диакон Андрей Кураев (diak_kuraev) wrote,
диакон Андрей Кураев
diak_kuraev

Categories:

Эхо Москвы 3 января

К.ЛАРИНА – Добрый вечер! Здесь в студии Ксения Ларина и Сергей Шаргунов, а наш гость сегодня Андрей Кураев. Добрый вечер, отец Андрей.
Я напомню нашим слушателям, что, действительно, программа называется «2014». Поскольку она родилась в 2012 году и сначала была «2012», но, поскольку она так полюбилась нашей аудитории, что мы решили дальше продолжать нашу передачу, которая посвящена вопросам становления и развития гражданского общества, вот мы плавно перетекаем из года в год…

А.КУРАЕВ – Мы вышли в эфир на 6 минут раньше.

К.ЛАРИНА – Да, серьезно?

А.КУРАЕВ – Программа «2014», а вышли в 20-08…

С.ШАРГУНОВ – Ну, да, с каждым годом сдвигаться на минуту.

К.ЛАРИНА – Итак, тема сегодняшней программы: Церковь и общество. Точки пересечения. Напомню, что Андрей Кураев стал на последней неделе …

А.КУРАЕВ – Дедом Морозом, который вошел в каждый дом.

К.ЛАРИНА – Да, дедом Морозом, который вошел в каждый дом. Напомню нашим слушателям, что профессор, протодьякон Андрей Кураев исключен из преподавательского состава Московской духовной Академии, как написано: «За нестандартные публикации в социальной сети. То есть, за нарушение корпоративной этики, переводя это не светский язык. Конечно, сегодня начнем с «персонального дела» Андрея Кураева …

А.КУРАЕВ –Не был, не состоял, не участвовал, не привлекался.

К.ЛАРИНА – Не привлекался. Я хочу нашим слушателям напомнить, что у нас есть, как всегда процедура голосования, есть вопросы для вас, и первый вопрос уже висит на Сетевизоре в интернете. Вопрос такой: Важная для вас официальная позиция РПЦ по важнейшим общественно политическим вопросам? Два варианта ответа: да или нет. Ну, а теперь мы обращаемся к нашему гостю. Действительно, это можно квалифицировать, как нарушение корпоративной этики – то, что с вами произошло?

А.КУРАЕВ – Ох, если бы эти правила были прописаны где-то. Я человек, скорее, университетской культуры и университетского воспитания. Почему это важно? Потому что по крайней мере, половина моих коллег по Ученому совету Московской духовной Академии тоже люди из МГУ, и многие из них преподают параллельно в МГУ и в Академии и в других московских университетах.
Так вот, я не могу себе представить, чтобы Ученый совет МГУ исключал бы своего профессора св за деятельность не связанную, собственно, с его внутриуниверситетской работой, за какие-то интервью в газетах,или за записи в личном дневнике.
И в истории Академии такого не было. Были профессора, которых увольняли из Академии. Скажем, в 1906 году уволили профессора Ключевского. 36 лет Василий Осипович проработал у нас в Академии, потом его вывели.

К.ЛАРИНА – Того самого Ключевского.

А.КУРАЕВ – Того самого, великого историка. Его вина была в том, что он баллотировался в Госдуму по списку не монархистов, а кадетов – тогдашних демократов. Но, это была интрига очень странного ректора Евдокима (Мещерского), который стал лидером обновленцев в советские годы. Это была странная история.
А чуть позже был выгнан из Киевской академии профессор Экземплярский, но опять же это было решение Синода. Коллег не замарали, их не заставили всех вместе бросать камни в своего коллегу.
Без разбора на ученом совете из Московской академии уволили великого знатока раскола профессоа Каптерева.

Зубова, ныне профессора МГИМО в 94 году выгнали из Московской духовной академии. Ему просто сказали, что « у нас учебный план переформатировали, поэтому для ваших блестящих лекций по истории религии у нас, дескать, нет места».
А вот так, чтобы решением ученого совета в середине учебного года прекращать учебный курс и увольнять – такого я в истории нашей академии не знаю. Здесь явно какое-то действие страсти, начальственной страсти. Это не логика.

К.ЛАРИНА – Ну вот, видите, ваше увольнение комментирует и Максим Козлов, и Всеволод Чаплин, и все они говорят об одном, что вот, Андрей Кураев как бы выбивается из действительно корпорации, позволяет себе независимые суждения, не согласованные никак с официальной точкой зрения РПЦ. Значит ли это, что сегодня среди служителей церкви невозможно иметь свое независимое мнение по любому поводу.

А.КУРАЕВ – Дело к этому ведет. Патриархии хотелось бы полного единомыслия. А моя совесть и как человека и как христианина, как богослова, в конце концов, с этим не позволяет согласиться. Я много раз об этом последние два года говорил, что церковное богословие не знает термина «официальная позиция церкви». То есть, политологи, да – это слово знают.

К.ЛАРИНА – Говорят, что это новодел.

А.КУРАЕВ – Да, это богословский новодел. Политический актуальный комментарий, высказанное одним из спикеров Патриархии, не может он быть обязательным для всех священнослужителей и для всех членов церкви, потому что церковь – это все-таки не партия.

С.ШАРГУНОВ – Понятно. Тогда такой, может быть, деликатный вопрос. А, когда вы пишете о внутрицерковной ситуации, как это легко дается или нет? Приходится соотносить это с известным правилом «не навреди». Ведь понятно, что с одной стороны, очевидно, что вы переживаете за происходящее и очень много того, что может соблазнять людей и вне и снаружи, а, с другой стороны, это попадается на глаза разного рода недоброжелателям, которые с удовольствием подхватывают любую критику и говорят: «Ага, они все такие!».

А.КУРАЕВ – В моей жизни были разные периоды. Были годы, когда я сам считал именно так. Что никакой сор из избы выносить нельзя, что имидж церкви очень важен. В конце концов, мы сами пришли в церковь не ради тех людей, которые оказались персонажами скандальных хроник; мы знаем в церкви знаем совсем других людей и любим церковь не за грехи ее чиновиков. Я сам большую часть 90-х годов так и говорил.
Многие годы цикл моих лекций в разных городах назывался «Техника религиозной безопасности: как не попасть в секту».
А потом по мере роста, замечательного, действительно, роста церкви в 90-е годы, стало понятным, что техника религиозной безопасности нужна и внутри церкви, а не только для того, чтобы подойти к ее порогу. Как войти в церковь и не сломаться в ней, не потеряться, не купиться на какое-то псевдо-церковное сектантское образование. Внутри церкви и такое да, тоже бывает.

Моя первая книжка на эту тему называлась «Оккультизм в православии» (1997 год). Она о разных псевдобогочестивых книжечках, о пропаганде совершенно диких суеверий, об апокрифах 20-го века, которые пошли в ход.
Дальше началась кампания борьбы с налоговыми номерами, то, что в итоге кончилось историей Диомида и «Пензенскими закопанцах».Когда я начал говорить об этом, члены Синода мне говорили: « Отец Андрей, вечно ты преувеличиваешь. Не надо, нет никакой опасности». Я видел, что на Украине началась волна – и она перекинется к нам. То есть уже тогда я начал говорить о внутрицерковных проблемах. И с тех пор мое имя в церкви, естественно, стало пререкаемым.
Да, я миссионер – это правда. Мне очень хочется поделиться радостью православной веры с другими людьми. Но, если я людей приглашаю в свой родной дом, я должен хоть чуть-чуть позаботиться о наведении порядка, и хотя бы помойным ведром у порога их не встречать. В этом логика моей позиции.

К.ЛАРИНА – А значит ли, что, в принципе, личность и официальный институт церкви – эти понятия, они несовместимы? Что это коллегиальный орган, который вырабатывает некое коллегиальное решение в отношении самых разных вопросов?

А.КУРАЕВ – Поймите, моя логика ровно обратная: именно потому, что церковь это огромный, многоличностный такой симфонический организм, говоря термином Льва Карсавина «симфоническая личность», именно поэтому Церковь – это не только те, кто сидят в Синоде, но это и вы. И Сергей Шаргунов, и кто-то из тех слушателей, которые нас слушают, и которые разрешают себе сказать «наша церковь». Очень важно – «ваша церковь» или «наша церковь». Если человек может это сказать, то после этого пусть даже он критикует нас, но это наш человек, он тоже член церкви.
Мне говорят: «Отец Андрей, вы в блоге такое опубликовали, это же понимаете, вы вынесли наружу…». Куда – наружу? Вот, посмотрите комментарии в моем блоге. 90% комментарии от православных людей.
Разве за рамками Синода кончается церковь? Или за рамками ученого совета духовной академии? Нет, она там не кончается, она там начинается, может быть. Вот, поэтому я обращаюсь к людям самой церкви. Если бы вы знали, сколько звонков, писем, эсэмэски в эти дни получил от священников и из России и со всего мира буквально, от православных священников. Интересно, кстати, – от протестантов получаю письма поддержки, но не от католиков. У них все-таки корпоративная этика гораздо более жесткая.

К.ЛАРИНА – Подождите, а из тех, кто является… из Московской Патриархии?

А.КУРАЕВ – Да, те были.

К.ЛАРИНА – Ну, и как – нельзя называть эти имена? Как вы сами чувствуете, тех людей.

А.КУРАЕВ – Называть не буду. Назову только одну цифру. За первый день, когда стало известно 31 декабря это решение ученого совета, 7 епископов позвонили мне со словами поддержки.

К.ЛАРИНА – А называть имена нельзя, потому что им повредит?

А.КУРАЕВ – Конечно.

К.ЛАРИНА – Ну, это же не нормально. Это лишний раз подчеркивает то, о чем говорим – партийный аппарат.

А.КУРАЕВ – Правда. Но кто из людей нормален? Скажите честно, ситуация на "Эхе Москвы" нормальна во всех отношениях? Нет проблем здесь?

К.ЛАРИНА – На "Эхо Москвы" прекрасная ситуация, тепличная просто! О чем вы говорите.

С.ШАРГУНОВ - Отец Андрей, конечно, вы правы в том, что любое сообщество – оно сложное. Вопрос ведь в другом. Вот, все же где эта грань, где она, когда можно говорить миру о тех бедах и тех недостатках, которые есть в церкви, а когда нельзя? Ведь многие не слышал оговорок, многие начинают судить по тем примерам, по сути, преступных, по всей видимости, деяниях отдельных в кавычках пастырей, о всей церкви. Вообще, как здесь можно пытаться переломить это, увы, существующее общественное настроение.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 424 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →