диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

+ Владимир Русак

Влади́мир Степа́нович Русак (род. 17 июня 1949, деревня Мутьковичи, Новомышский район, Барановичская область) — протодиакон Русской православной церкви, церковный историк.

В 1967—1970 годах учился в Минском государственном педагогическом институте на физико-математическом факультете.

В 1970—1980 годах работал в «Журнале Московской Патриархии» стажёром, референтом, редактором, а с 1977 года — научным редактором. В 1973 году окончил Московскую духовную семинарию, в 1977 — Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия за работу «Раннехристианские апокрифы и их христологическое содержание».

В 1976 году рукоположен в сан диакона.

Параллельно с работой в редакции писал книгу по истории большевистских репрессий против православной церкви. За это был уволен с работы.

В 1980—1981 годах служил диаконом в деревне Иванисово Ногинского района.

В 1982 году по собственному прошению, направленному митрополиту Белорусскому Филарету (Вахромееву), переведён в Витебск.

В 1983 году за проповедь в Витебском Казанском соборе о мучениках за веру в СССР был лишён регистрационной справки от уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров СССР, что приводило к лишению места служения. Был направлен в ссылку в Жировичский монастырь. Затем непродолжительное время служил при храме в Давид-Городке.

Написал открытое письмо делегатам VI Генеральной ассамблеи Всемирного совета церквей в Ванкувере (1983). В письме писал о угнетённом состоянии Русской православной церкви в СССР. Письмо не было озвучено на заседании из-за протестов делегации СССР, но стало известно после придания огласке на пресс-конференции архиепископом Кентерберийским.

Позднее па месту прописки вернулся в Москву. Работал дворником ДЭЗ № 13 Киевского района. 23 апреля 1986 года за книгу «Свидетельство обвинения», ходившую в самиздате, арестован КГБ. 10 сентября 1986 года осуждён Московским городским судом по ст. 70 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда») к 7 годам лагерей строгого режима и 5 годам ссылки (максимально возможное наказание по этой статье). Срок отбывал в пермских лагерях.

В 1987 году книга «Свидетельство обвинения» была опубликована на русском языке в США.

В результате ходатайства Конгресса США и ряда международных организаций в СССР приговор был смягчён. Определением Верховного суда РСФСР от 6 сентября 1988 года срок сокращён до 2 лет 6 месяцев, ссылка из приговора исключена. Освобождён 22 октября 1988 года. Реабилитирован в 1993 году.



"Владимир Русак не способен был вписаться в мирскую жизнь. Но не вписался он и в жизнь церков-ную. Окончил духовную академию. Стал кандидатом богословия. И с головой погрузился в архивные материалы. Писал книгу по истории русской православной церкви. Чего сама церковь от него и не требовала. И даже не то, чтобы не требовала, а препятствовала ему в этой истории копаться. Потому что в ней можно обнаружить (и Русак обнаруживал) такое, чего - по мнению отцов церкви не следует знать никому.
А он, наивный, святая простота, удивлялся: как же так?! Такие материалы всплывают! Да это же ценнее всякого клада!..
Свой же настоятель и стукнул в КГБ. По указке свыше. А это чтобы не повадно было заниматься той историей, которой заниматься не положено. Пошло, поехало - слежка, обыски, вызовы, допросы.
А Русак все недоумевает. Почему? Что за глупость? Он же историей православной церкви занимается. Власть не призывает свергать. Никого и ни против кого не агитирует. Ну, составил списки расстрелянных и посаженных советской властью священнослужителей. Ну, сдул архивную пыль с документов, которые свидетельствуют, что было время, когда епископов назначали в епархии по указанию органов госбезопасности. Так ведь слова из строки не выбросишь, а уж исторические факты тем более. Что же это за дурь такая творится?
Ах, дурь?! Ах, история?! Ах, инакомыслие?! Ну, так получите отец Владимир Русак статью. Двенадцать лет это за вашу любовь к истории и верность Слову Божьему. А за дурь отдельно пожалуйста: на этап в наручниках, как особо опасный преступник. Русака так и везли в столыпинском вагоне в наручниках, одного в камере. Зато в соседних камерах зэков было напихано, как сельдей в бочке. Зэки задыхались в тесноте и смраде, и терзались догадками, что за злодея прячут там, за перегородкой.
Владимир Русак отсидел половину срока. Началась перестройка. И его выпустили. Но с условием, что он должен покинуть страну.
Опального кандидата богословия приютила Америка. Русак поселился в Джорданвиле, преподавал несколько лет в православном монастыре. При финансовой поддержке Александра Исаевича Солжени-цына издал трехтомник по истории русской православной церкви.
В Джорданвиле у него родился сын.
Когда рухнула преследовавшая Русака власть, он, сломя голову, ринулся в обновленную Россию, в Москву. Истомился вдали от Родины.
Помню, как увидел его после долгих лет разлуки. Помню, как вдохновенно пылал его взгляд, но глаза оставались нездешними, не понимающими реальной обстановки. И по-прежнему, он не умел с первого раза проходить через турникет в метро, по-прежнему, брезгливо относился к деньгам, избавлялся от них еще быстрее, чем раньше. По-прежнему был наивен, полагая, что уж теперь-то сможет заниматься тем, чем он только и умеет заниматься: историей православной церкви. Уж теперь-то Э-эх!
Два раза удостоился Русак аудиенции у Патриарха. Ничего из этого не вышло. Ничего не предложил Святейший. Ничего не пообещал. Все вокруг да около. Дескать, как-нибудь, когда-нибудь Все да и образуется, как бы само по себе.
Не мог работать. Денег не было, чтобы содержать семью. Концы с концами не сводил, благо приятель священник пристроил петь в церковным хоре - не дал загнуться с голоду.
И как-то незаметно-незаметно снова против него ополчились. Но теперь уже не власти, теперь, можно сказать, свои, отцы бесчисленных церквей, русской православной, русской православно, примкнув-шей к зарубежной, катакомбной и проч., и проч., и проч.

Хорошо помню в моем присутствии произошел этот гнусный случай. В роскошных апартаментах суздальского епископа, примкнувшего в тот момент, к Русской зарубежной церкви. Русак явно чувствовал себя не в своей тарелке в этой окружающей его барской роскоши. В стоптанных башмаках, потертых джинсиках, задрипаном свитерочке с обрямканными рукавами он не вписывался в эту помпезную обстановку. Он говорил епископу об объединении церквей московского патриархата и зарубежной - а у владыки было скучающее лицо. В конце беседы сановный иерарх вдруг почему-то обозлился и сказал Русаку: Ты, Володька, хоть и умный, но никому ты не нужен со своим умом. И вообще Ты ведь нищий..
Русак так опешил, что не нашелся, как ответить епископу. Богатому, я не сомневаюсь. А почему озлился вальяжный владыка? Не понимаю. Может, это он сам на себя рассердился, Господи, прости его грешного.
Надежды работать на родине рухнули. Взгляд у Русака потускнел, глаза не хотели видеть всего происходящего, глядели куда-то совсем уж далеко-далеко.
Недавно у него трагически погиб сын. Петр - так звали мальчика, который, как и отец, мечтал жить в России".
http://nature.web.ru/db/msg.html?mid=1201408&s&fbclid=IwAR1svfaZf00Oaf0R55b4Bkasq5fLsAjCl2HK9zXUPcRxJJ3lNQJIMS6e9OM
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 101 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →