диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

В помощь студенту. Присоединение Крыма к России

КРЫМСКИЕ ТАТАРЫ В ОРГАНАХ УПРАВЛЕНИЯ ТАВРИЧЕСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСЛЕ ПРИСОЕДИНЕНИЯ КРЫМА К РОССИИ (1783–1787 гг.)

Д.А. Прохоров Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского, Симферополь



Переселение крымских христиан за пределы полуострова, проведенное А.В. Суворовым по приказу русских властей и длившееся с мая по ноябрь 1778 г., внесло серьезные коррективы в политическую и экономическую сферы; в связи с этими событиями многие населенные пункты Крыма практически обезлюдели. Сократилось число жителей таких городов, как Кефе, Бахчисарай, Карасубазар, Гёзлёв, Ак-Мечеть, Эски-Крым, Балаклава. Полностью или частично опустели 67 горных селений. Массовые эмиграции крымских татар в Турцию в 1783 г. и в последующие годы привели к тому, что заброшенными также оказались многие сады, виноградники и пахотные земли Крыма. Русско-турецкая война 1768–1774 гг., военные действия, которые велись на полуострове в период правления последнего крымского хана Шагин-Герая, эпидемия чумы, свирепствовавшая в Крыму в 1783–1784 гг., – все это крайне негативно отразилось на состоянии региона. Манифестом императрицы Екатерины II от 8 апреля 1783 г., по которому Крымский полуостров провозглашался частью Российской империи, был определен и статус старожильческого населения. В документе, в частности, речь шла о том, что местные жители будут находиться под защитой правительства; им будут предоставлены те же права, что и «природным подданным» Российской империи – императрица обещала «охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру <…> дозволять каждому из них состоянию все те правости и преимущества, каковыми таковое в России пользуется»7.


Именным указом № 15 от 28 июля 1783 г. «О принятии Крымских жителей и прочих Татарских народов в Российское подданство» Новороссийскому генерал-губернатору князю Григорию Александровичу Потемкину предписывалось следить за соблюдением ранее обещанных прав и свобод; жителям гарантировалась и свобода религиозная. Помимо этого, указом устанавливался ряд налогов и сборов (были перечислены доходы «таможенные, с соли с озер продаваемые, с земли вместо поголовных и десятинные с произрастаний»), причем властям предписывалось, чтобы налогообложение «не было в тягость народную». К тому же часть доходов предполагалось отпускать на «надлежащее и нескудное содержание мечетям и служащим в оных школах их и на другие тому подобные полезные дела». Дальновидной мерой правительства стало и специально оговоренное право не призывать на воинскую службу представителей старожильческого населения (и прежде всего крымских татар) без их «собственной доброй воли и желания»8. Одновременно происходил и процесс инкорпорации представителей крымскотатарской родовой аристократии и служилой знати в российское общество, который, как заключает О.С. Маврина, длился почти столетие9. Указ от 22 февраля 1784 г. № 15.936 «О позволении Князьям и Мурзам Татарским пользоваться всеми преимуществами Российского Дворянства» для крымских татар означал то, что они получали те же права, что и российское дворянство; исключением стало лишь то, что им не разрешалось «приобретать, покупать и иметь крепостных или подданных Христианского исповедания»10. Кроме того, предусматривалось подтверждение принадлежности знати из крымских татар к привилегированным сословиям и запись их в геральдические книги11. Основные права дворянства Российской империи были получены крымскотатарской знатью и мурзами «Грамотой на права, вольности и преимущества благородного Российского Дворянства» за № 16.187 от 21 апреля 1785 г.12 Следует также сказать, что в конце XVIII в. крымских мурз вносили в IV часть родословной книги – как иностранные знатные роды; татарских мурз Поволжья и Приуралья – в V часть (титулованные роды) и VI часть (туда записывали древние благородные роды, доказавшие дворянское происхождение за 100 лет до «Жалованной грамоты»). В VI часть также были включены татарские мурзы, которые еще в XVI–XVII вв. перешли на службу к русским государям, были возведены ими в дворянство и позднее получили название «князья татарские»13. Несколько ранее, в июне 1783 г., у г. Карасубазара, на вершине горы АкКая, представители крымскотатарской знати (среди них было «избранное общество крымское под начальством Ширинского Бея, которое состояло из Ширинских, Мансурских, Кипчакских, Яшлавских, Соблавских, Буручацких, Даирских и Ократских Беев, из капыхалков14, то есть придворных, и из первейшего 8 ПСЗРИ 1830а, 986. 9 Мавріна 2010, 55. 10 ПСЗРИ 1830в, 51. 11 Змерзла 2013, 26. 12 ПСЗРИ 1830в, 344–358. 13 Маврина 2013, 43. 14 «Капыхалки», или «капы-кулу»

– досл. «раб дверей», «дворцовая стража»; служилое сословие, сформировавшееся в период правления крымского хана Сахиб-Герая I.


духовенства»15), а также представителей всех категорий населения Крымского полуострова присягнули на верность императрице Екатерине II; присягу принимал сам князь Г.А. Потемкин16. В своем ордере от 12 июля 1783 г. российскому дипломату Я.И. Булгакову правитель Новороссии сообщал, что «все знатнейшее правительства здешнего – беи, мурзы, духовенство и избранные из народа в общем здесь собрании подверглись спокойно и без принуждения в подданство Е[я] И[императорского] В[еличест]ва, учинили торжественную присягу, которая и по всему Крыму теперь происходит с полною тишиною и по доброй воле жителей»17. После опубликования манифеста 8 апреля 1783 г. перед русским правительством стояла первоочередная задача по восстановлению хозяйства на полуострове, а также по формированию органов административного управления присоединенными территориями. Делая первые шаги в политическом и хозяйственном освоении Крыма, российские власти искали опору своим начинаниям прежде всего в среде влиятельной крымскотатарской знати и духовенства. 7 ноября 1783 г. из их представителей было сформировано «Крымское правительство», которое возглавил командующий русскими войсками на полуострове, а также Каспийским и Черноморским флотами генерал-поручик граф Антон Богданович дe Бaльмeн, а затем его на этом посту сменил лифляндский барон, граф Осип Андреевич Игельстром18, который 16 августа 1783 г. был назначен на должность командующего князем Г.А. Потемкиным. В состав «Крымского правительства» вошли Якуб-Ага (или, в соответствии с русской традицией, Яков Измайлович Рудзевич), представитель наиболее влиятельного среди крымскотатарской знати рода Ширинских Мегметша-Бей Ширинский (по прозвищу «Крым-Валесси», т.е. «крымский наместник»), бывший ханский 1-й дефтердар19 Кутлуша-Ага-Киятов, 2-й дефтердар Темир-Ага, экс-директор ханского монетного двора Абдул-Хамит-Ага. В правительство вошли муфтий Сеит-МегметЭфенди, который, по словам Г.А. Потемкина, «довольно оказал усердия <…> при восприятии Крыма под высочайшую <…> державу»20, а также кадиаскер21 Муслядин-Эфенди и его товарищ (заместитель) Мустафа-Эфенди (при этом, по словам современников, кадиаскер и муфтий были друг с другом «в весьма хорошем согласии» и оказывали «свое усердие и верность»)22. В декабре 1783 г. в связи с болезнью Муслядин-Эфенди был заменен Я.И. Рудзевичем23. Помимо вышеперечисленных лиц, в состав «Крымского правительства» в период с 1783 по 1784 гг. входили крымскотатарские мурзы24: Аджи-Казы-Ага, Аггазы-Ага, Мегметша-Мурза Ширинский, Гусеин-Бей, Седжеутский-Мегметша-Мурза, Мегметша-Мурза Аргинский, СултанМегмет-Мурза, Мегметша-Мурза и Чатырша-Мурза25. 7 февраля 1784 г. князь Г.А. Потемкин направил императрице проект административного устройства Таврической области, снабженный списком учреждений (т.н. «присутственных мест»), которые должны были быть открыты в первые годы после присоединения Крыма к России. Подавая «на высочайшую апробацию штат области Таврической», Г.А. Потемкин сообщал, что «оный располагал я таким образом, чтобы сия область в управлении совсем ни в малой перед другими губерниями не имела отмены, и чтобы притом нынешние члены правительства Крымского и прочие чиновники поступили на места по соображению их настоящих званий и по уважению преданности и их усердия к высочайшему Вашего Императорского Величества престолу»26. 8 февраля 1784 г. Екатерина II подписала указ, в котором Таврическая область должна была быть разделена на семь уездов: Симферопольский, Левкопольский, Евпаторийский, Перекопский, Днепровский, Мелитопольский и Фанагорийский. Г.А. Потемкину предписывалось «устроить города областной и уездные, и в них открыть присутственные места, которые нужны будут по свойству жителям и по числу их»27. Три из вышеперечисленных уездов области, а именно Днепровский, Мелитопольский и Фанагорийский, в итоге так и не были учреждены, а сумму, отпущенную казной на их обустройство (всего 20 752 руб.), Екатерина II в рескрипте Г.А. Потемкину от 24 апреля 1784 г. повелевала использовать на «строения и нужные тамо [в Таврической области – Д.П.] исправления»28. В тот же день Екатерина II утвердила «стат области Таврической» и подписала ряд именных указов государственному казначею, генерал-прокурору A.A. Вяземскому. Месяцем ранее, 8 марта 1784 г., императрица приняла доклад Сената «О гербе Таврической Области», издав указ № 15.953: «В золотом поле двуглавый орел, на груди оного в голубом поле золотой восьмиконечный крест, означающий, что крещение во всей Руси через Херсонес произошло; крест же поставлен на государственном гербе для того, что и оный прислан от греческих императоров в Россию тогда, когда восприято великими князьями крещение»29. После того как был составлен список «присутственных мест» (предполагались к открытию административно-полицейские, финансово-хозяйственные и судебные инстанции)30, первоочередным являлся вопрос об определении штата чиновников для участия в их работе. 11 июня 1784 г. вместо «Крымского правительства» было учреждено Таврическое областное правление31. Новым главой крымской администрации стал генерал-аншеф и действительный статский советник Василий Васильевич Каховский32. В состав правления был включен вицегубернатор, коллежский советник Андрей Андреевич Лангель, поручик правителя при Палате казенных дел; указом Правительствующего Сената от 25 января 1785 г. № 4821 и на основании «Высочайших учреждений для управления губернии» на должности советников в Таврическое областное правление определялись коллежский советник Мегметша-Бей Ширинский и надворный советник Петр Максимов33. До открытия присутственных мест в Таврической области все их функции возлагались на Таврическое областное правление в составе общего и совещательного присутствий и канцелярии как на центральное административно-полицейское учреждение Таврической области. 9 апреля 1784 г. были утверждены форма для дворян и областных чиновников и правила ее ношения: «Кафтан темно-вишневый с зелеными бархатными лацканами, воротник с 2 и обшлага с 4 по разрезу пуговицами; подбой зеленый, камзол белый, пуговицы белые; на кафтане петли везде обведены серебряным плетенком с кисточкою»34. 13 декабря 1784 г. Правительствующий Сенат утвердил в должностях ряд представителей крымскотатарской знати в планировавшиеся к открытию государственные учреждения Таврической области. Кутлуша-Ага-Киятов был определен советником Таврической Палаты уголовного суда с чином коллежского советника (состоял в этой должности до 30 мая 1787 г.), а асессором в это учреждение – назначен родоначальник фамилии Чалбашевых Джаум-Ага с чином коллежского асессора (присвоен чин надворного советника в 1793 г.). Коллежский советник Темир-Ага (родоначальник фамилии Ногаевых) стал советником палаты гражданского суда, а асессором – Ачказа-Ага (Аджи-Казы-Ага) (произведен в чин надворного советника 1 января 1794 г.). В Таврическую Казенную областную палату советником (с чином коллежского советника) был назначен Мегмет-Ага (Казындар-Мегмет-Ага; родоначальник фамилии Балатуковых), а асессором – коллежский асессор Мегметша-Мурза Аргинский35. 18 мая 1785 г. Мегметша-Мурза Ширинский, Мегметша-Мурза Аргинский, Аджи-Казы-Ага, Джаум-Ага, Темир-Ага и другие чиновники из числа крымских татар были приведены к присяге на верность службе российскому престолу36. Важно отметить, что в дальнейшем большинство должностей депутатов, заседателей дворянских опек, верхних и нижних земских судов были замещены молодыми крымскотатарскими мурзами с чинами, и до 1840 г. большинство выборных мест по Крыму было занято крымскотатарским дворянством37. Кроме того, представители из числа крымских татар состояли в областных и городских присутственных местах на должностях переводчиков и приказных служащих. Г.А. Потемкин в проекте об устройстве Таврической области, представленном императрице Екатерине II на рассмотрение, рекомендовал Мегметшу-Бея Ширинского на должность предводителя таврического дворянства – «по знатности издревле фамилии Ширинской» – с ежегодным жалованием в 2 000 руб., однако с ограничением, «чтобы власть его не простиралась далее пределов предводителя
губернского»38. Кадиаскер и муфтий должны были получать соответственно 1 500 и 2 000 руб. ежегодно (впоследствии размер жалования кадиаскеру был снижен до 500 руб.)39. В январе 1787 г. в Крыму были проведены первые дворянские выборы, на которые съехались со всего полуострова около сотни мурз (помимо предводителя дворянства, избирались также совестный судья, дворянские заседатели в верхний земский и совестный суды, а также уездные предводители, исправники и уездные судьи). В результате уездными предводителями дворянства стали: Симферопольским – Абдювели-Ага-Топечокракский, Феодосийским – майор Атай-Мурза «Большой» Ширинский, Перекопским – Усеин-бей Мансурский, Евпаторийским – Арсланша-Мурза Ширинский. Уездными судьями были избраны: Симферопольским – Черкес-Мегмед-Ага, Феодосийским – Мамбет-Мурза Ширинский, Перекопским – Мердимша-Мурза Мансурский, Евпаторийским – Батыр-Ага; уездными исправниками: Симферопольским – капитан Балат-бей, Феодосийским – Темирша-Мурза, Перекопским – Сеит-Ибрагим-Ага, Евпаторийским – капитан Абдураман-Ага-Мамайский40. 1 марта 1784 г. был издан Высочайший указ № 15.945 «О составлении войска из новых подданных, в Таврической области обитающих», в составе пяти дивизионов41, которые получили наименование Таврических национальных дивизионов конного войска и состояли из крымских татар. На начальном этапе было сформировано три дивизиона; состав каждого из них был установлен в 7 офицеров и 200 нижних чинов. Первым дивизионном командовал Мустафа-Мурза-Киятов, вторым – майор Абдулла Величь, третьим – Батыр-Ага Тамагул Крымтайский42. В ходе подготовки к визиту на полуостров императрицы Екатерины II, в конце декабря 1786 г. в Крым прибыл князь Г.А. Потемкин. Его встретили в Херсоне секундмайоры Велиша-Мурза-Киятов и Азамат-Ага, а в Перекопе – коллежские советники Темир-Ага, Мегмет-Ага, Мегметша-Бей Ширинский и Атай-Мурза «Большой» Ширинский. Они проинспектировали крымскую часть маршрута, предназначенного для «Высочайшего шествия»43. В конце января 1787 г. Г.А. Потемкин выехал из Крыма в Кременчуг, а 9 марта из Карасубазара в Киев отправились избранные от дворянства депутаты: Темир-Ага, Абдювели-Ага-Топечокракский, МегметшаМурза Аргинский, Юсуф Ибраимович (переводчик) и дворянский секретарь Гусеин-Мурза Ширинский – для приветствия императрицы44. Во время ее приезда в Крым в мае 1787 г. все три дивизиона участвовали в торжественном шествии, специально обмундированные «в чекмени и шаровары из черного сукна и с новой амуницией»45. Следует сказать о том, что одну из ключевых ролей в «Крымском правительстве» играл Яков Измайлович Рудзевич, который до этого назначения длительное время находился на службе у российских властей. В 1770 г. он вместе с племянником Юсуфом (Иосифом) Ибрагимовичем (по одной из версий оба принадлежали к роду буджакских татар; по другой были литовскими татарами)47 прибыл в ставку российских войск под Бендеры к графу А.И. Панину, где получил назначение на должность переводчика турецкого и татарского языков для ведения переговоров при канцелярии графа П.А. Румянцева в первую русско-турецкую войну48. Действуя от имени князя Г.А. Потемкина, Я.И. Рудзевич сообщил высшим ханским чиновникам о предстоящем назначении им жалованья (что, по мнению Е.И. Дружининой, сразу же расположило последних к российским властям), а затем направил отобранных кандидатов к Г.А. Потемкину с просьбой о выдаче им патентов (или «подтвердительных листов») на занимаемые должности. Для наблюдения за правителями отдельных округов (каймаканств), оставшимися на своих постах49, Я.И. Рудзевич послал в каждый «кадылык»50 по два надзирателя, или «стряпчих», которые должны были следить за неукоснительным исполнением распоряжений властей (в связи с тем, что некоторые из каймаканов и кадиев были настроены враждебно по отношению к новым властям)51. Я.И. Рудзевич также принимал активное участие и в сборе сведений, вошедших впоследствии в «Камеральное описание Крыма», составленное под руководством О.А. Игельстрома52. А 20 января 1783 г. надворному советнику Я.И. Рудзевичу, находившемуся при штабе генерала А.Б. де Бальмена, был высочайше пожалован чин советника канцелярии53. В отзыве, сделанном в письме к правителю канцелярии Г.А. Потемкина В.С. Попову в июле 1784 г. правителем Таврической области В.В. Каховским о Я.И. Рудзевиче, сообщалось, что «сей человек всем нам здесь полезен»; Каховский называл последнего «надежнейшим помощником и истинным другом», «ревностнейшим исполнителем всех насылаемых от Его светлости [Г.А. Потемкина – Д.П.] повелений»54. Я.И. Рудзевич активно участвовал в мероприятиях властей по хозяйственному освоению полуострова; используя свой авторитет и дипломатические способности, способствовал укреплению влияния местной администрации среди крымскотатарского населения. Я.И. Рудзевич сообщал Г.А. Потемкину, что старается «ласкать и простой народ, отводить [его] от властей мурзинских нечувствительным образом и привязывать более к нашей стороне»55. А в декабре 1783 г. он, наблюдая массовую эмиграцию крымскотатарского населения с территории полуострова, предложил властям «более татар из Крыма не выпускать, разве таких, которые из мурз и духовенства бесполезные отечеству и недоброжелательны к двору российскому <...>; касательно же до простого народа, то от них, кроме пользы, государству никаких беспокойств надеяться не можно»56. В.В. Каховский в свою очередь замечал, что во многом благодаря разъяснительной работе Я.И. Рудзевича и его влиянию на мурз «татары обознаются со мною, и могу вам похвастаться, меня не ненавидят»57. (Между тем правитель Таврической области в своем письме В.С. Попову 18 февраля 1785 г. сообщал, что «здешние жители день ото дня вникают в познание перемены своего состояния, кроме большей части Ширинского колена58, кое, кажется, долго козлом вонять будет, ибо пресечения самовластья и награды личных достоинств, а не породы кажутся им неприятными»59.) При этом представителями местных органов управления особое внимание уделялось предупреждению распространявшихся среди мусульманского населения слухам об учении суфийского проповедника Шейха Мансура, руководителя народно-освободительного движения горцев Северного Кавказа 1785–1791 гг., которые в Крыму властями пресекались «не круто и не шумно и без показания малейшей боязни»60. После смерти Я.И. Рудзевича осенью 1784 г. князь Г.А. Потемкин в ордере на имя М.В. Каховского 21 декабря 1786 г. сообщил, что, «входя в жалостное состояние оставшей[ся] семьи покойнаго Якуб Аги <…> Ея Императорское Величество Всемилостивейше указать соизволила производить жене покойного на содержание ея с детьми по смерти ея по тысячи по двести рублей на год, обеим же дочерям пожаловано на приданое, каждой по пяти тысяч рублей, которые для надлежащего приращения и отдадутся в банк до возраста их»61. Средства на содержание семьи Я.И. Рудзевича Г.А. Потемкиным было предписано производить из сумм Таврической соляной экспедиции62. В ордере от 9 февраля 1786 г. Г.А. Потемкин распорядился, чтобы вдове Я.И. Рудзевича и коллежскому советнику Мегмету-Аге (Мегметше-Мурзе Аргинскому, казнадару последнего крымского хана ШагинГерая)63 было объявлено, что «буде имеют желание для обучения наукам прислать сюда своих детей, могут сие учинить надежно я не премину определить их в пристойные училища»64. Аналогичное ходатайство было направлено В.В. Каховским Г.А. Потемкину также и о брате бахчисарайского каймакана Адиль-Мурзе, «добровольно пожелавшему службы и учения» в России65. Что касается вдовы А.Я. Рудзевича Фатьмы, то в августе 1786 г. она вместе с детьми в сопровождении Юсуфа Ибрагимовича и коллежского советника Мегмет-Ага прибыла в Санкт-Петербург, где семья чиновника получила содержание от правительства; местом жительства для вдовы и детей был выбран дом петербургского генерал-губернатора, графа и сенатора Я.А. Брюса. Дети Рудзевича впоследствии были крещены по православному обряду, причем их воспреемниками стали сама императрица Екатерина II, а также великая княгиня Елизавета Алексеевна и великие князья Александр Павлович и Константин Павлович. После совершения таинства Екатерина II подарила крестницам Екатерине и Елизавете «по богатым серьгам и по три тысячи рублей каждой», а также платья и другие предметы гардероба67. Кроме того, в 1792 г. им же от князя М.А. Голицына были переданы 4 000 руб., а также 13 917 руб. 98 коп. от казны на содержание68. Сыновья Рудзевича, Александр Яковлевич (1776–1829) и Константин Яковлевич (1777–1799)69, стали кадровыми военными; старший брат впоследствии отличился на военной службе, командовал корпусом, дослужился до чина генерала от инфантерии. Обе дочери до замужества состояли фрейлинами при дворе императрицы. Екатерина Рудзевич (род. в 1774 г.) вышла замуж за капитана Кадетского шляхетского корпуса, впоследствии – действительного статского советника М.С. Лодыгина (она умерла 2 сентября 1799 г., на следующий день после родов). Елизавета Рудзевич (5 ноября 1776 г. – 4 апреля 1840 г.) была замужем за полковником А.И. Шостаком, действительным статским советником, ставшим затем вице-губернатором Таврической губернии (на этом посту он состоял с 1802 по 1806 гг.)70. Что касается падчерицы Я.И. Рудзевича, то В.В. Каховский и В.С. Попов содействовали ее переезду из Крыма в Киев71. Юсуфа Ибрагимовича, принимая во внимание «усерднейшую его службу и отличное поведение», а также «довольные успехи по препоручаемым ему комиссиям», указом Правительствующего Сената от 15 декабря 1784 г. назначили на должность помощника областного прокурора с исполнением функций стряпчего казенных дел (он состоял в этой должности до 1790 г.)72. Как сообщал В.В. Каховский в письме правителю канцелярии князя Г.А. Потемкина В.С. Попову 7 июня 1788 г., Юсуф Ибрагимович, «хотя коренной мусульманин, во многом однако судит беспристрастно, ясно и справедливо и верит, что под Российскою державою душа его не лишена вечного блаженства»73. 14 августа 1786 г., пользуясь благосклонностью властей и «располагая себя на всегдашнее место жительство в Тавриде», Юсуф Ибрагимович ходатайствовал об отводе ему участка земли, примыкающей к землевладению Я.И. Рудзевича (расположенному в Симферополе вблизи зданий присутственных мест; ныне ул. Р. Люксембург/А. Невского)74. Полковник Юсуф Ибрагимович скончался в Херсоне от горячки 27 апреля 1794 г. по пути из СанктПетербурга в Крым

Отметим также, что одним из наиболее значимых по рангу в «Крымском правительстве», а затем и в Таврическом областном правлении являлся МегметшаБей Ширинский. 20 июля 1783 г. в Карасубазаре Г.А. Потемкиным на его имя был подписан т.н. «охранный лист», или сальвогардия, в котором специально оговаривались права вельможи: «Дана сия сальвогардия Крымской области Ширинскому бею Маметше, силою которой всем войскам под моим предводительством находящимся повелевается: не только ни малейших ему Ширин-бею яко верноподданному Ея Императорского Величества обид и озлобления не чинить, но и оказывать при том совершенное ему уважение и благоприятство, под опасением, в случае дерзнувшему сие нарушить, строгого и неминуемого по законам взыскания. Во удостоверение того утверждаю сие рукою и печатью моею»76. Деятельность Мегметши-Бея Ширинского в «Крымском правительстве», по замыслу властей, должна была содействовать укреплению русского влияния среди старожильческого населения на присоединенных территориях (и в особенности среди беев его рода, недовольных российским присутствием). В.В. Каховский в сентябре 1787 г. в своем письме В.С. Попову просил не назначать крымскотатарского вельможу к выполнению незначительных поручений, особенно за пределами полуострова – очевидно, что администрации требовалось его постоянное присутствие в Крыму77. В этой связи особенное беспокойство у российского правительства вызывала перспектива возможных волнений среди крымских татар после объявления 13 августа 1787 г. Османской империей войны России – с целью возвращения Крыма и других территорий, отошедших к России после заключения Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. В Таврическую область от имени Екатерины II был направлен «увещевательный открытый лист», содержание которого должно было успокоить население. «Для утверждения здешних жителей в соблюдении всеподданейшего долгу и учиненной клятвы, и чтоб вразумить их о тех благоденствиях и благотворениях, коими они пользуются по ходатайству высокого нашего начальника, – докладывал правитель Таврической области 5 сентября 1787 г., – употреблены мною коллежский советник Мегмет-ага, надворный советник Батыр-ага, коллежский асессор Мегметша Аргинский, капитан Осман-мурза Аргинский и майор Мегметша-бей. Поручу несколько деревень ныне и казиаскерефендию»78. В.В. Каховским вновь был сделан акцент на том, что не все представители крымскотатарской знати были лояльны к российским властям: «У Ширинцов не успел я снискать доверенности <…> они приобвыкши властвовать и жить грабительством, не могут ныне пользоваться таковым присваиваемым себе злоупотреблением, ибо обижаемые ими татары по принесении жалоб получают защиту»79. В.В. Каховский высказывал опасения и по поводу действий некоторых мулл и кадиев; что касается муфтия Мусалара-Эфенди (сменившего на этом посту умершего в 1784 г. Сеит-Мегмета-Эфенди)80, то правитель Таврической области сообщал В.С. Попову в Кременчуг, что ни он сам, «ни здешние благомыслящие не возьмемся отвечать за его постоянство»
Помимо всего прочего, коллежский советник Мегмет-Ага (Казындар-МегметАга), надворный советник Батыр-Ага, Меметша-Мурза Аргинский и МегметшаБей (Кантакузен) в сентябре 1787 г. были определены В.В. Каховским для приобретения лошадей у населения для нужд артиллерийских частей, находившихся в Крыму; Юсуфу Ибрагимовичу было поручено скупать у городских жителей седла, а благонадежным мурзам – у деревенских. Изъято было также имевшееся у населения оружие. Батыр-Ага (как замечал П.С. Паллас, «почтеннейший и богатейший из татарского дворянства»82) в Керченском кадылыке, по поручению правителя области, занимался сбором данных о ситуации в регионе и вел разъяснительную работу среди местного населения. Батыр-Ага должен был распространять среди крымских татар сведения о силе русского оружия и многочисленности войска, «бдящего неустанно о сбережении от врагов границ»; те же, кто сеял панику и «пустые в народе рассказы», должны были видеть «страх и жестокость наказания»83. Часть крымских татар – в основном проживавших в приморских городах и селах – была принудительно переселена вглубь полуострова, а также за Перекоп; таким способом власти хотели обезопасить себя от возможного антироссийского восстания84. На начальном этапе своей деятельности Таврическое областное правление было временно расквартировано в доме Я.И. Рудзевича в Карасубазаре, где и находилось место для «генеральной квартиры» этого учреждения85. В одном из своих первых рапортов князю Г.А. Потемкину В.В. Каховский указывал на необходимость назначения в областное правление письмоводителя «для соблюдения хотя [бы] обряда, заведенного в канцеляриях, ибо на первый случай трудно везде метаться самим»86. Помимо этого, правитель Таврической области сообщал, что крайне нуждается в землемерах, переводчиках, архитекторе и лекарях (что касается медперсонала, то в нем ощущалась острая необходимость в связи с тем, что на территории полуострова еще ощущались последствия эпидемии чумы 1783– 1784 гг.)87. Вскоре Г.А. Потемкин в своем ордере В.В. Каховскому от 19 января 1786 г. сообщил, что «рапортом Вашим под № 3064 ко мне дошедшим требовали Вы моей резолюции об определении в штат Таврической Области в приложенном списке означенных переводчиков. Как число представленных довольно велико и было бы в тягость казне, то и дозволяю я Вам иметь оных столько, сколько для употребления необходимо нужно, убегая излишества, кто ж Вами приняты будут, прислать ко мне список»88. 2 февраля 1787 г. В.В. Каховский писал В.С. Попову, что находится «в беспокойстве и боязни» за штат Таврического совестного суда. В задачи этой инстанции входило рассмотрение многих запутанных дел в порядке примирительной процедуры у гражданских лиц, и лишь в случае несогласия на это примирение дело передавалось в обычные суды. Совестный суд также осуществлял разбор уголовных преступлений, совершенных невменяемыми и несовершеннолетними. Таким образом, он высвобождал другие суды области от большого объема юридических процедур, а деятельность совестного суда контролировалась правителем Таврической области. В.В. Каховский сетовал, что «из неопределенных в коронную службу представить некого», т.к. предполагавшиеся им к назначению на должности в совестной суд крымскотатарские мурзы уже состояли на государственной службе. Например, бывший ханский 2-й дефтердар, а в 1784 г. – коллежский советник Темир-Ага занимал, как уже было сказано выше, пост советника Таврической Палаты гражданского суда (находился в должности до 1794 г.)89; в 1793 г. он был возведен в чин статского советника90. Батыр-Ага в чине надворного советника (с 1787 г.) состоял советником в Палате Таврического уголовного суда, а коллежский асессор Мегметша-Мурза Аргинский в декабре 1783 г. получил назначение советником в Таврическую Палату казенных дел (в этой должности он находился до 1789 г.)91. В.В. Каховский предполагал, что штат в Таврического совестного суда должен был состоять из двух представителей дворянского сословия (русского и грека), двух мещан (армянина и еврея) и двух крестьян (русского и крымского татарина) – «для равновесия обитающих здесь народов»92. Следует отметить, что впоследствии в этом судебно-административном учреждении ряд должностей был занят лицами из числа крымских татар. Например, 9 апреля 1787 г. совестным судьей все же был назначен статский советник МегметшаМурза Аргинский. Благодаря сохранившемуся формулярному списку о его службе известно, что родился вельможа в 1738 г., «деревни имеет, а крестьян не имеет, а в оных жительство имеют казенные татары общим числом 1359 чел.»; его должностной оклад составлял 600 руб. в год. Как следует из документа, после присоединения Крыма к России Мегметша-Мурза Аргинский был отправлен в Санкт-Петербург, где 10 мая 1784 г. был произведен в премьер-майоры, а 4 сентября того же года получил чин коллежского советника; в статские советники его произвели 2 сентября 1793 г.93 Дворянским заседателем в совестном суде с 12 января 1793 г. числился не имевший чина Исмаил-Бей (р. 1768; владел несколькими деревнями, имел 20 душ крестьян; годовое жалование составляло 360 руб.), ранее состоявший на службе в Симферопольском уездном суде (с апреля 1790 г.)94. Мещанскими заседателями (с окладом 200 руб. в год) в совестном суде служили Нур Сеит Челеби (р. 1737; находился в указанной должности с 7 мая 1790 г.) и Муртаза-Ага (р. 1748; в 1787–1789 гг. был заседателем Таврического верхнего земского суда, а в должность заседателя Таврического совестного суда вступил «по выбору» 12 января 1790 г.)95. Переводчиком в Таврическом совестном суде (с годовым жалованием 200 руб.) числился Молла Осман (р. 1758; с 10 февраля 1787 г. поступил на службу в Симферопольский нижний земский суд, где находился в течение 1 года; после создания Таврических татарских дивизионов бешлейского войска проходил службу «на прапорщицкой вакансии»;
уволившись, в феврале 1790 г. был определен в Таврическую палату гражданского суда, а затем, с 19 декабря 1793 г. – переводчиком в Таврический совестной суд).

Таким образом, проанализированные материалы позволяют сделать вывод о том, что в составе органов управления Таврической области, образованной после присоединения Крыма к России, в период с 1783 по 1787 гг. находилось значительное число представителей крымскотатарской знати, присягнувших на верность российскому престолу. В рамках российского правового поля законодательно были закреплены различные преференции и льготы для крымских татар. Среди наиболее влиятельных членов «Крымского правительства», а затем и Таврического областного правления были члены родов Ширинских, Аргинских, Седжеутских беев, ранее входившие в состав ханской администрации. Безусловно, их опыт и авторитет среди крымскотатарского населения способствовал укреплению позиций российской администрации в этом регионе. Помимо этого, ряд ключевых должностей во вновь созданных учреждениях был занят молодыми крымскотатарскими мурзами, получившими чины, звания и привилегии.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 73 comments