диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

Фрагмент беседы

Фрагменты из интервью Александру Солдатову на канале “Новой газеты”

Александр Солдатов: Как Вы думаете, почему Патриарх в такой “экзистенциальной” ситуации, [как нынешнее “испытание коронавирусом”,] выглядит столь невыразительно? Сейчас ведь люди готовы ловить любое его слово, но мы практически ничего не слышим... Он болен, подавлен или, может быть, ему запрещают говорить?

Протодиакон Андрей Кураев: К сожалению, наш Патриарх оказался не настолько сильным человеком, как я представлял себе его несколько лет назад. Вспомним, в ряде серьезных кризисов он как раз уходил. Когда в Москве были пожары в 2010 году — Москва задыхалась, он благополучно улетел. Но это мелочь. А вот более серьезное — украинский религиозный кризис — как раз тот год, когда происходило вхождение Константинопольского патриархата на землю Украины заново, рождение новой церковной структуры, за этот год ни одного не прозвучало прямого обращения Патриарха Кирилла к украинцам. (...) И вот очень похоже сейчас (...).

Это довольно неожиданно. И это при том, что действительно сейчас ситуация, которая очень многими православными людьми переживается как травмирующая их. Поэтому, если они и призываются Патриархом — справедливо призываются! - “давайте уйдем в виртуальное пространство, в виртуальные храмы, будем так поддерживать наши идентичность и единство”, то тогда логично было бы предположить, что и присутствие Патриарха в виртуальном пространстве возрастет. То есть какие-то его обращения без надевания на себя бесконечных атрибутов патриаршей власти, а в простеньком домашнем подрясничке, с простенькой панагийкой, вот так по-домашнему беседовать перед веб-камерой — мне кажется, это было бы очень даже уместно.

- Ну а что же мешает? Может, он запуган чем-то?

- Ну какие-то фрустрации свои, чисто личные. И так-то, в обычной жизни, многие его решения очень трудно объяснить, исходя из какой бы то ни было логики. Плюс к этому у него полностью отсутствует привычка хоть как-то объяснять свои действия, в том числе кадровые назначения. (...)

- Теперь немного о Вас (хотя и о Патриархе тоже). Вот, еще 10-15 лет назад Вы были замечательным миссионером, Вашим книгам отводили специальные полки в церковных магазинах... В тот период Вашей деятельности Вы призывали сосредоточиться на “едином на потребу”, на духовной жизни, на приобщении к святоотеческому Преданию. И вдруг, в какой-то момент Вашей жизни, происходит резкий переворот: Вы начинаете писать почти исключительно о церковной политике, о каких-то скандалах, интригах. Все меньше и меньше богословия и вообще чего-то академического в Вашем творчестве. Это какое-то “расцерковление” или конец романтического периода, или исчезновение иллюзий?

- Пусть термины ищут другие или я, но немножко попозже. Видите ли, у нас очень часто, когда начинаешь говорить о проблемах церковной жизни, сразу же дружно благочестивый хор говорит: “Из избы грязь не выносят”. Хорошо, если мы сравниваем Церковь с избою, то, наверное, будет работать и противоположный принцип: если ты ждешь гостей, то надо навести в доме порядок. Как минимум ту же грязь подальше убрать, чтобы не воняло помойное ведро хотя бы. Так же и здесь. Я долгое время работал зазывалой. Миссионер — это зазывала, который приводит к Церкви и говорит: “Вот это наш общий дом, живите”. При этом, конечно, мои представления о Церкви были очень книжными. Может быть, потому, что я был любимчик, баловень судьбы. Более-менее долго мне хорошие люди с хорошим отношением ко мне в церковной жизни встречались — достаточно вспомнить нашего общего знакомого и покровителя о. Иоанна (Экономцева). Тот же самый Патриарх Алексий, скажем прямо, был совсем не плохой человек.

Я человек книжный, поэтому для меня книги были важнее каких-то личных впечатлений, эмпирики. А книжки, конечно, окружали меня хорошие, умные, многие — по церковной истории — даже вполне честные. Это тоже создавало определенную колоколенку, с которой я смотрел на мир... А вот затем годы шли. И за эти годы мне слишком часто доводилось слышать, что у людей ко мне появлялась претензия: “Куда Вы нас привели?!” Вот, прихожу я в какой-нибудь провинциальный университет, я оказываюсь там пионером — первым рясоносцем, который оказался в их стенах, беседую с ребятами... Предположим, что эта беседа кончилась пробуждением интереса у какой-то части аудитории, и они думают: “Ну, надо же, попы бывают такие интересные, эрудированные, остроумные, ироничные и так далее. Слушайте, кажется, это интересный сегмент человеческого мира, надо пойти”. А тем более, это диакон — самый низший сан в Церкви, а все остальные — священники и епископы — уж ясно, на порядки должны быть умнее и интереснее. И вот с этими, вполне естественными ожиданиями люди шли в ближайший храм, где встречали нечто другое, а зачастую — просто контрастное...

Вы знаете, для меня очень болезненной была одна история на приходе, где я все эти годы служил, - храм Иоанна Предтечи на Красной Пресне. И когда служишь долго на одном месте, целые судьбы поколений проходят на твоих глазах, хотя я и не священник, не духовник. Но представляете, какого-нибудь малыша подносят к чаше, причащают, я как диакон вытираю ему ротик и так далее. И вот он растет, растет, растет, поступает в семинарию. Я, конечно, очень рад и счастлив. Но потом он исчезает из поля зрения. Я как-то спрашиваю его родителей: “А где ваш мальчик-то?” А те говорят: “К сожалению, он встретился с домогательствами и поэтому из Церкви совсем ушел”. Я признаюсь, у меня такая волна ненависти и омерзения к вот этим персонажам возникла, как будто с моим ребенком так поступили.

(Продолжение следует)
https://credo.press/230903/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 166 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →