диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:
За что погиб отец Александр Мень

Убийство, от которого 30 лет назад Русская церковь вступила в бесславную постсоветскую эпоху
Олег Глаголев
9 сентября, 2020

9 сентября 1990 года около 7 часов утра в подмосковном поселке Семхоз был убит выдающийся пастырь, талантливый проповедник, просветитель и церковный писатель, бесстрашный апологет христианства в Советском союзе протоиерей Александр Мень. Это преступление осталось нераскрытым.

Интервью с Дмитрием Гасаком, председателем Преображенского православного братства, крупнейшего духовного движения мирян в Русской православной церкви провел Олег Глаголев.

– В 90-е годы книги, видео и аудиовыступления отца Александра, сама его биография были мощным свидетельством о православной вере для тысяч людей и одновременно раздражителем для фундаменталистских и националистических кругов. Что поменялось за 30 лет?

Дмитрий Гасак: Отец Александр Мень был подлинным проповедником Христианства в позднем Советском Союзе. Причем публичным проповедником. Он открыто говорил о Христе не только в храме. Его слово звучало в залах советских домов культуры, в прессе, в университетских аудиториях. Этого Русская церковь была лишена весь XX век, начиная с 1917 года, когда большевики репрессиями и страхом вытеснили православных, как священнослужителей, так и мирян, из общественного пространства. Поэтому я бы добавил, что его проповедь была неприемлема и для тех, кто, оставаясь в тени, контролировал и определял внутреннюю идеологическую политику в России (с ранних советских времен этим занимались спецслужбы). А учитывая еврейское происхождение отца Александра, можно предположить, что его открытая проповедь христианства раздражала националистов разных мастей.

– То есть он имел влияние на общество именно как православный священник.

Дмитрий Гасак: Да, причем его влияние росло и это было беспрецедентно в советском обществе. Если позволите, могу сказать два слова о себе: именно последнее публичное выступление отца Александра, его лекция «Христианство», убедило меня в том, что я христианин. Это было уже после его смерти и этого не забыть. Отец Александр не просто рассказывал что-то из истории православия или о церковных праздниках. Его проповедь вдохновляла людей, обновляла их мировоззрение, побуждала к нравственному изменению жизни, а его церковно-общественная деятельность набирала силу и претендовала на изменение отношения людей к Православию и, тем самым, положения Русской православной церкви в постсоветском обществе. Отец Александр открывал для советских людей христианские корни европейской и русской культуры. И его убийство тоже стало событием публичным и как бы духовным рубежом, отделяющим советский период от постсоветского.

– Изменило ли убийство отца Александра Меня ход нашей истории?

Дмитрий Гасак: Что у нас произошло за эти 30 лет? С одной стороны, изменилось многое – масштабы жизни нашей церкви теперь совсем иные, нежели в начале 90-х годов. Все это строительство храмов, увеличение числа священнослужителей и развитие церковной структуры – это как бы естественный путь, тем более при том благоволении государства, которого не было в советское время. Но вот в плане духовной жизни, как это ни печально, что-то важнейшее не поменялось. Убийцы отца Александра стремились ограничить его влияние. На тот момент он был, пожалуй, самым ярким проповедником Православного христианства в нашей стране, во всяком случае самым известным. Видимо те, кто вынашивал идею его устранения, старались не допустить развития православия в современной России в духе исповедников XX века – как тех, кто страдал здесь, так и тех, кто был изгнан из России большевиками. А отец Александр был прямо связан с этой традицией. И это был серьезный удар по церковной традиции, теперь мы это видим. Влияние отца Александра выходило далеко за пределы круга его учеников и прихожан, и его убийство – попытка изменения постсоветского пути Русской церкви. И нельзя сказать, что эта попытка оказалась бесплодной.



И вот здесь, размышляя об этих изменениях, необходимо вспомнить, что в 2013 году был убит протоиерей Павел Адельгейм. И тоже на подъеме своего влияния на церковный народ в духе русских исповедников XX века. Он ведь и сам был исповедником, был в заключении за свою веру и церковную деятельность, и жаль, что значение его гибели в нашей церкви не оценено так, как должно. Он, как и отец Александр, настоящий мученик за дело Христово, свидетель и страдалец. И все это совершается на наших глазах, мы их современники. Далеко не все погибшие священнослужители в эти годы погибли за дело Христово, но отец Александр и отец Павел – только за него.

– Хочется спросить, есть ли сейчас продолжатели дела отца Александра: миссионеры, просветители, апологеты? Если да, то кто и почему именно они? Какова судьба наследия отца Александра?

Дмитрий Гасак: О продолжении дела отца Александра вряд ли можно сказать коротко. Это вопрос о том, как развивается церковная традиция, как живет дело христианского свидетельства. Конечно, публикуются его труды, соответствующие решения приняты даже на общецерковном уровне. Создан музей в его честь. Слава Богу, живы и трудятся многие его ученики и последователи. Все это необходимо, но это жизнь как бы на ином уровне. Отец Александр безусловно выдающийся человек, и его просто так не заменишь. Для нашего разговора в день годовщины его гибели важно отметить два момента: во-первых, что наследие отца Александра в целом остается в церкви не воспринятым, а во-вторых, что открытая проповедь Христа в нашей стране стоит человеку жизни.

– Но вот сейчас кто-то это опасное служение совершает?

Дмитрий Гасак: Сейчас, конечно, есть много возможностей для публичной проповеди и немало священнослужителей и мирян стараются выступать с христианских позиций, скажем, с соцсетях. Но если говорить о публичной христианской проповеди уровня отца Александра Меня или отца Павла Адельгейма, то безусловно следует назвать священника Георгия Кочеткова. Его служение – не локальное приходское служение. Еще Сергей Сергеевич Аверинцев в свое время отмечал сосредоточенность отца Георгия на осуществлении евангельского слова в жизни, напряженную горячность его проповеди о Церкви и даже назвал его «однодумом», вспомнив известный образ из одноименного рассказа Лескова.

И, между прочим, то шельмование отца Георгия на протяжении десятков лет едва ли не во всех епархиях, блокировка его в СМИ как бы от противного говорят о значении его служения, которое придают ему его противники. Да, это все те же силы, которые заставили во времена Андропова исключить его, патриаршего стипендиата, из Ленинградской духовной академии. И дело не в том, нравится кому-то стилистика богослужебных переводов отца Георгия на русский язык, соглашается ли кто-то с его опытом общинной и братской жизни. Плод его служения – умножение в России православных христиан, живущих в духе русских исповедников XX века и, тем самым, укрепление Русской православной церкви.

– В чем сейчас, по-вашему, главная опасность и главная надежда РПЦ?

Дмитрий Гасак: Главная опасность – потерять предание Русской православной церкви, растворить его разнообразными политическими и культурными компромиссами и изменить памяти наших непосредственных предшественников в вере – исповедников советского времени. Я говорю не о примитивном консерватизме, которым ничего не спасти. Это ясно показал XX век. Развитие церковной жизни – творческая задача, требующая твердой опоры на евангельские принципы жизни. Что греха таить, ведь у самих православных в нашей стране, и у священнослужителей, и у мирян, часто не хватает веры в то, что по Евангелию можно жить. Так вот нужно дерзать в вере и не бояться поступать в жизни по-Божески, а значит и по-человечески. А примером пусть будет жизнь таких людей, как отец Александр.

https://rusplt.ru/society/za-chto-pogib-otets-5f58c64d.html
Дмитрием Гасаком, председателем Преображенского православного братства,
Tags: Кочетков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments