диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

И снова "Собеседник"

Андрей Кураев ждет нового суда по делу о лишении его сана протодиакона. Заседание назначено на 4 марта, на 10 утра в храме Христа Спасителя. Что может произойти на этом заседании, отец Андрей, подававший апелляцию Патриарху, рассказал нам сам.


— Андрей Вячеславович, Вы, может быть, запаслись новыми аргументами для этого суда?
— Все свои аргументы я опубликовал, как только получил текст приговора. И в этом мое отличие от другой стороны — я действую предельно публично и ничего не прячу. Но церковно-судебная сторона, исправляя одни свои ошибки, тут же, к сожалению, делает другие.

— Какие?
— Повторное рассмотрение дела по решению вышестоящей инстанции — давно и повсеместно принятая норма права. Давно и везде установлено, что эта самая вышестоящая апелляционная инстанция сообщает о своем решении всем сторонам процесса, то есть и обвиняемому тоже. И не просто уведомляет о новой дате, а сообщает, на каком основании ею принято решение о пересмотре. Ну как хороший учитель не просто ставит тройку, а поясняет ученику, за какие именно огрехи.
В апелляции Патриарху я изложил, что именно мне кажется процессуальными недостатками прошлого заседания, которое прошло в моё отсутствие. Раз апелляция принята - значит Патриарх согласился с моими оценками. Но в какой полноте? Во всем ли совпали наши представления о том, как можно, а как нельзя проводить церковный суд? Может быть, он согласился только с одним пунктом моей апелляции (каким именно?), а не со всеми пятнадцатью. Мне распоряжение патриарха, признавшее недочеты в работе епархиального суда, не было показано. И, значит, опять получается, что я приглашаюсь на процесс, будучи не очень в курсе того, что же там происходит.

— И это лишает вас возможности подготовиться?
— Да это именно так. А кроме того, я совсем не уверен, что мои судьи за это время не подготовили какие-то новые обвинительные материалы втайне от меня. В принципе, это запрещено светским законодательством. То есть пересмотр дела должен идти то по тем же самым пунктам, по которым суд это дело рассматривал и раньше. Новые же пункты обвинения требуют начала нового процесса — возбуждения дела, нового следствия и так далее. Но в церкви следственный комитет, прокуратура и суд — это одно и то же лицо, в этом у нас всё крайне примитивно. Только одна деталь: патриарх отдал меня под суд 29 апреля прошлого года. Но приговор среди прочего ставит мне в вину мои слова, сказанные много позже - 20 августа того же года.
Ну а я, готовясь к суду, с удовольствием читаю Николая Лескова, его замечательный очерк «Епархиальный суд», где многие эти странности были подмечены ещё в середине 19-го столетия.

— А что изменилось со времен Лескова?
— В дискуссиях, которые шли во второй половине 19-го века и начале 20-го вокруг темы церковного суда, одним из главных требований было, чтобы судебные прения были устными. В синодально-консисторский системе судили бумажки. То есть и обвинение, и объяснительную предлагалось давать в письменном виде, а чиновники в епархии рассматривали эти бумажки без живого присутствия сторон. Реформаторы требовали свободного устного очного прения сторон. Сегодня это устное прение разрешено, но зато теперь не хватает бумажек — внятного изложения обвинения и мотивов возбуждения дела.

— Чем это чревато?
— Два месяца я отказывался приходить на суд, потому что мне просто не было предъявлено обвинение. Ни устно, ни письменно. Я понимаю, что много бюрократии — это плохо, но когда бюрократии совсем нет — это тоже плохо. Надо найти какую-то золотую середину. В обществе это делают — развиваются механизмы администрирования и контроля, и это происходит везде, кроме области церковного суда. И это очень странно.
То есть невзирая на хорошие подвижки, о которых я вам только что сказал, назвать всю систему церковного суда работоспособной по критериям, принятым в современном обществе, совершенно невозможно. Изменения можно начать с простых и очевидных вещей, которые не посягают на древние каноны. Видите, на новый суд я иду, уже зная, в чем буду обвиняться. И конец света от этого не наступил. Опять же после моих протестов мне позволили пользоваться телефоном и компьютером в суде. Если бы мне разрешили пользоваться ещё и адвокатом, было бы вообще замечательно. Также в вызове на суд мне было сказано, что я не имею право вести запись — хотя по административно-процессуальному кодексу России, «лица, участвующие в деле, и иные лица, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право фиксировать ход судебного разбирательства письменно и с помощью средств аудиозаписи» (ст. 11,5). Причем об этом можно даже не извещать судью (его разрешение нужно лишь при видеозаписи или фотографировании). То есть в светском суде человек может известить судью, что ведет запись хроники заседания, и судья не имеет право это запретить.

— Скажите, пожалуйста, а на новом суде 4 марта кто-то может присутствовать из светских лиц? Ваши единомышленники или журналисты, например.
— Я совсем не против видеть в зале журналистов или интересующихся. В повестке, которую я получил, не прописан запрет на адвоката и на присутствие других лиц, которые прямо в процессе не участвуют. Разрешение пользоваться телефоном показывает, что наверху все слышат и могут оперативно принимать решения. И это очень хорошо. Но есть и более глубокие проблемы церковного суда, в частности - в наших канонах нет внятной шкалы наказаний.

— Что вы имеете в виду?
— Нет ясного предписания: вот за это конкретное преступление наказание «не ниже» и «не выше». Если за каждое преступление полагается секир-башка — это признак какой-то очень-очень варварской практики. Вот открываешь один из древнейших сводов церковного права — «Апостольские правила» (вторая половина 4 века). А в них сказано, что если клирик убьет человека, то за это он лишается сана. И следующий пункт: если кто не постится в среду и пятницу — тоже лишается сана. Совершенно несопоставимые проступки наказываются одинаково! Это и значит, что нет шкалы наказаний. Кстати, мой приговор составлен именно по «Апостольским правилам».

— Что подсказывает вам интуиция — каким будет итог этого заседания?
— Он будет неправовым, это точно. Потому что решение будет приниматься или уже принято вне зависимости от того, что там кому-то нашептали эти древние каноны. Оно принимается исходя из сиюминутной церковно-политической целесообразности. Заметьте, что новость о том, что пересмотр дела все же будет, пришла после, что называется, «всенародного празднования» моего дня рождения 15 февраля, когда и ваша газета опубликовала интервью с моей физиономией на обложке, и прокремлевская Russia Today фильм про меня выпустила, и никак не оппозиционная «Комсомольская правда» предоставило эфир. И всё это как-то на один день пришлось.
И кажется, стало понятно, что меня не удалось превратить в персону молчащую и незаметную. Поэтому, пользуясь случаем, выражаю благодарность вашей газете.

— То есть сначала было похоже на то, что всё так и кончится по-тихому? Лишат сана и молчок?
— Обычно так со священниками и бывает. Но я честно сказал, что несогласен и что могу совершить такие-то и такие-то вполне продуманные шаги. В том числе - подать апелляцию в Константинопольский патриархат. Может, для того, чтобы исключить выход дела на международный уровень, чтобы этот «фазовый переход» не стал примером для других, и решили (где? в патриархии или сначала в администрации президента?), что все же не надо загонять меня в угол.

https://sobesednik.ru/obshchestvo/20210301-ya-ne-prevratilsya-v-personu-m
Tags: Автобио, Каноны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →