диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Когда послушание выше заповеди "не лги"

Марина Ахмедова:

Сегодня мне под утро позвонили, и незнакомый женский голос сказал: «Все – ложь». Голос был спекшийся, таким говорят люди, когда у них жар. Звонившие (их было три) оказались монахинями Свято-Елисаветинского монастыря в Минске.
Монахини начали рассказывать – Мать Алексия лежит с положительной covid-пневомнией в реанимации. Отец Василий – тоже в больнице. Из ста тридцати сестер сто больны. Больных отселили от пока здоровых из корпусов в гостиницу, но строго наказали – «Приедут медики, скажете, что вас отселили потому, что в корпусах идет ремонт».
Еду для больных оставляют в коридоре, они выходят за ней в масках. Но при этом монастырь работает, и паства в него идет толпой. К примеру, только на Пасху за ночь от одной ложечки причастилось 970 человек. Ложечка не обрабатывалась, и когда одна девушка из желавших причаститься расплакалась и попросила ложку обработать, ей ответили, пусть идет в другой храм и там причащается, а здесь только так. Но если придут медики, заболевшим велено сказать – «Вы заболели после Пасхи. Только что». Руководство монастыря не хочет, чтобы люди понимали – они на Пасху ходили в монастырь, где было уже столько больных.
– Как же? – спрашиваю я. – Патриарх же сказал, чтобы молились дома.
– А сестры говорят, - отвечали мне, – что надо не патриарха слушать, а надо отца Андрея, он – святой, и по его молитвам никто не заболеет. В проповедях он говорит, что благодать все дезинфицирует и исцеляет, и в храме нельзя заболеть, в храм можно больным прийти и исцелиться.
– Он сумасшедший? – спрашиваю я.
– Как же вы не понимаете, - говорят мне, - ведь если он скажет иначе, это перечеркнет ту идею, которую он годами в церковь нес, которой он жил. А еще мать Агапия никого не отпустила с Литургии. А многие монахини были с температурой и пытались отпроситься.
– Да что это за идея такая?
– Это идея стояния за чистоту православия, и она в нашем монастыре всегда такой была. Мы вам сейчас пришлем предписание старших сестер для нас.
Позже в мой мессенджер придет такой текст: «Для прихожан обитель работает как обычно, никто из знакомых, друзей и сотрудников монастыря не должен знать о ситуации внутри монастыря, то есть о карантинных мерах. На людях, на улице и в храме маски носить не нужно. Матушка и батюшка в курсе всех принимающихся мер».
Было раннее утро, и мне сложно было воспринять то, что мне говорят эти незнакомые температурящие женщины из Белоруссии. И почему они звонят мне? И почему мне шепотом говорят – «Все – неправда. Все. Нельзя ведь проповедовать Евангелие и людей обманывать?».
– Да зачем же вы слушаете этого отца Андрея?! – спрашиваю я.
– А у него личная харизма очень сильная. Он всегда говорит – «Я помолился и Бог открыл мне". Он всегда прав. Вы ничего о нем не знаете. Он пришел в православие из хиппи, он уверовал и десять лет работал охранником храма, потом его рукоположили, он создал сестричество вокруг психиатрической больницы в Новинках. А потом его благословили на пустыре строить монастырь. Мы не хотим его очернять, но мы понимаем, что люди не должны страдать из-за того, что он построил тут культ личности и заставил всех поверить в то, что его молитвы помогают. Но сейчас они не помогают. Только признать это для него смерти подобно.
Что же это за вера такая, рассуждаю, слушая их, я. Где в этой вере твоя собственная личность? Почему люди не умеют верить вне храма? Зачем им всегда и всего от веры надо – обрядов, священников, храмов. А, может, это все от того, что оставшись без ритуалов дома наедине с собой и с Богом, люди поймут, что не очень-то они верят?
– Да, сейчас такой процесс отцеживания верующих идет, - соглашается одна из монахинь.
– Какая у вас температура сейчас?
– У меня 37, у нее – 38, у нее – 37 и 5. А вы думаете, мы вам ради себя позвонили? Нет, мы вам позвонили не за себя, а потому, что мы правды хотим.
Я предупредила их, что сейчас буду звонить главе Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом Владимиру Легойде. А они меня предупредили о том, что у них уже сегодня могут отнять телефоны. Я действительно сразу позвонила Легойде, он об этой ситуации уже знал. Сказал, что сегодня в монастырь зайдут врачи. Они только что зашли. Но я пишу этот пост потому, что в любом случае обещала монахиням сказать правду. И я ее говорю.

***

Легойда сегодня сам в своем телеграмме позитивно упоминал автора данного текста:

За сутки благодаря Марине Ахмедовой @Marinaslovo собрали для нуждающихся Киргизии, которых поддерживает Бишкекская епархия, 475 000 рублей. Эти деньги помогут пережить это тяжелое время сотням семей."

***
Александр Шрамко:
Справедливости ради. Точно неизвестно, точно ли все эти сестры «полегли» от коронавируса, и вообще сколько их полегло. Фраза «Я помолился, и Бог открыл мне» это в пересказе, может даже не от самих сестер. Я более-менее знаю Лемешонка (я и в церковь пришел, как многие в Минске, в большой степени через него еще в 1977-78 годах). У него много специфического и неприемлемого, скажем так. Некоторые качества, как бизнесмена, например, проявились неожиданно - до этого он был во всех отношениях «не от мира сего». Но никогда такой фразы я от него не слышал. Кроме того, он тонко чувствует православный дискурс, а его проповеди это по сути набор привычных ласкающих слух благочестивых штампов. За рамки этого дискурса он не выходит и ничего неожиданного не говорит (как, например, Головин с его образами дефекации у Иисуса). За рамками этого дискурса и протестантская формула «Бог открыл мне». Более того, как и положенно православному, он, напротив, нарочито кокетничает на тему своей немощи, греховности и т д.

https://www.facebook.com/igpetr/posts/2917203235022108
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 244 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →