диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Стенограмма эфира РСН. Подражание Бокаччо и Бердяеву...

Подражание Бокаччо и Бердяеву: О ДОСТОИНСТВЕ ХРИСТИАНСТВА И НЕДОСТОИНСТВЕ ХРИСТИАН
запись программы можно слушать http://www.rusnovosti.ru/popupplayer?type=release&id=199467¶m1=70601

...
Н.ГОНЧАРОВА: Это программа «Позиция». Представляю гостя сегодняшнего – дьякон Андрей Кураев. Здравствуйте. Отец Андрей, спасибо, что пришли. Вопрос с порога. Накануне патриарх Кирилл призвал священников не участвовать в ток-шоу, не гнаться за популярностью в Интернете, принимать решения, руководствуясь молитвой, духовным опытом, а не количеством лайков. Вы ведете весьма популярный блог. Формат нашей программы – не ток-шоу в чистом виде, но интерактив со слушателями весьма активный. СМИ, Интернет – это мощные современные инструменты коммуникации. Почему РПЦ призывает ими пренебрегать? А как же миссионерство.

А.КУРАЕВ: Вот я к вам приехал прямо с ток-шоу, от Владимира Соловьева, с его «Поединка». Сегодня вечером это можно будет услышать, а Дальний Восток уже это видел.

Н.ГОНЧАРОВА: Вы были участником?

А.КУРАЕВ: Да, участником. С Лолитой обсуждали тему суррогатного материнства.

Н.ГОНЧАРОВА: Это все по тому скандалу с Киркоровым?

А.КУРАЕВ: Я не хочу это имя употреблять. Здесь серьезная тема, нравственная, антропологическая, что есть человек, в конце концов, можно ли в 21-м веке торговать человеческим телом, телом женщины, которая становится временным инкубатором для ребенка, самим ребенком. Законы Франции это запрещают, говорят, что это нарушает принцип неотчуждаемости человеческого тела. Суррогатное материнство в очень светской стране Франции запрещено. У нас это как-то никто не заметил. Приняли законы, разрешили. Мне бы хотелось к этой теме привлечь внимание людей, чтобы задумались. Что касается блогов. Я не знаю, что такое лайки.

Н.ГОНЧАРОВА: Лайк – это в социальной сети есть «Фейсбук». Если пишешь пост какой, лайк – нравится.

А.КУРАЕВ: Меня в «Фейсбуке» нет, поэтому патриарх не про меня.

Н.ГОНЧАРОВА: В ток-шоу вы же участвовали.

А.КУРАЕВ: Участвовал.

Н.ГОНЧАРОВА: Ваше мнение расходится с мнением патриарха?

А.КУРАЕВ: Я думаю, что надо реагировать не на жанр, а на реальную атмосферу в студии. Это может не называться ток-шоу, но если сидит 15 так называемых экспертов, и каждый перекрикивает другого, я не пойду туда. В случае Соловьева вроде бы название ток-шоу, но реально, собственно, три участники диалога – два оппонента плюс сам ведущий. Получается возможность сказать очень много в достаточной спокойной и нескандальной атмосфере. В данном случае, я не думаю, что надо отказываться.

Н.ГОНЧАРОВА: Почему Ватикан ведет свой блог в «Твиттере?» Число читателей миллионы. Почему такая дистанция на этом высоком уровне в призывах от народа? Русская православная церковь вообще с народом? Если вспоминать историю, когда она была с народом? Сейчас с народом?

А.КУРАЕВ: Нам придется, как обычно, выяснить, что такое народ и что такое церковь. У вас есть готовая дефиниция? Церковь – это только люди в черном?

Н.ГОНЧАРОВА: Нет, конечно.

А.КУРАЕВ: Это в том числе значительная часть народа. Значит, это и есть народ. Народ у нас пестренький, и мы тоже пестрые. В итоге получается, мы разные. Бывают некие ценностные исторические ориентиры, которые нас объединяют всех, будь то празднование Пасхи или память добрая о Сергии Радонежском, отношение к Евангелию. Это будет у нас единым тематическим ценностным полем. А как эти вечные ценности проецировать в сегодняшний день – это очень непростой вопрос. В «Поединке» мои собеседники-оппоненты говорили чисто по-баптистски «покажите нам в Библии, где запрещено суррогатное материнство». Простите, кроме Библии, Бог дал человеку разум и умение логично мыслить, из вечных заповедей дедуцировать и понять, как с этим соотносится та или иная современная ситуация. Действительно, это непросто, не всегда очевидно, поэтому понятно, что и внутри церкви будут разногласия по ряду вопросов и тем более в том, что вы называете народом.

Н.ГОНЧАРОВА: По поводу народа. Если мы определяем церковь как институт религиозного управления, я не знаю, как выразиться.

А.КУРАЕВ: Скажем так: то, во что я верю, что мне дорого в православии, очень трудно соотносится с предложенной вами формулой.

Н.ГОНЧАРОВА: Хорошо, по-другому. Есть священнослужители, есть прихожане, часть народа. Сейчас обвинения в адрес строятся еще на том, что она разъединяет эту пресловутую массу на тех, кто ходит на митинги на Болотной, и тех, кто ходит на митинги на Поклонной.

А.КУРАЕВ: Вот мы дошли до очень интересной вещи – обвинения в адрес церкви. Меня удивляет. Обычно те люди, которые об этом любят поговорить и в Интернете, и в реале, себя позицируют как людей демократических взглядов, достаточно либеральных. В этом случае у меня вопрос: как же это так? Вы будучи людьми умными, продвинутыми, либеральными, почему вы отождествляете жизнь многомиллионного организма, обвинения людей с теми или иными поступками одного или двух людей, сразу говорите, что церковь такая? Вы же, увидев, что врач оказался коррупционером или плохим диагностом, вы же не говорите, что все люди в белых халатах сволочи, и я назло бабушке отморожу уши и больше к моему стоматологу никогда в жизни не приду. Отсюда возникает вопрос. Люди, дорогие, подумайте, что такое репутация церкви? Что для вас дорого в жизни церкви? Сегодня наш рейтинг пробуют построить по критериям достаточно второстепенных для нас самих. Вот ставить оценку работе тренера «Спартака» в зависимости от того, как он соблюдает правила дорожного движения или какие его отношения с тещей, не это же главное в его работе и его служении. Точно также в жизни церкви. Когда нам говорят «а вы с той партией были или не с этой?», не это же главное. Ни один из людей, который пришел в церковь, не скажет «я в церкви потому, что церковь с Путиным».

Н.ГОНЧАРОВА: Зато в церкви говорят, что православные люди на митинги не ходят, а также есть деление на тех, кто осуждает Pussy Riot, и тех, кто считает, что с этими девчонками перегибают палки.

А.КУРАЕВ: Давайте, я тогда повторю те слова, которые Плевако однажды сказал присяжным заседателям. Это еще было 100 лет назад. На судебном процессе выяснилось, что батюшка проворовался. И вот его же прихожане его судят, какой-то уездный суд, вся вина доказана, батюшка не скрывает, да, увы, перепутал карманы и так далее. У Плевако небольшой ресурс времени выступления. Он сказал только одну фразу. «Господа присяжные заседатели, вот этот отец Василий 20 лет отпускал вам ваши грехи, пожалуйста, и вы простите его однажды». Все, процесс был выигран. Также и здесь – давайте научимся терпеть собственное несовершенство, взаимное несовершенство. Я не идеален, мои критики тоже, наверное, неидеальны. Даже не ставя оценки, я не буду соглашаться с теми или иными, вот это заявление патриархии было правильным или неправильным. Пусть даже оно неправильное, но неужели это стоит того, чтобы зачеркнуть Евангелие для себя? Сплошь и рядом после этого следует, что вся церковь такая сякая, значит, и церковь Серафима Саровского, Иоанна Златоуста, это все тоже забудете?

Н.ГОНЧАРОВА: В таком случае зачем нужна церковь?

А.КУРАЕВ: Церковь нужна для того, чтобы людям передавать дары от Христа, что таинством на нашем языке называется. Я в данном случае выступаю в роли водопроводчика. Я пробую помочь в доставке воды в ваш дом, но я воду не произвожу.

Н.ГОНЧАРОВА: Как Толстой писал и наши слушатели напоминают, почему церковь должна быть посредником между человеком и Богом.

А.КУРАЕВ: Только в этом отношении, потому что мы все посредники друг между другом и что-то разносим. Церковь – посредник в смысле почтальона. Не в смысле того, что вы без меня не можете молиться, молитесь без меня, мне легче будет, но есть нечто, что не я произвожу и не вы производите. Вы можете открыть холодильник и достать оттуда тело и кровь Христа? Не можете. Я в своем домашнем холодильнике тоже не могу. Но есть таинство, которое совершается в алтаре. Кому надо, примите, это тело Христова, а не мясо Кураева.

Н.ГОНЧАРОВА: Вот это мы поставим на голосование. Терпеть собственное несовершенство необходимо, так считает Андрей Кураев.

А.КУРАЕВ: Это Христос говорит, а не Кураев. Христос говорит: друг друга тяготы носите и так заполните закон Христов.

Н.ГОНЧАРОВА: Если мы проецируем эти слова на современную ситуацию, на то, что сейчас происходит в РПЦ…

А.КУРАЕВ: Простите и потерпите.

Н.ГОНЧАРОВА: 916-55-81. 301-й пишет: «Церковь претендует на роль учителя, а значит, должна соответствовать». Вы приводили в пример врача. Если один врач плох – это исключение, если второй и третий – это уже репутационная угроза на всю профессию. 916-55-82 – не должны терпеть.

А.КУРАЕВ: Я не говорю, что вы должны этого батюшку потерпеть, в смысле аплодировать его ошибочным словам. Но если вы из-за ошибки одного священника говорите «все, для меня тема церкви и православия закрыта», а именно это я вижу в реакциях разных блогеров и так далее…

Н.ГОНЧАРОВА: Реакций может быть и другой. Не то, что закрыта тема, а давайте, наоборот, ее откроем, развивать. Что делать с церковью?

А.КУРАЕВ: Что значит делать с церковью? Делать с церковью надо ровно то же, что со мной и с вами.

Н.ГОНЧАРОВА: Начинаем принимать звонки. По правилам программы звонят те, кто не согласен с гостем. 788-107-0. 75 процентов наших слушателей разделяют ваше мнение, 25 готовы поспорить.

А.КУРАЕВ: Какие странные эти 25 процентов. О чем тут спорить? Вы хоть минутку подумайте прежде, чем звонить. Когда я говорю, что не надо по одному человеку судить о большом сообществе людей, это касается любой нации, любой профессии, любой конфессии.

Н.ГОНЧАРОВА: Сергей пишет: «А что же церковь Pussy Riot не простила?»

А.КУРАЕВ: И при этом надо помнить, что воздержание от тотальных суждений касается не только плохих примеров, но и добрых. Это тоже большая опасность, многие люди на этом души и судьбы свои поломали. Увидев одного доброго батюшку и монаха, решили, что все батюшки такие, поэтому во всем можно довериться, бросались в монастырские приключения, а потом шли суровые дни и годы разочарований. Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться. Это тоже надо помнить. Надо, входя в храм, снимать шляпу, а не голову. Надо уметь думать, выбирать себе собеседников, наставников и уметь терпеть. Именно любимых людей надо уметь любить и прощать. Это касается и наших семей, это касается и нашей церкви. Поэтому 100-процентное голосование и согласие по этому вопросу.

Н.ГОНЧАРОВА: Закат спрашивает: «Как вы относитесь к отцу Чаплину и его высказываниям?»

А.КУРАЕВ: У него бывают разные высказывания. Но, например, вчера я совершенно поддержал суждения отца Всеволода Чаплина по поводу отморозка, который говорил о том, что в России надо вводить повсеместно правила шариата для мусульман. Этот отморозок еще обещал, что если этого не будет сделано, Москву они зальют кровью.

Н.ГОНЧАРОВА: Отец Чаплин у нас в эфире сказал, что надо предоставить мусульманам делать то, что они хотят.

А.КУРАЕВ: Не в смысле предоставить им право залить Москву кровью, нет, а просто дело вот в чем. Если некая группа людей имеет свои внутренние уставные документы и положения, свои внутренние конфликты они вправе решать, руководствуясь своим внутренним уставом. Есть клуб филателистов, у них есть свой устав. Там почему-то записано, что такие-то марки можно хранить только в кляссере розового цвета.

Н.ГОНЧАРОВА: Но тут речь не о марках.

А.КУРАЕВ: Если этот клуб филателистов обнаружит того, кто хранит эти марки в кляссере зеленого цвета и его за это исключат, это их право. Государственный суд не должен в это вмешиваться.

Н.ГОНЧАРОВА: Человеческие жизни иногда на кону стоят.

А.КУРАЕВ: Нет. Если шариатский суд рассматривает вопрос, как быть с мусульманином, который покушал свинину, это пусть они между собой решают, с одним условием: они не имеют права вместо свинины кушать этого неверного мусульманина. Реакция постановления внутреннего корпоративного суда…

Н.ГОНЧАРОВА: Шариатский суд – это другое. Они не рассматривают вопрос о свинине и лишь о свинине.

А.КУРАЕВ: Если они согласятся урезать свои полномочия, тогда можно разрешать. Если они претендуют на подмену государственных светских судов, если они претендуют на то, чтобы какие-то несимволические наказания прилагать к людям – методы физического воздействия в порядке наказания, то это недопустимо.

Н.ГОНЧАРОВА: Это все-таки значительная коррекция того, что сказал отец Чаплин.

А.КУРАЕВ: Я убежден, что отец Всеволод говорил именно в этом смысле.

Н.ГОНЧАРОВА: 31-й пишет: «А если вся концепция стоматологии имеет системные дефекты? Они же предлагают сразу золотую челюсть вместо «Линкомицина».

А.КУРАЕВ: Это вы со стоматологами решайте.

Н.ГОНЧАРОВА: 57-й пишет: «Уж слишком много плохих попов встречаю. Деньги – вот что их волнует».

А.КУРАЕВ: Что-то я сомневаюсь, что он много нашего брата видел. Моя статистика немножко другая. Она печальная, меня тоже очень огорчает то, что число подлецов в рясах не меняется, с другой стороны, оно стабильно. Со времен апостолов ничего не изменилось. Один из 12 Иуда.

Н.ГОНЧАРОВА: 97-й спрашивает: «Не кажется ли вам, что в последнее время кто-то использует церковь для выпускания протестного пара?»

А.КУРАЕВ: Слишком вы хорошего мнения о наших политехнологах.

Н.ГОНЧАРОВА: 788-107-0. Здравствуйте.

ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Меня Николай зовут. Есть понятие критической массы в физике. Руководители церкви все-таки имеют большой вес. Когда они что-то делают неправильно, например, говорят, что православные не имеют права принимать участие в демонстрациях, это портит имидж церкви. Да, прощать можно многие вещи и родным, и близким, но есть понятие критической массы.

А.КУРАЕВ: Уважаемый собеседник, хочется вам пойти на митинг, ну, сходите, даже если патриарх сказал, что православные туда не ходят. Если вы в церковь не пришли, какое вам дело до того, что сказал патриарх? Если же вы пришли, неужели вы пришли в церковь для того, чтобы получить инструкцию о том, как ходить на митинги?

Н.ГОНЧАРОВА: Но они верят.

А.КУРАЕВ: Православие – не католичество.

Н.ГОНЧАРОВА: Наш слушатель говорит: «Одно дело, если рядовой священнослужитель сделал такое заявление, а другое дело – предстоятель РПЦ».

А.КУРАЕВ: Православие в отличие от католиков даже за патриархом признает право на субъективное мнение.

Н.ГОНЧАРОВА: То есть патриарх в отличие от Римской церкви не является наместником Бога на земле?

А.КУРАЕВ: Не претендуем.

Н.ГОНЧАРОВА: +7-925-101-107-0 – телефон для SMS. Также можете писать на сайт «Русновости.ру». «Что бы ни говорил ваш гость, в России верующих всего 2 процента», - пишет 30-й. 92-й считает, что церковь отвлекает от многих тем, например, от военной базы НАТО в Ульяновске. 501-й спрашивает: «А почему с вами должны согласиться 100 процентов?» «Протестный пар именно из-за таких категорических высказываний, как у вашего гостя». 08-й спрашивает: «А словоблудие – это грех?» Илья: «Простите, но вы же не стоматолог и не тренер команды «Спартак». К вам идут с тем, с чем ни к кому больше не пойдут. А вы манипулируете людьми и рассказываете, за кого голосовать».

А.КУРАЕВ: Господи. Уважаемый мой собеседник, вы что, пробовали патриарху исповедоваться? Ну, что вы врете, что вы шли за духовным советом? У нас в церкви очень четко разделяется, где есть политические батюшки, как отец Всеволод Чаплин или я, например, и есть реальные духовники, к которым люди идут с реальными духовными проблемами. Те батюшки о политике никогда и ничего не говорят.

Н.ГОНЧАРОВА: Михаил пишет: «Случай с Pussy Riot – это не двойная, а тройная мораль, предлагающая разное отношение к разным людям, основанное главным образом на утолщении кошелька и занимаемое властной ступенью». Не поймут нас слушатели, если мы не затронем эту тему про Pussy Riot. Сегодня вопрос актуализировал Дмитрий Медведев в интервью представителям пяти российских телеканалов. Он сказал, что как глава государства не вправе комментировать ситуацию, поскольку решение должен принимать суд. Любое слово президента может повлиять на позицию суда и других вовлеченных в процесс органов. Также Медведев подчеркнул, что участницы группы добились своего – добились популярности. Вместе с тем президент отметил, что тюрьма никого не исправила. Как вы считаете, не было никаких слов со стороны светской власти в защиту церкви, прямых слов?

А.КУРАЕВ: Я не знаю. Говорить о мотивах незнакомых мне людей довольно сложно. Я согласен с тем, что сегодня сказал президент по этому вопросу. Он сказал, что чего хотели девицы, того они и добились. Кто-то спросил «что, тюремного срока?» Медведев пояснил «нет, они добились популярности». Честно говоря, моя позиция в день событий была именно такова, что я считал, что лучше это погасить сразу, не делать из этого серьезного повода, конфликтного. Мне казалось, что просто превратить все это дело или в шутку, или во что-то подобное.

Н.ГОНЧАРОВА: А почему не погасили?

А.КУРАЕВ: Меня не было тогда в храме. Я в блоге своем об этом сказал. Был бы я настоятелем, позвал бы и накормил блинами этих девочек, поговорил бы о жизни, вере, храме и так далее. Ладно, не удалось. У меня такое ощущение, что как раз с церковной стороны последующая пиар-стратегия была, по-моему, очень разрушительной.

Н.ГОНЧАРОВА: Каждый для себя услышал в сегодняшних словах президента то, что хотел услышать, но сейчас наблюдается некий откат. Возможно, я ошибаюсь, это мое впечатление, мое мнение, что кто-то там понял, что хорош уже лишку. Вы наверняка следите за этой историей. Ваше мнение, тенденция какая сейчас?

А.КУРАЕВ: В каком вопросе?

Н.ГОНЧАРОВА: Pussy Riot.

А.КУРАЕВ: Ситуация самая худшая, которая может быть для церкви. Когда уже первые лица государства говорят, что не видят тюремной перспективы, это означает, что приговора тюремного не будет. Когда эксперты, к которым обратился суд, как стало известно сейчас, вынесли результаты, что признаков хулиганства, экстремизма в их поступке нет, Матвиенко, спикер Совета Федерации, сказала на днях, что надо отпускать, министр юстиции Коновалов сказал, что не видит тюремной перспективы этого процесса, то в этом случае что получается? Значит, эти девицы, честно говоря, они вызывают у меня брезгливое отношение, и сами их биографии, и их нынешние слова, и то, что они в храме сделали, но получается, они несколько месяцев провели в тюрьме, а потом выясняется, что повода для ареста не было. На фоне, когда об этом начинают говорить лидеры государства, молчание церкви по этим вопросам становится очень громким. Мне кажется, не в пользу церкви.

Н.ГОНЧАРОВА: 916-55-81 – сейчас церковь молчит и это не идет ей на пользу. 916-55-82 – вы считаете, что иногда лучше промолчать, потому что было сделано несколько заявлений церкви раньше, и они не сослужили хорошую службу церкви.

А.КУРАЕВ: Моя позиция состоит в том, что, смотрите, в Москве плюс 26, Москву накрыло зеленое облако, из-за этого пробки, ну, конец света явно скоро.

Н.ГОНЧАРОВА: 65 процентов наших слушателей разделяют позицию Андрея Кураева. 35 все-таки готовы с вами поспорить, видимо, вспоминая высказывания церковных иерархов предыдущие. Отец Андрей, вы же не участвовали в молитвенном стоянии?

А.КУРАЕВ: Я в это время был у ваших коллег – у Дмитрия Киселева на радиопередаче.

Н.ГОНЧАРОВА: Прокомментируйте эту акцию, почему вы не предпочли пойти туда?

А.КУРАЕВ: Я в принципе не хожу на массовые мероприятия, там, где у меня не будет возможности что-то сказать, где меня пассивно использовать будут, я туда не хожу для массовости. Это же не какая-то партийная перекличка, кто был, тот лоялен, кто не был, тот нелоялен. Церковь – это не партия. А создавать массовость… Если мне нужно что-то сказать, я человек публичный, я это могу сделать, начиная со своего блога, кончая пресс-конференциями. Лучше я об этом молебне скажу несколько добрых слов на радио, чем буду потеть на этой площади.

Н.ГОНЧАРОВА: Илья пишет: «Ваш гость говорит о себе и своих коллегах примерно так: а вот такой, а за остальных я не отвечаю. Так Нургалиев рассказывает о своих подвигах».

А.КУРАЕВ: А вы как считаете? Вы за коллективную ответственность? Вроде судом ООН такого рода практика осуждена.

Н.ГОНЧАРОВА: Вы говорите, что сейчас церковь должна что-то сказать о Pussy Riot. А что именно?

А.КУРАЕВ: Знаете, меня что удивляет? Мои слова и мои дела не всегда совпадают. Наверное, в жизни любого моралиста, педагога, публичного человека это так. Но при этом любой профессионал знает, каких слов от него ждут. Раз ты носишь рясу, называешься христианином, тебе по статусу полагается при необходимости даже врать, что ты за милосердие и прощение. Пусть даже у тебя внутри все горит и кипит, но ты должен сказать, что мы никого не судим, мы за всех молимся и так далее.

Н.ГОНЧАРОВА: После этого молитвенного стояния возможны такие слова?

А.КУРАЕВ: Даже таких слов нет. Я бы хотел, конечно, искренних слов. Вот подстрелил Агджа Римского папу. Тот, только придя в сознание, сказал «я его прощаю», не дожидаясь какого-то ритуального покаяния. Спустя годы Агджа покаялся, крестился, 9 лет отсидел в тюрьме. Но Папа Римский с самого начала проецировал норму христианского отношения, в данном случае прощение.

Н.ГОНЧАРОВА: Можно я упрощу этот вывод? То есть, на ваш взгляд, сейчас патриарх Кирилл должен сделать публичное заявление о милосердии?

А.КУРАЕВ: Я не говорю в интонации, что патриарх чего-то должен и чего-то не должен. Не моего это ума дело – давать советы патриарху. Но я думаю, что общественное мнение, и отнюдь не в худшей своей части, оно желает услышать что-то иное, чем «вор должен сидеть в тюрьме». Формула, уместная в глазах опера Жеглова, как минимум чем-то должна восполняться в устах церковных людей. Когда я слышу из уст того же отца Всеволода, моего любимого служителя, дорогого, единоверца моего, не надо позицировать какой-то раскол или трения между нами, когда он говорит, что только в ответ на покаяние может быть даровано прощение, я говорю, что это не вполне так. Вот сегодня президент Медведев говорил о том, что он кого-то там помиловал, хотя тот человек не признал своей вины. Одно дело прощение со стороны государства – отдельная тематика. Второе – это прощение человеческое. Если я не прощу кого-то, это будет вопрос моей личной гигиены, прощение или не прощение моих обидчиков. Мне нужно как можно скорее обидную занозу вытащить из моего сердца, чтобы она не садила мне. Третий уровень прощения – это прощение со стороны церкви. Здесь отец Всеволод совершенно прав. Церковь не может простить того, кто не желает этого прощения, не желает участвовать в таинстве покаяния, потому что церковное прощение – это таинство покаяния. Если эти девицы захотят стать членами церкви, в этом случае они должны принести покаяние, пройти таинство исповеди. В этом смысле совершенно верно. Церковь никому не навязывает свои таинства, если человек этого не желает, в том числе и таинство покаяния, исповеди и прощения. Понудить к исповеди никого нельзя. И четвертый уровень – это Бог. О Боге то немногое, что мы знаем, мы знаем, что Бог прощает нас, даже не дожидаясь серьезного нашего перерождения. Он даже и намерения целует, как говорят церковные молитвы. И интенсивность моего личного свинства и моего покаяния несопоставимы. Я пробую каяться, но это не до мокрой подушки.

Н.ГОНЧАРОВА: Каков шанс, что ожидания общества или запрос общества на то, о чем вы говорите, будет удовлетворен?

А.КУРАЕВ: Не знаю.

Н.ГОНЧАРОВА: Я проводила опрос в Интернете. Некоторые участники высказали мнение, что РПЦ сама спровоцировала реформацию, ее не избежать. Причем реформация в данном случае – это не преобразование и улучшение, а процесс, который однажды уже привел к появлению новых церквей.

А.КУРАЕВ: Это несерьезное мнение. Для реформации нужны мартины лютеры, нужны горящие люди.

Н.ГОНЧАРОВА: Если сейчас в рядах РПЦ или около появится свой виттенбергский богослов, который напишет свои 95 тезисов, и все, не будет РПЦ в том виде, что знаем мы?

А.КУРАЕВ: Я исключаю такой вариант.

Н.ГОНЧАРОВА: Таких нет людей?

А.КУРАЕВ: Дело не в том, что таких людей нет. Дело в том, что, если тебе не нравится Русская церковь, ты можешь из нее уйти. Это не ситуация средневековой монолитности, когда для того, чтобы я мог дышать, надо мне потрясти всю громаду готического собора, в котором мне душно. Выйди на улицу. Какие проблемы? Тебя никто за это не арестует, никаких неприятностей у тебя не будет.

Н.ГОНЧАРОВА: Не хочу, я привык жить в этом доме. Мне не нравится, как его убирают.

А.КУРАЕВ: А тогда это вопрос хотелок. Ты зачем в этом доме? Ради уборщицы?

Н.ГОНЧАРОВА: Потому что я здесь родился, меня здесь воспитывали, я верил тем людям, которые живут в этом доме.

А.КУРАЕВ: Во что ты верил? Тут вопрос уже предмета твоей веры, предмета влюбленности. Я об этом постоянно говорю в нашей беседе. Люди дорогие, подумайте, вы в церковь к кому пришли? К привратнику или к Христу?

Н.ГОНЧАРОВА: 788-107-0. Здравствуйте.

ЗВОНОК СЛУШАТЕЛЯ: Меня зовут Петр. Я не согласился бы с отцом Андреем, что есть батюшки политизированные, неполитизированные, потому что мы помним, что стоянию предшествовало выступление патриарха, где он вполне четко указал, скажем так, (неразборчиво) он указал на площади. Мне кажется, что сейчас ответная реакция на действия – это не действия против церкви, против института христианства. Это именно ответ на то, что руководство церкви стало слишком сильно политизировано и пошло, мягко говоря, заниматься не тем, чего от церкви ждут. Хотел задать вопрос. Если бы Pussy Riot спели на амвоне «Богородица, Путина призови», они бы сейчас сидели в тюрьме или вели бы курсы по продвижению РПЦ в народ?

А.КУРАЕВ: Патриарх по статусу своему относится к числу политических батюшек. Это его обязанность, может, тяготящая его, но быть в диалоге с разными кругами общества, с разными политиками, высказываться о различных актуальных сюжетах современной жизни, это неизбежно. Но вновь говорю, патриарх при этом не принимает ваши исповеди. Надо понять, что у него свой крест, свое послушание. Как и любой из нас, он в этом несении своего креста может где-то иногда делать какие-то неверные шаги, как любой из нас и я в том числе. Но не надо при этом утверждать, что из-за того, что какое-то суждение патриарха не совпало с вашей политической повесткой, поэтому вы теперь не можете пойти и поговорить о проблемах вашей духовной жизни с тем батюшкой, который просто служит где-то в соседнем селе или московском храме.

Н.ГОНЧАРОВА: Хотим, говорят верующие.

А.КУРАЕВ: Так идите. Чем это мешает? Вы же реально с приходским батюшкой общаетесь. Есть Фурсенко, который, может, вам очень не нравится, а есть реальная Марья Ивановна, которая работает с вашими детишками.

Н.ГОНЧАРОВА: Но в школах Фурсенко сделал такой бардак, что мне эту Марью Ивановну жалко.

А.КУРАЕВ: И что, детей увозить отсюда?

Н.ГОНЧАРОВА: Мне хочется, чтобы Фурсенко ушел, чтобы не увозить отсюда детей, чтобы дети ходили в хорошие школы.

А.КУРАЕВ: Также и здесь. Есть хорошие храмы и приходы. Ходите же туда. Предлагайте вашу повестку дня, но опять же важную для церкви, а не политизированную.

Н.ГОНЧАРОВА: Дьякон Андрей Кураев был в студии РСН. Спасибо за беседу. Приходите к нам почаще.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 91 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →