что увидел мистер Андерсон, проснувшись и став Нео.