диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Интервью журналу "Итоги"

Сразу скажу, что "Итоги" подали мое интервью как полемику с о. Всеволодом Чаплиным (поставив мой текств качестве как будто ответа на беседу с о. Всеволодом). Однако на самом деле такая компоновка материала не была согласована со мной и я не был предупрежден о том, что из меня сделают оппонента о. протоиерею.



http://www.itogi.ru/russia/2012/16/176764.html

— Отец Андрей, вы согласны с утверждением, что РПЦ сегодня подвергается целенаправленной атаке?

— Тут очень много факторов, начиная с личного. Любой человек или организация, которая будет предлагать людям моральные парадигмы, или, говоря словами одного из персонажей «Гарри Поттера», выбор между легким и правильным, обречены на то, что их постараются проигнорировать. Более того, человек всегда будет пытаться девальвировать источник такого рода предписаний. Это касается и писателей-классиков, и политиков, и ученых, и школьных учителей, да кого угодно. Так было всегда, и в этом смысле церковные проповедники не исключение.

Второе. Нынешние проблемы, как мне кажется, спровоцировал в том числе ряд серьезных просчетов со стороны церковных пиар-служб как во время выборной кампании, так и в последнее время.

Как человек церковный, думаю, что для нас важнее видеть причину происходящего в себе самих, а не где-то за океаном или в соседней галактике. Я очень люблю теорию заговора, но в данном случае, как мне кажется, она не работает.

— Так ли уж значим антиклерикальный настрой в обществе или все ограничивается Садовым кольцом?

— Когда я читаю лекции за пределами Москвы, то, если честно, нигде не получаю вопросов из той повестки дня, которая обсуждается на некоторых московских телеканалах и в Интернете. Но в приватных беседах с известными священниками я слышу, что напряжение имеется, что у людей есть огромное недоумение. Словом, информационные брызги из столицы туда все же долетают.

Считаю, что преуменьшать масштабы происходящего — не в интересах Церкви. Это очень серьезный кризис... Думаю, что он на десятилетия вперед. Происходит своего рода стигматизация сознания. Не в религиозном смысле, а в смысле современной психологии, когда в сознании возникает клишированная, устойчивая форма реакции на что-то. Чего я опасаюсь в данном случае? Когда у многих людей — не сейчас, с годами — обстоятельства жизни сложатся так, что их ангел-хранитель вложит в душу добрый совет: повернись в сторону Церкви, — этот импульс будет блокироваться этим самым клише. Мол, подожди, да они же там такие-сякие, вспомни весну 2012 года...

Я считаю, что Господь кого любит, того и наказует. Поэтому если Церковь сможет найти адекватные реакции, то мы из этого опыта выйдем обогатившимися.

— Едина ли РПЦ в отношении к происходящему?

— Конечно, в Церкви есть очень разные позиции и суждения по этому вопросу, причем на самых разных этажах церковной жизни.

— А собственно, что плохого в том, что РПЦ решила зафиксировать свой социальный и политический статус? Она уже достаточно настрадалась...

— Я же не против, чтобы Церковь могла присутствовать в самых разных сферах человеческой жизни. Церковь должна быть частью гражданского общества, ведь жизнь страны не может сводиться лишь к жизни чиновников и государства.

Церковь — один из институтов гражданского общества, и это нормальный, живой организм. Естественно, ее расспрашивают о разном, и она по-разному реагирует на различные ситуации.

Скажем, наша с вами беседа. Вполне возможно, кто-то из читателей вашего издания скажет: «Ну что такое, попы даже здесь!» Но ведь это произошло не потому, что я позвонил главному редактору и сказал: «Что-то вы давно у меня интервью не брали, срочно берите, не то я Путину или еще кому-нибудь пожалуюсь». Это произошло потому, что у людей есть запрос, есть интерес к Церкви. Надо просто адекватно на это реагировать. Но так уж получается, что мы часто «даем петуха».

И это естественно, потому что из двухтысячелетней истории нашей церковной службы мы только двадцать лет живем в условиях свободы совести, даже не диалога, а мультиполилога разных субкультур. Разные члены этого нового общества, в том числе гражданского, время от времени могут и ошибаться. И в этом смысле нам стоит признать собственную неидеальность, неопытность. Ведь у Церкви есть опыт построения монашеской жизни, молитвенной, духовной, но нет опыта жизни в информационно-прозрачном социуме.

Все это я говорю как социолог. А как религиозный человек скажу так: я верю в промысел Божий. Думаю, Господь специально решил подарить нашей Церкви опыт общественной обструкции. Человек должен пройти через разные опыты — дружбы и неудачной любви, понимания и одиночества.

Есть замечательный рекламный слоган: «Бери от жизни все!» Но только святой человек может взять от жизни все — не только радости, но и горести. Господь дает нам самые разные опыты, и Церковь должна уметь через них проходить. Понятно, что самая простая человеческая реакция в непростых ситуациях — все кругом виноваты, но не я. Но как взрослые люди и как христиане мы должны эту первую реакцию притушить и приструнить, как-то иначе, мудрее посмотреть на ситуацию, которая, несомненно, сложилась не без нашего участия.

— Где граница между «боговым» и «кесаревым» в жизни светского государства?

— Границы на самом деле достаточно ясны. Навскидку отмечу лишь главные рубежи. Первое: государство никого не должно наказывать или награждать за то или иное отношение к религии либо отсутствие такового. Второе: государство не должно вмешиваться в кадровую политику церковных организаций.

Третье. Церковь, соответственно, не должна вмешиваться в электоральное поведение общества. Тут не надо путать политику и электоральную ситуацию, это не одно и то же. И Церковь не должна вмешиваться в вопросы собственно государственного управления. Кого куда назначать, из кого формировать кабинет министров и так далее. А дальше просто надо понять, что одни и те же люди являются гражданами государства и членами Церкви. Поэтому совершенно естественно, что в самых неожиданных областях нашей жизни у людей может возникать потребность соотнести свою общественно-государственную деятельность и активность с какими-то требованиями христианской морали.

— Стоит ли Церкви отвергать «кесаревы» милости?

— Если они сопрягаются с определенными условиями их оказания, то надо. В истории Церкви такое неоднократно было. Скажем, величайшая милость — право на жизнь. Если император говорит: «Вот моя статуя, вот жертвенник, принесите мне жертву, как Богу, и будете жить» — то надо уметь отказаться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 166 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →