диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

На Эхо о гонениях за веру

А.Нарышкин― У вас в Фейсбуке появился пост, где вы сомневаетесь в том, что счастье наступит от того, что украинцы получили томас.
А.Кураев― Пока вы это говорили, я понял, что произнося фразу «это важно» я сказал глупость. Потому что на самом деле ничего это неважно. Все эти «игры престолов», все эти странные споры, где престарелые патриархи меряются самыми ненужными своими органами, — это стыдно и смешно. И по большому счету, для Украины это неважно, какая там автокефалия, кого поминают, в каких молитвах. На дворе 21 век. Жизнь человека, качество его жизни, качество его самосознания, в конце концов, определяется несколько другими вещами.

А.Нарышкин― В нашем эфире сегодня дьякон Андрей Кураев. В одной из ваших публикаций по поводу томаса вы сказали, что счастье украинцам не гарантировано из-за получения томаса, причем в комментариях моментально набежали люди, критически настроенные, которые вам говорили, что лучше бы вам вместе с российскими священниками с Украины убраться, и тогда будет счастье. И я обратил внимание, что вы некоторым комментаторам грубо ответили, чуть ли не матом – насколько это допустимо? Я –то вас не осуждаю, но как вы самим для себя определяете — такой язык в каких случаях приемлем, а в каких нет?
А.Кураев― Во-первых, сами по себе эти укроботы это еще раз показывают степень контуженности своего общества, его жуткой идеологизированности, мифологизированности. В конце концов, Андрей Платонов уже давно в «Котловане» все это описал: обещали построить коммунизм к 31 октября такого-то года, этот важный день наступил — коммунизма и счастья нет, все по-прежнему: баланда та же, барак тот же, солнце по-старорежимному встает на востоке.
Вот и у нас —Чемпионат мира по футболу провели, а счастье наступило ли? Уже нужно напрягаться, чтобы вспомнить, кто в финале играл. Я вспомнил, лишь когда среди лучших кадров уходящего года показали мокнущую под дождем счастливую президентшу Хорватии. Ну, съели пирожок, и забыли – все равно завтра захочется кушать.
Точно так же – ну, скушают они этот томас, два дня попляшут – что дальше? Жизнь не кончится. Это интересный праздник, но он скоро кончится, потом будут выборы, потом будет очередной Майдан стоять по расписанию, и так далее. В общем, надо честно сказать — такого рода вещами тотальное счастье не достигается. Могут решаться сиюминутные вопросы, но опять эти успехи в чем – они же не религиозные, чисто политиканские.
Но беда в том еще, что и наши дипломаты, риторы-пропагандисты, когда говорят, почему укроавтокефалия это плохо, отвечают чисто политическими аргументами: рушится русский мир, рушится наше единство, еще какие-то вовсе не религиозные аргументы. И именно политизация этой темы на российском телевидении дает очень сильный аргумент как раз сторонникам украинской автокефалии.
Что касается дискуссии – нет, матом я никого никуда не посылал, а дебила назвать дебилом считаю долгом своей совести.

А.Нарышкин― Кирилл, как вам кажется, и РПЦ, могут ли, например, предать анафеме Епифания?
А.Кураев― Могут.
А.Нарышкин― Здесь сложная процедура? И цель этого шага?
А.Кураев― Одна только проблемка – предавать анафеме можно только своего. Епифаний настолько молод, что вообще непонятно, имел ли он когда бы то ни было какое-то отношение к Московской патриархии. А может, его даже и крестили в другой структуре. С тем же успехом можно предать анафеме какого-нибудь американского баптиста, который ни сном, ни духом о московском православии не слыхал. А галвное в том, что путь анафем это путь тупиковый. Украинская история за последние 30 лет это показала. Главная проблема – то, что патриарх Кирилл так и не может предложить ничего позитивного для Украины. Анафемы врагам и призыв к своим стоять до последней капли крови… Но ради чего? Есть вещи, за которые нельзя умирать. За право помолиться за Кирилла – за это, честное слово, умирать не стоит.

А.Нарышкин― Священники Московской патриархии, вы сказали, на чемоданах – а если они перейдут под управление новой церкви, — они предатели?
А.Кураев― Не знаю. Я не был в их ситуации и не собираюсь.
А.Нарышкин― А если поставить себя на их место?
А.Кураев― Нет, не получится. Нельзя просто так взять и поставить меня на чужое место. При этом столько должно во мне ломок произойти, — что это уже точно буду не я. Во-первых, я не придаю слишком много значения всем этим переменам. И поэтому если я говорю, что за это нельзя умирать – значит, за это нельзя и камни бросать вслед уходящему.
И опять же, знаете, здесь все очень по-разному можно оценить. Человек уходит из идейных соображений, или из чисто корыстных? Что, если в его выборе нет какой-то идейной накачки, а просто такое житейское размышление. Ну, Господь так привел, поэтому перейдем. И этот жизненный прагматизм-материализм стоит ли оценивать с идейно-философских позиций? А вот если есть идейная накачка, идейно мотивированный переход с переменой полюсов «друзья-враги», это на самом деле гораздо хуже — мне кажется.

А.Нарышкин― У нас в России кто-нибудь готов умирать за Церковь?
А.Кураев― Что значит – за Церковь?
А.Нарышкин― За веру.
А.Кураев― Ну, опять — борьбой за веру объявляется право не платить какие-то налоги, право распоряжаться недвижимостью, — за это умирать? Это очень серьезный вопрос. Вопрос, мимо которого проехало наше церковное сознание – за что мы канонизируем новомучеников 20 века. Ведь формально никто из них не был осужден и казнен за веру в Бога. И это постоянно подчеркивала советская пропаганда. Мы это пропускали мимо ушей. Но вопрос действительно очень серьёзный — где была та самая линия, дедлайн, в буквальном в этом смысле слова, — через которую нельзя было переступить? Где кесарево посягало на Божье? В основном обвиняли в том, что агитировали против колхозов. Причем под агитацией имелся в виду какой-то застольный разговор с сетованиями о том, что, мол, ничего хорошего у большевиков из этого не выйдет. Это считалось агитацией и за это давали сроки, и даже расстрельные статьи.
Это надо поискать отдельно и серьёзно – чтобы действительно человека арестовали за просто прямой рассказ о Христе, ичтобы чекист ему сказал: отречешься от Христа – тогда мы тебя отпустим. Поскольку дел было сотни тысяч, я убежден, что и такие случаи мы наверняка найдем. Но все-таки хорошо бы именно их и найти в этом огромном массиве.
А просто страдание за земные и корыстные церковные интересы — это не страдание за веру. Скажем, при Екатерине митрополит Арсений Мацеевич восстал против секуляризации церковных земель. Умер в тюрьме. Канонизирован в 2000 году. Но за что он умер? За право Церкви владеть крепостными рабами? Или за веру во Христа?

А.Нарышкин― Как, по-вашему, верующие задаются этим вопросом?
А.Кураев― Сейчас не очень. Но думаю, что украинский кризис приведет к разрушению розовых очков, девальвации привычных ответов, с помощью которых мы гасим вопросы. Будут возрастать серьезность этих вопросов, их настойчивость их и неготовность соглашаться с дежурными отмазками.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 108 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →