диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Осип Мандельштам о Шуши: "Сорок тысяч мертвых окон"

Основная часть города - вся его армянская часть, которая на протяжении 19 ого века и начала 20-ого представляла из себя один из самых значимых городов Южного Кавказа, в период поездки Мандельштама в Карабах лежала в руинах. Город был сожжен, а армянское население истреблено в марте 1920 года - за 11 лет до поездки Мандельштама. Было убито от 2-х до 10 тысяч армян. Точного подсчета нет, но Советская Энциклопедия упомянает число 2096 человек. Историк Арсен Мелик-Шахназаров считает наиболее реальной цифру от 6-и до 10 тысяч убитых.
Звучат также числа в 500 от историка Ричарда Ованисяна, но методология подсчета не ясна. Также не ясна методология чисел в 35 тысяч.

Был повешен предводитель Арцахской епархии Армянской церкви епископ Ваан Тер-Григорян вместе с большинством священослужителей. С момента резни армян 23 марта и вплоть до операции по освобождению Шуши 9 мая 1992 года перестал действовать кафедральный собор Газанчецоц.

Жена поэта Надежда Мандельштам о поездке в Карабах пишет:

«На рассвете мы выехали на автобусе из Гянджи в Шушу. Город начинался с бесконечного кладбища, потом крохотная базарная площадь, куда спускаются улицы разоренного города. Нам уже случалось видеть деревни, брошенные жителями, состоящие из нескольких полуразрушенных домов, но в этом городе, когда-то, очевидно, богатом и благоустроенном, картина катастрофы и резни была до ужаса наглядной. Мы прошлись по улицам, и всюду одно и то же: два ряда домов без крыш, без окон, без дверей. В вырезы окон видны пустые комнаты, изредка обрывки обоев, полуразрушенные печки, иногда остатки сломанной мебели. Дома из знаменитого розового туфа, двухэтажные. Все перегородки сломаны, и сквозь эти остовы всюду сквозит синее небо. Говорят, что после резни все колодцы были забиты трупами. Если кто и уцелел, то бежал из этого города смерти. На всех нагорных улицах мы не встретили ни одного человека. Лишь внизу — на базарной площади — копошилась кучка народу, но среди них ни одного армянина, только мусульмане. У О. М. создалось впечатление, будто мусульмане на рынке — это остатки тех убийц, которые с десяток лет назад разгромили город, только впрок им это не пошло: восточная нищета, чудовищные отрепья, гнойные болячки на лицах. Торговали горстями кукурузной муки, початками, лепешками… Мы не решились купить лепешек из этих рук, хотя есть нам хотелось… О. М. сказал, что в Шуше то же, что у нас, только здесь нагляднее и поэтому невозможно съесть ни куска хлеба… И воды не выпьешь из этих колодцев…

В городе не было не только гостиницы, но даже комнаты для приезжающих по имени «общо», где спят вместе мужчины и женщины. Автобус на Гянджу уходил наутро. Люди на базаре предлагали нам переночевать у них, но я боялась восточных болячек, а Мандельштам не мог отделаться от мысли, что перед ним погромщики и убийцы. Мы решили ехать в Степанакерт, областной город. Добраться туда можно было только на извозчике. Вот и попался нам безносый извозчик, единственный на стоянке, с кожаной нашлепкой, закрывавшей нос и часть лица. А дальше было все точно так, как в стихах: и мы не верили, что он нас действительно довезет до Степанакерта…».

А вот и само стихотворение:

ФАЭТОНЩИК

На высоком перевале
В мусульманской стороне
Мы со смертью пировали —
Было страшно, как во сне.
Нам попался фаэтонщик,
Пропеченный, как изюм,
Словно дьявола погонщик,
Односложен и угрюм.
То гортанный крик араба,
То бессмысленное «цо», —
Словно розу или жабу,
Он берег свое лицо:
Под кожевенною маской
Скрыв ужасные черты,
Он куда-то гнал коляску
До последней хрипоты.
И пошли толчки, разгоны,
B не слезть было с горы —
Закружились фаэтоны,
Постоялые дворы...
Я очнулся: стой, приятель!
Я припомнил — черт возьми!
Это чумный председатель
Заблудился с лошадьми!
Он безносой канителью
Правит, душу веселя,
Чтоб вертелась каруселью
Кисло-сладкая земля...

Так, в Нагорном Карабахе,
В хищном городе Шуше
Я изведал эти страхи,
Соприродные душе.
Сорок тысяч мертвых окон
Там видны со всех сторон
И труда бездушный кокон
На горах похоронен.
И бесстыдно розовеют
Обнаженные дома,
А над ними неба мреет
Темно-синяя чума.
12 июня 1931


Слышал версию, что азербайджанцы боялись заходить в армянскую часть города из за суеверий и страха мести со стороны призраков. Насколько боялись не ясно, но город лежал в руинах еще около 30 лет, и только в 60-ых было решено снести остатки города. Бульдозерами смели бывший город в ущелье. Даже не стали восстанавливать здания, которые можно было восстановить.


***
фотографии прошлого погрома тут
http://russia-armenia.info/node/28653?fbclid=IwAR29LCF5tMe7D6EyAUKX4-Osod9rTaCBj6P49qbLBsAYIOARM7fCKt9bXBI
Subscribe

  • Из истории канонов

    1999 год. Омск. Митрополит Феодосий, с понятной, священной и простительной в данном случае гордостью, хвастается предо мной епархиальными…

  • Если у кого найдется полтора часа досуга...

    https://www.youtube.com/watch?v=w0_oOGdEtbY Иван Миронов - необычный собеседник. Его отец Борис Миронов был первым главным редактором «Российской…

  • Маски-шоу

    Сегодняшняя лекция прошла спокойно. Говорили о древнецерковном праве. Последний вопрос задавал юноша в маске. Минут пять он бегло-грамотно излагал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 76 comments

  • Из истории канонов

    1999 год. Омск. Митрополит Феодосий, с понятной, священной и простительной в данном случае гордостью, хвастается предо мной епархиальными…

  • Если у кого найдется полтора часа досуга...

    https://www.youtube.com/watch?v=w0_oOGdEtbY Иван Миронов - необычный собеседник. Его отец Борис Миронов был первым главным редактором «Российской…

  • Маски-шоу

    Сегодняшняя лекция прошла спокойно. Говорили о древнецерковном праве. Последний вопрос задавал юноша в маске. Минут пять он бегло-грамотно излагал…