диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Category:

И часовню, значит, тоже я...

Николай Бабкин:

Не припомню, с кого всё это началось, но вначале был Кураев. Так уж вышло, что критики Церкви совсем не посторонние люди. Это идейные борцы и даже бывшие миссионеры.
«Одна из самых опасных поз миссионера — поза горлопана-главаря», - говорил отец Андрей Кураев в 2012 году. Он в чём-то прав. Каждый критик РПЦ или разоблачающий канал/сайт стремится стать рупором правды, якобы, для блага Церкви. О личных мотивах всегда умалчивается.

Как и отец Андрей, бывшие миссионеры и священнослужители превратились в блогеров и даже в скандальных оппозиционеров. Не знаю, в какой момент миссионеру и священнику надоедает приводить людей в Церковь. Должна же быть эта точка невозврата!

Недавно в беседе с другом, я поделился своими переживанием и страхом о судьбе неофита. Представьте православного миссионера, рассказывающего о радужном мире Церкви, преисполненном любовью Христовой. И вот неофиты стремятся в эту Церковь! Но спотыкаются о разочарование суровой реальности увиденного - совсем-совсем не радужной...

Я и сам часто проповедую нереальную Церковь - без каких-либо проблем. Миссионер старается избежать сложных вопросов и острых углов. Страшно разочаровывать своих слушателей и ввести в соблазн неокрепшие души! Вот и приходится не договаривать, до времени, конечно же.

Этими размышлениями я поделился с другом и с вами. Мой собеседник напомнил, что когда-то отец Андрей Кураев говорил также:
«Мы должны приводить людей в реальную церковь, а не в церковь своей мечты».

Я не против честности и не сторонник «зефирного» православия, но против обсуждения церковных проблем со светской аудиторией. Сейчас это стало модно, увы.

Подзаборные сплетни в соцсетях всё чаще становятся причиной кадровых перестановок не только священников, но даже и архиереев. Стало нормой перемывать кости духовенству, хотя раньше этим занимались только раскольники и сектанты. Сегодня мирянин или священник заявляют себя как «истинно православные» и делают то же самое. И всем нормально, никто и не заметил, как наша Церковь стала «кураевской».

Когда миссия подменяется правдорубством, служитель Слова превращается из миссионера в горлопана - блогера. Вот она точка невозврата.
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2901377276761661&id=100006682503476



***
В этом тексте отказ от миссионерства изначально постулируется ка нечто плохое. Причем миссионерство понимается как рекламно-зазывательская активность. ("Я и сам часто проповедую нереальную Церковь - без каких-либо проблем. Миссионер старается избежать сложных вопросов и острых углов. Страшно разочаровывать своих слушателей и ввести в соблазн неокрепшие души! Вот и приходится не договаривать, до времени, конечно же").

Так неужели "не договаривать" и "избегать проблем" надо всю жизнь? Неужели отказ от такого рода полуправд есть грех?

Кроме того, в истории было немало замолчавших миссионеров. От них же первый - Иоанн Богослов, все богатство своего богословия сведший к великому "Дети, любите друг друга". Были миссионеры, отзывывавшиеся с далеких Алясок на служение в столичных городах.

Наконец, и в истории, и в современности, есть миссионеры, которым церковные власти просто запрещали их работу.

И если миссионер прекращает свои зазывательские усилия ради того, чтобы осмотреться и понять, где он сам и куда он завел людей - чем же плоха такая осторожность? Миссионер - человек, который по определению знает несколько миров. Он знает, чего люди ждут в церкви и желают в ней найти. Неужели его оценка внутрицерковного мира совсем ненужна?

И вообще - церковь готова покаяние обращать лишь к другим, но не к себе? Себя хвалим, других критикуем?

"О личных мотивах всегда умалчивается".

Ох, уж эти кванторы всеобщности. Я о мотивах своих действий говорил достаточно подробно. Но ведь удобнее этого не заметить и свести все к "печенькам госдепа" и "мести".

"Не знаю, в какой момент миссионеру и священнику надоедает приводить людей в Церковь. Должна же быть эта точка невозврата!".

Могу предположить и подсказать, что такой точкой может быть точка фиксации того, как люди, которым ты когда-то помог воцерковиться, начинают сами, израненные "системой", отползать от нее в сторону. В ряде случаев на вопрос "вы хорошо начали, кто же остановил вас", есть конкретные ФИО и сан. В остальных - наконец-то замеченное и Бабкиным несовпадение миссионерски-рекламного образа церкви и реалий ее истории и жизни.

Бабкин: "я против обсуждения церковных проблем со светской аудиторией". Кажется, он ставит знак равенства между "светский" и "мирянский". Если под словом "светский" имеется в виду мир внецерковный, так ему все эти "сплетни" о мелочах архиерейской жизни до фонаря. Это мир реагирует разве что на вторжения "церковного мира" в свою обыденность. И, как и любой живой организм, вполне имеет право на эту нетолератность. А "церковные проблемы" ему точно неинтересны. И потому заинтересовать их ими - это как раз удача для миссионера.

Но, предположим, автор отдает себе отчет в смысле употребляемых им слов. Точный смысл слова "светский" - это то, что не контролируется церковной иерархией. Выходит, Бабкин полагает, что обсуждать церковные проблемы можно лишь с зависимым и подчиненным контингентом. Сколь это интересно и плодотворно - я видел на епархиальных (а ранее на партийных) собраниях, в которых вариант голосования против мнения президиума даже не предусматривался.

Еще логический провал автора: "наша Церковь стала «кураевской»".

Если "наша Церковь стала «кураевской»", значит, она никогда и не была Христовой.

Если этого "никто и не заметил", значит, в ней и не было людей с духовным видением, (кроме Николая Бабкина).

"Стало нормой перемывать кости духовенству" - так это любимое занятие самого духовенства во все века.

Помню свой неофитский шок, когда я зашел к знакомому священнику в гостиницу для заочников Лавре. Я тогда еще всерьез относился к императиву неосуждения клириков, меня коробило, если семинаристы называли священников по фамилиям ("сегодня Кочанкин дежурит!").
И на этом фоне разговоры реальных бывалых "фронтовиков" в спальне меня потрясли. Священники говорили про машины, деньги, повадки епископа, доходы... И ни слова про тонкости и сложности духовничества или про Иисусову молитву (равно как и про сюжеты завтрашнего экзамена)...

Сегодня я бы этот феномен оценил уже иначе. Такая заземленность темника внутрикорпоративных разговоров может быть средством защиты от "прелести". Во всяком случае опыт научил меня опасаться именно тех батюшек, что всегда и всюду говорят о "духовном".

Что же произошло в последующие годы?

Просто вырос целый класс профессиональных православных. Для принадлежности к нему уже не обязательно носить рясу. Посмотрите на круг "допущенных к столику" на церковных трапезах с настоятелем и умножьте его на три. Это люди, вся жизнь которых зависит от того или иного церковного начальства и связана с церковной жизнью. И все эти отношения далеки от идеальных. Что же удивляться, что и они, и не только батюшки об этом говорят ("сплетничают")?

А сколько людей через этот опыт служения-прислуживания прошли и вышли? И у этих тысяч осталась разная память о разных церковных встречах. Почему они должны говорить лишь об официальном и хорошем?

Наконец (как я писал еще более 20 лет назад, т.е. до интернета) -

"В сегодняшней церковной ситуации есть изрядная и объективная новизна.
С одной стороны, никогда в истории Церкви не было такого числа знающих, грамотных, образованных людей. История еще не знала такого общества, которое сложилось в XX веке – общества всеобщей грамотности.
С другой стороны, чрезвычайно дешево стоит распространять информацию и потреблять ее, то есть купить книгу или даже издать ее сегодня отнюдь не затруднительно. Книга, в том числе и церковная, никогда не стоила так дешево, как сегодня (томики Ленина, напечатанные в советский период, не в счет).
С третьей стороны, никогда не было в Церкви такой свободы слова. Сегодня в Церкви отсутствует цензура: и внешняя (общецерковная), и внутренняя".

Я понимаю корпоративный поповский или епископский интерес: "только равные нам (или только вышестоящие) имеют право нас критиковать". Ну сказал бы Бабкин прямо и честно: "не ваше скотомирянское дело нас, духовных, обсуждать!". Но этой идиллии уже никогда более не будет. И вместо плача по ней лучше учиться жить в прозрачно-полемическом мире.


Кстати, вот свежая запись епископа Феоктиста Игумнова:

"Непосредственно до того, как мне случилось превратиться в архиерея, я пять лет трудился в Издательском совете нашей Церкви. Мы там много чем занимались, среди этого многого был и проект по изданию летописи жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. Мы сделали копии всех доступных документов, в том числе и афонского архива святителя. Принялись все это читать да систематизировать. Обширная часть его наследия — это епархиальные резолюции. Когда их читаешь, становится понятно, почему святитель вошел в наши святцы как Затворник.
Во время несения святителем Феофаном послушания епархиального архиерея его жизнь выглядела приблизительно так.
Вот он совершил литургию, сказал слово — глубокое, важное, проникновенное, такое, которое в дальнейшем легко в основу нескольких научных богословских исследований. Приехал в консисторию и началось: дьячок церкви такой-то села такого-то скосил траву на участке вдовы диакона такого-то, вдова же написала жалобу; такой-то священник выбил зуб такому-то диакону, диакон в обиде, сломал нос священнику, но не удовлетворился и требует архиерейского возмездия вышеупомянутому священнику, и так далее, и тому подобное по кругу и до бесконечности. С одной стороны — богослужение и молитва, с другой — разбор бытовых конфликтов. И первое, и второе — составляют основу служения любого епархиального архиерея.
Меня в том числе.
К примеру, сегодня послужил, совершил хиротонию, что-то сказал, порадовался празднику, приехал и — оп! — такой-то такому-то сломал два зубика и отправил на больничную койку (но все это весьма неточно), общественность недовольна, грозит мне фейсбуком, кураевым, некураевым, ахиллой, калаказой и церквачом в том случае, если я не разберусь как следует и не накажу кого попало; другой кому-то недодал денег за сделанную работу; а такая-то хочет, чтобы я лично не позднее вчерашнего числа решил все ее проблемы, иначе она будет жаловаться моему непосредственному начальству. По кругу и до бесконечности.
А еще в наше время есть социальные сети, то есть нам приходится обращать внимание не только на тех людей, которые имеют непосредственное отношение к нашим епархиям, но и на тех, кто по каким-то причинам пришел к выводу, что обратиться к архиерею через личные сообщения — прекрасная идея и рабочий вариант решения собственных проблем. Надо сказать, что иногда это помогает. А иногда нет. Если вдруг не сработало, то не обижайтесь, помните, что внутри наших епархий постоянно кто-то кому-то выбивает зубики, кого-то обижают и притесняют, кто-то без акваланга погрузился в алкогольные глубины и требует к себе особого внимания, а кто-то приуныл, планирует удавиться, но еще не утратил надежды на утешение. Мы стараемся. Мы христиане и стремимся помогать. Но мы всего лишь люди. И иногда нам очень хочется сбежать от всего этого в затвор.
Tags: Миссия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 253 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →