диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Епархиальная обыденность

Уржумская владычица или серая кардинальша Оптиной пустыни

С епископом Можайским Леонидом, нынешним наместником Оптиной пустыни, а тогда Преосвященным Уржумским и Омутнинским – мы познакомились в 2016 году, в социальной сети Facebook. В начале лета того же года обменялись номерами телефонов. Позже епископ Леонид предложил созвониться. Когда он впервые позвонил мне в Казахстан, предлагая стать его помощником, то сказал: «Я посмотрел ваши публикации в интернете. Ваши рассуждения мне близки. И мне нужен такой человек. Нужен доверенный человек. У меня есть тут одна девушка, она мой пресс-секретарь и вообще выполняет функцию доверенного лица. Но вот я бы хотел ее заменить. Хочу, чтобы это был священнослужитель, но подходящих людей здесь не нашел». К этому предложению я, на тот момент рядовой диакон, отнесся очень осторожно. И даже настороженно. Неужели в окружении архиерея не на кого опереться? Посоветовавшись с близкими, решил сделать паузу и пока ничего не отвечать. Через две недели епископ Леонид вновь позвонил мне. Мы еще раз побеседовали. Он повторил то же, что говорил в первый раз. Подумав еще неделю, я решил попробовать. ( Свернуть )

Мой путь из столицы Казахстана – города Астаны, лежал через Татарстан. В тамошнюю столицу – Казань, я добрался на самолёте. Из Казани отправился в городок Кировской области под названием Вятские Поляны. По прибытии поехал в местный монастырь, где мне предстояло переночевать, прежде чем отправиться далее – в Уржум.
Не успел ступить на порог, как настоятельница монастыря игумения Кирилла, подняв глаза, обратилась ко мне:
- Это вы должны были приехать?
- Да, матушка.
- Слушайте меня внимательно! У владыки Леонида есть женщина, которая всем там заправляет. Он для неё всё делает. Абсолютно всё! Имейте в виду! Если что-то ей в вас не понравится, она сделает так, что владыка начнет вас к ней ревновать и тогда всё – можете собирать вещи. Держите ухо востро!
- Эмм.., хорошо, матушка, понял.
Подобному увещеванию я весьма изумился. Но объяснил себе тогда это тем, что женщины чувствуют друг друга острее. Как оказалось, матушка ещё слишком смягчала слова, описывая сущность взаимоотношений архиерея и его пресс-секретаря.
Наступил новый день. За мной должна была приехать посланная епископом машина. Вскоре она прибыла. Несколько слов о тогдашнем архиерейском водителе и его рассказе. Он простой добросердечный вятский мужик. По дороге мы говорили о Вятке, о бывших советских республиках. И постепенно зашла речь об архиерее и, о ком бы вы думали – той самой женщине. Слишком часто здесь говорят о секретарше, – подумал я…
Назову имя особы, столь часто обсуждаемой в Уржумской епархии в ту пору. Зовут ее Людмила Маратовна Абдрашитова, 1985 г.р. Из рассказа водителя понял, что она татарка, около семи лет сожительствовала с каким-то мужчиной – то ли в Москве, то ли в Московской области, потом они расстались. Она вернулась в Татарстан, где оказывала секретарские и переводческие услуги. Причём переводчик из неё, как я понял, был такой себе, потому что говорить на иностранных языках, к примеру, со мной, зная, что я сам учился в университете на английской филологии, она так никогда и не отважилась. Места работы Людмила Маратовна меняла достаточно часто, не уживаясь ни в одном коллективе, что и отражено в её трудовой книжке, о которой мне позже расскажет уржумский епархиальный завкадрами. Также с фронтом работ Абдрашитовой можно ознакомиться, набрав в поисковике её ФИО. Благо, все данные наш российский предпринимательский реестр хранит вполне исправно. В какой-то момент жизни, ища утешения после расставания с бывшим возлюбленным, она встретила молодого иеромонаха Леонида. Предположительно встреча произошла в Оптине, где отец Леонид был насельником и, в частности, занимался конюшней и хозяйственными нуждами.
И вот мы с водителем на архиерейском авто едем в Уржум, который уже стал виднеться на горизонте. Выйдя из машины, водитель повёл меня в здание Епархиального управления, расположенного на территории кафедрального собора.
Нынешний наместник Оптиной пустыни, а тогда Уржумский епископ Леонид, встретил несколько взбалмошно, но показательно радушно. Позже я понял, что он делал это как умел: очень старался произвести на меня хорошее впечатление.
Из первого же живого разговора с еп. Леонидом выяснилось, что содержание наших телефонных бесед в мою бытность в Казахстане и то, что он говорил мне сейчас – это две большие разницы. Стало ясно, что его слова по телефону имели сиюминутный характер и позже были нейтрализованы влиянием той самой Людмилы.
Архиерей поселил меня в частном домике, принадлежащем епархии, где уже жил парень по имени Андрей Казанцев, приехавший неделей ранее из своего родного города Бийска (Алтайский край), чтобы иподиаконствовать, пономарить и работать в трапезной – по профессии он был повар. Приглашен был этот парень Л. Абдрашитовой. О себе Андрей говорил много и часто. Он якобы чаял пострижения в монашество с последующим рукоположением, в котором, с его слов, ему несправедливо отказали на Дальнем Востоке, в Биробиджанской епархии, где он некоторое время также работал поваром. Биробиджанского владыку он поносил так часто и так много, что обыкновенно я уже стал уходить от разговоров, не желая все это слушать. Его поведение побудило меня написать на официальную страницу епископа Биробиджанского и Кульдурского Ефрема в социальной сети Вконтакте и изложить эту ситуацию. Ведь не только мне Андрей говорил подобное. Чисто по-человечески мне захотелось защитить дальневосточного архиерея от клеветы и очернения в глазах местных жителей. Епископ Ефрем ответил. Он рассказал, что такой человек действительно, «к сожалению, был у них в епархии и изгнан оттуда за хамство, пьянки и никчемную работу». Епископ Ефрем сказал, что, по его мнению, таких как Андрей Казанцев не должно быть в клире нашей Церкви. С Преосвященным Ефремом я склонен согласиться, потому как через некоторое время этот парень проявил себя со всех этих сторон. Однако, к нему благосклонно относилась пригласившая его Людмила. Соответственно и архиерей в нём души не чаял, всё больше приближая его к себе. В итоге дошло до того, что повар ни во что не ставил секретаря епархии и ключаря кафедрального собора, всегда полагаясь на защиту Люсечки (как он её называл). А в двери в его комнату врезали замок, сославшись на то, что у Андрея, якобы, хранятся ценные вещи. Уже после моего отъезда из Уржума, через полгода или около того, этот Андрей был с треском изгнан. Причиной стало то, что он уходил в законный отпуск, купил билеты на Алтай. Но еп. Леонид и Абдрашитова его не отпускали из каких-то своих соображений. Тогда Андрей просил их компенсировать ему отсутствие отпуска либо разницу, потраченную на билеты. В общем, поднял финансовый вопрос. В итоге отпуск парню был дан, но из отпуска приезжать ему не благословлялось, то есть он был уволен.
Приехав в Уржум во второй половине июля 2016 года, я официально оформился в епархию как клирик только 5 сентября, хотя документы были высланы из Казахстана в кратчайшие сроки и давно находились в уржумской канцелярии. Работу для архиерея начал выполнять с первых дней приезда. Наряду со служением занимался делопроизводством при епархиальном управлении. Обыкновенно это было написание деловых писем, поздравлений, посланий, обращений, прошений, рапортов в Патриархию, отзывов в Управделами МП и прочего – от имени Правящего епископа. Также подготавливал статьи на различные церковно-общественные темы, принимал участие в заполнении новостной ленты епархиального сайта, печатных изданий и т.п. Вплоть до октября 2016 года за проделываемую работу не получал ни копейки. Несколько раз епископ Леонид спрашивал, на что живу. На некоторые свои сбережения, – отвечал я. Он пояснял, что пока я официально не оформлен ничем помочь он не в силах. Архиерей, однако, продолжал интересоваться, нужны ли мне деньги, тут же делая вид, будто совсем не нужны. Такая моя трудовая деятельность, как я понял, его вполне устраивала. Но вот, прожив в Уржуме уже немало времени и хорошо поиздержавшись, я сказал ему, что принял бы некоторую материальную помощь. Епископ заерзал в кресле, начал перебирать вещи на столе и перевёл тему. К моему удивлению, ещё несколько раз он задавал мне вопрос, нуждаюсь ли я, и сам отвечал, что почему-то всё время отказываюсь от денег.
Как и в любой другой епархии Русской Православной Церкви – в Уржуме существуют епархиальные отделы: информационный, социальный, миссионерский, молодежный и т.д. Почти всеми отделами (кроме информационного, который возглавляет Людмила Абдрашитова) занимаются местные жители. Эта ситуация в корне не устраивала архиерея. Люди, которые посвятили Церкви 10-15 лет своей жизни, заработали авторитет у земляков – оказывались в опале. С каждого сотрудника требовали ежедневных почасовых отчетов о проделанной работе. Методика требовать от работника каждодневный отчет известна. Она практикуется в светском обществе, в особенности, в среде офисных клерков, где начальник нередко пробует кнутом и пряником стимулировать своих служащих более качественно выполнять работу. Епископ Леонид с методами офисной работы, естественно, знаком не был. Однако, с ними хорошо знакома Л. Абдрашитова, которая до приезда в Уржум подрабатывала секретаршей. В трудовой деятельности она усердием не отличалась, поэтому, вероятней всего, к ней самой применялись подобные меры воздействия на прежних местах работы. И тогда уже становится совсем несложно догадаться, кто подал архиерею идею обязать епархиальных сотрудников составлять ежедневные почасовые отчеты. Каждый такой отчет сопровождался многочасовыми разбирательствами, что там, дескать, неверно поставлена запятая и тут неправильно стоит скобка. За этим следовали денежные вычеты, постоянные звонки и письма от Л. Абдрашитовой с обвинениями в халатности, неквалифицированности и открытым хамством.
Абдрашитова планировала и меня использовать в травле сотрудников епархиальных отделов. Она считала это дело совершенно необходимым, поскольку отсутствие собственной деятельности ей хотелось прикрыть борьбой с врагом. Поэтому практически сразу меня отправили на разведку. Не будучи в курсе дела на тот момент, я решил без предвзятости присмотреться к людям, с которыми пока не был знаком. Пообщавшись с ними, остановился на мысли, что стоит занять нейтральную позицию, заниматься работой – Бог и время всё расставят по местам.
Шли дни, недели. Наконец меня, выражаясь светским языком, официально оформили на работу в Уржумскую епархию. И я решил просто хорошо трудиться – не более того. Профессионально и качественно выполнять то, на что меня поставил архиерей. Зарплата мне была определена такая, что на нее было очень сложно прожить даже в Уржуме – 12 тыс. рублей, хотя изначально обещали 25 тысяч. В этой связи архипастырь стал предлагать возглавить один из отделов, а именно социальный – дабы, как он сам сказал, сделать надбавку в жаловании в три с половиной тысячи. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться, надеясь, что ситуация изменится к лучшему.
С течением времени архиерей стал отмечать мои способности в решении текущих вопросов, советовался по разным делам. Всё это, естественно, происходило на глазах у Абдрашитовой. Поначалу она держалась. Потом начала уходить в себя, подолгу молчать, уединяться в кабинете. Затем стала игнорировать окружающих. Апогеем ее недовольства и очевидной ревности стало празднование памяти святой мученицы Людмилы, княгини Чешской – день тезоименитства Люсечки. Следует отметить, что сама Л. Абдрашитова в храме не появляется. Задолго до моего приезда она бывала в церкви хотя бы пару раз в месяц, потом реже, а позже и вовсе перестала ходить, ссылаясь на то, когда ее спрашивали, что «не до этого сейчас». И вот накануне празднования решил подбодрить человека. Написал ей. Был уверен, что придет на Причастие. Получил привычный ответ «Не до этого сейчас». Умолк. Спросил архиерея, завтра ли у Людмилы день ангела. Тот ответил, что у неё последнее время очень плохое настроение и нужно что-то делать, а он не знает что. Желая, по заповеди Христа, если возможно, иметь мир со всеми, я посоветовал преподнести ей подарок. Епископ Леонид сказал, что подарков она от него сейчас не принимает, и вообще как к ней подступиться он не может понять. Сошлись мы на том, что я куплю ей цветы и подарю, а архиерей оплатит. Впоследствии он, правда, отказался платить всю сумму, хотя это и было оговорено. На следующий день я сослужил одному из священников собора за Литургией. Помолиться на службу пришел и епископ Леонид. Абдрашитовой, соответственно, не было. Когда я подошел к архиерею, чтобы покадить его (а он стоял в южном приделе собора, закрыв лицо руками), то архипастырь, отмахиваясь, закрывая лицо рукой и показывая, чтобы я удалился, жалобным голосом проговорил: «Не надо, не надо…» Было ясно, что он переживает из-за неё. При второй попытке покадить епископа, застал его на коленях, согнувшимся в земном поклоне. Более его в эту службу не беспокоил. После Литургии он ушёл домой. Цветы я один дарить не стал, взял с собой вышеупомянутого Андрея. Он-то цветы ей и вручил. После подарка барышне стало значительно легче и она, как понял позже, пошла на контакт с архиереем, высказав ему, что самая большая ошибка епископа – это я. С тех самых пор контакт с архиереем был потерян. По-прежнему мы более не общались. Начались придирки к работе, требования каждодневных почасовых отчетов, письма от Абдрашитовой с претензиями и прочее. Это продолжалось около полутора месяцев. Затем какое-либо общение прекратилось вообще. Перед этим епископ Леонид успел выгнать диакона (рукоположенного им же год назад) с женой и новорожденным ребенком на руках. Диакон тот действительно спорная личность и вряд ли ему подходит быть священнослужителем, но это было очевидно ещё до хиротонии, на которую архипастырь всё же пошёл. И вместо того, чтобы по-христиански понести ответственность за семью, которую принял в свою епархию, архиерей изгнал их буквально на улицу. Так я остался единственным архиерейским диаконом. На службе епископ более не давал мне снять у него митру, вырывал кадило из рук, входные молитвы читал самостоятельно, облачался тоже без диакона. При попытке поговорить отвечал, что разговаривать в алтаре нельзя. На приём в Епархиальное управление не принимал. Запретил духовенству и сотрудникам епархиальных отделов общение со мной под страхом увольнения или иных прещений.
5 декабря 2016 года меня снимают с должности руководителя социального отдела. В это же время архиерей не позволяет мне отправиться в Духовную академию для сдачи экзаменационной сессии по причине, цитирую резолюцию, «Производственной необходимости».
Дело доходит до абсурда, когда всех и каждого начинают подозревать в сговоре против архиерея. В этой связи освобождают от занимаемой должности секретаря Уржумской епархии. Разумеется, благочинные, рядовые священники, епархиальные сотрудники и прихожане недоумевают, что же происходит. Архиерей готовился издать распоряжение реорганизации епархиальных отделов. Руководителей отделов он хотел разжаловать в «специалистов», урезав им зарплату – с мизерной до сверхмизерной. Было ли подписано такое распоряжение, мне уже неизвестно, поскольку на тот момент я уже уехал. Но в целом и общем, местных жителей всячески понуждали уволиться, либо всеми возможными и невозможными способами уволить по статье. Вообразите себе, одна из самых заслуженных работников епархии за два месяца до пенсии оказалась в таком положении. В этой связи у неё постоянно было упадочное настроение, которое компенсировалось темпераментом оптимиста, но тем не менее.
27 декабря 2016 года состоялось Епархиальное собрание. Накануне мне позвонил и.о. секретаря епархии и передал благословение архиерея: «На Епархиальное собрание не приходить». На вопрос «Почему?» ответ был: Владыка считает, что вам там нечего делать.
Люди, поняв, что ситуация доходит до крайности, начали делиться со мной своим «опытом работы» с владыкой.
В Уржуме есть священник, у которого четверо детей, матушка на тот момент было беременна пятым. И вот однажды на Всенощном бдении в субботу вечером, когда епископ читал Евангельское зачало, ребёнок батюшки заплакал. Архиерей был разгневан этим «происшествием». И многодетного батюшку, который тогда ещё был ключарем собора, оштрафовал (!) за это на две тысячи рублей и снял с должности.
В канун Дня Победы с другим священником, четыре года потрудившимся в качестве секретаря епархии (отцом троих детей), произошёл не менее неприятный случай. Ежегодно архиерей и духовенство епархии возлагают цветы у аллеи славы. Как и в минувший год, секретарь епархии приобрёл венок стоимостью в пять тысяч рублей. Думаю, это не так дорого, учитывая величину подвига павших в Великой Отечественной войне. Епископа не было в городе, и священник купил цветы на свои деньги, позже ожидая компенсации. Однако, узнав о сумме в пять тысяч, епископ Леонид пришёл в ярость и сказал, что это огромная сумма – цветы возлагать не пойдёт и денег за них не отдаст.
Показателен случай с начальником Отдела этноконфессиональных отношений Кировской области А.Ю. Березиным. Он поехал с рабочим визитом на юг области, в г. Малмыж. Целью поездки было в составе комиссии встретиться с местными мусульманами. По этому поводу Л. Абдрашитова закатила еп. Леониду настоящий скандал, что Березин не согласовал с ней свою поездку, а Преосвященный всё высказал Березину в телефонном разговоре, не стесняясь в выражениях. С тех пор Березин с Уржумской епархией не сотрудничал.
Однажды еп. Леонид был приглашён на вечер председателем Заксобрания Кировской области. Однако, Людмила сказала: в связи с тем, что приглашение было устное, а не письменное, ехать владыке «несолидно». Не поехал.
Очень часто машину Л. Абдрашитовой, которую, естественно, подарил ей епископ Леонид, видели стоящей у дома архиерея в самое позднее время. Было множество свидетельств, что они вдвоем ночуют в его частном доме, находясь там тет-а-тет.

Уверен, уржумцы могут рассказать ещё больше подобных случаев.

В итоге, всё это побудило меня написать прошение на почисление заштат с правом перехода в другую епархию Русской Православной Церкви, что и было сделано. Через несколько дней после написания мной прошения архиерей вызвал меня на первый за несколько месяцев разговор. Он сообщил мне, что я должен выплатить ему сумму за коммунальные услуги в церковном доме за почти полгода моего там проживания. Разумеется, изначально подобной договорённости не было. В противном случае отпускать меня из епархии отказался, обозначив оплату коммуналки главным поводом для отказа о заштате. Денег у меня не было, поэтому я сказал лишь: всё в руках Божьих. В итоге он при уходе выплатил мне 6 тысяч рублей, удержав всё остальное, и я уехал.

Вот такая ситуация складывалась в Уржумской епархии по состоянию на конец 2016 года. Услышав о том, что в Оптиной пустыни начало происходить нечто подобное, решил поделиться информацией.

П.С. Прилагаю к своему письму кое-какие фотографии и скриншоты переписки.

Священнослужитель Русской Православной Церкви.

Публикуйте, Отец, я уже ничего в этом плане не боюсь.
Только, чтобы скромно, имени не пишите, а так норм.
Главное фотками да скриншотами снабдить.

***
как и калаказа, я не смог открыть приложения


***
ОЙ, ТЕПЕРЬ ЭТА ДАМА - РУКОВОДИТЕЛЬ ПРЕСС СЛУЖБЫ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ!
ПРИЧЕМ -С 14 ИЮЛЯ.

"Решением Священного Синода от 14 июля 2018 г. (журнал № 52) назначен наместником Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь, с освобождением от управления Уржумской епархией. Определен титул «Можайский», викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси".

Это ж какая потребность в этой даме! Едва сам получил новое назначение (в монастырь!) - так сразу и блондинку с собой туда потащил.

СМ. ее блог
https://www.facebook.com/lucie.abd.7

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 255 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →